Глава 4. Место преступления
Войцех шагнул через порог и остановился, крутя головой. Для меня же здесь не было ничего нового или впечатляющего – смерть уродлива всегда. А еще она пахнет. Здесь висел тяжелый запах старой крови, сгоревшего пластика и совсем немного – едкой химии. Последний, скорее всего, оставили эксперты. Я скосил взгляд на виртуальные часы: до их возвращения за телом оставалось минут сорок.
Кабинет занимал примерно треть второго этажа. В дальней стене располагалась дверь, ведущая на склад запчастей и оборудования. Я сверился с планами: оттуда вниз вела лестница для персонала. Высокие потолки с матовыми квадратами светильников, из которых работала половина, старомодные видеостены по всем четырем сторонам. На них застыло, мерцая, многократно продублированное сообщение о том, что связь с компьютером потеряна.
Напротив входа расположился стол. Он занимал так много места, что в жилом секторе на нем смогла бы поселиться семья, а в высоту почти доставал мне до груди. В глянцевой верхней крышке отражалось сообщение, выведенное на стены. Отсюда, с доступного мне ракурса, оно казалось искаженным, покрытым битыми секторами. Это были капли крови, уже застывшей и потемневшей.
Я обошел стол и увидел хозяина кабинета. Высокий стул был отброшен в сторону или упал, когда морф вскочил при появлении убийцы. Теперь труп сидел, привалившись к стене, огромная ладонь прижата к шее, зажимая рану, чистый новый комбинезон залит кровью, на полу целая лужа. Управляющий умер давно, насколько – скажут эксперты, но даже невооруженный глаз отмечал восковую бледность и заострившиеся черты лица. Умирая, мужчина сполз по стене, локтем упершись в бедро, от чего ослабевшая рука застыла в одном положении. Было заметно, что ее сдвигали, чтобы провести осмотр и съемку, но вернули все как было.
В отчете было указано, что пуля попала в шею, разорвав яремную вену, и прошла навылет. В стене же – высоко, в морфа стреляли, когда он стоял, – осталось шесть пулевых отверстий: убийца либо не умел стрелять, либо очень нервничал. Не исключено, что и то и другое. Пули пробили пластик экрана, оставив аккуратные дыры с расходящимися по кругу трещинами, но не они стали причиной отказа видеостены. Я повернулся обратно к столу.
Крови на столешнице оказалось совсем немного. Я вынул платок, стер ее, внимательно осмотрел стол и вскоре нашел подпалину, идущую вдоль боковой кромки. Здесь находилась пластина компьютера, теперь сгоревшего. Крышка была смещена, внутрь уже заглядывали эксперты, но я поддел ее и заглянул сам. Схемы почернели, припой расплавился и стек. А еще в своих гнездах не оказалось процессора и плашек оперативной и постоянной памяти.
Закончив беглый осмотр, я направился к выходу. Мой сопровождающий посторонился и подал голос:
– Ну что, кто его убил?
– Убийца, – ответил я.
Войцех мелко-мелко заморгал, вскинув брови, потом сообразил и рассмеялся:
– Черт, логично! Затупил, признаю. Куда теперь?
Мы спустились обратно на первый этаж и вышли в цех. Я задумался. Эксперты вернутся с минуты на минуту, но отчет об осмотре места преступления они уже отправили, со всеми анализами и результатами. Правда, там не было записей с камер наблюдения – те просто отсутствуют. И перед тем как мы уедем отсюда, хорошо бы узнать почему.
Мы нашли старшего смены, и тот проводил нас к консоли, отвечающей за безопасность. Я опасался, что убийца, заметая следы, уничтожил и ее, но все оказалось в рабочем состоянии. Вот только актуальных записей с камер там не было. Тайм-код самой последней указывал, что сделана она пять стандартных лет назад, а проверка убеждала, что более поздние не были стерты – наблюдение после указанной даты просто не велось. На все мои вопросы старший смены просто пожимал узкими плечами. Внутренняя сеть, включая безопасность, по указанию самого управляющего оставалась в полном ведении последнего.
Что ж, значит, по какой-то пока неизвестной причине жертва сама отключила наблюдение. И этот факт наверняка связан с ее убийством.
Когда мы закончили и уже покидали мастерские, к воротам подъехал длинный закрытый грузовой карт в полицейской раскраске. Оттуда выбрались пятеро. Три человека в белых защитных костюмах и со складными носилками пронеслись мимо, остальные направились к нам. Я представился, мы пожали друг другу руки.
– Следователь с самой Земли! – сказал назвавшийся руководителем экспертной группы высокий крепкий мужчина с густой черной бородой. – Как вам у нас? Не привыкли еще голову задирать?
Он кивнул в сторону стоящего чуть позади меня Войцеха, подмигнул и рассмеялся, второй подхватил с небольшой задержкой. Молодой, розовощекий, он смотрел на морфа с плохо скрываемым презрением. Я проигнорировал последнюю фразу, сказав:
– Мне прислали отчет, позже я его изучу. Что скажете об убийстве вы?
– Да кто их поймет? – Бородач развел руками. – Что-то не поделили. Одним больше, одним меньше.
За плечом тяжело задышал Войцех. Я уточнил нарочито холодно:
– Это экспертное заключение?
– Послушайте… – Бородач вдруг стушевался, опустил глаза и сказал примирительно: – Я ничего такого, все в отчете.
Двое экспертов направились к воротам, больше не глядя на нас, я проводил их взглядом. Когда они скрылись из виду, Войцех сказал негромко:
– Уроды. Была б моя воля… На Марсе не так, а?
– Там больше… адекватных. В основном под русскими куполами.
– Не сомневаюсь.
Мы подошли к своему карту, забрались на жесткие сиденья. Морф включил питание и лихо развернулся на крошечном пятачке.
– Куда теперь?
– Думаю, нужно пообедать, а потом… Куда меня поселили?
– Отвезу. – Карт покатил по пандусу, Войцех повернул руль и вдавил педаль так, что завизжали покрышки, а мне пришлось ухватиться за поручень. – Номер оплачен, это в жилых секторах, там и пообедаем.
Возвращались той же дорогой; как я понял, она же была и единственной в сторону мастерских. Когда проезжали импровизированный рынок, знакомого продавца на месте не оказалось. Карт пронесся по узким захламленным улицам, провожаемый взглядами, полными неприкрытой угрозы. Круговой коридор, в который мы, наконец, выехали, показался слишком ярким. Назойливая реклама, виртуальный свет которой бил по зрительным нервам не слабее реальных фонарей, после полумрака трущоб резала глаза. За время нашего отсутствия народу здесь прибавилось. Помимо собратьев моего сопровождающего и знакомых скатов появились и другие, спецификации которых было не различить под мешковатой одеждой и накидками. Войцех опасно маневрировал, едва не задевая идущих, наконец резко подал карт к стене и затормозил.
– Приехали!
Я выбрался на пластик улицы, осмотрелся. Мы остановились у заведения под ожидаемым названием «У Большого Ю». Из стены появился виртуал, мгновение анализировал меня и принял облик высокой стройной женщины-норм. Минимум одежды компенсировался формами, иссиня-черные волосы струились на грудь, прикрывая и плечи. Шагнув ко мне, женщина заговорила низким грудным голосом:
– Добро пожаловать к Большому Ю! Здесь вас ждет лучшая кухня в системе, самые удобные комнаты и самые утонченные развлечения…
Я усмехнулся про себя: пройти полицейскую защиту и просканировать мои данные виртуал не сумел и включил стандартную программу, рассчитанную на среднего норма мужского пола и моего возраста. Когда рядом появился Войцех, шагнув за невидимую границу, виртуал замерцал, но, так и не решив, какая из форм предпочтительнее, исчез вовсе.
Войцех направился ко входу в «Большой Ю», я двинулся следом. Высокие двери скользнули в стороны, мы прошли через ярко освещенный холл. Высоко, у самого потолка, горели лампы, по стенам струился мягкий фрактальный рисунок. Достигая пола, он переходил на пластиковое покрытие, которое реагировало на наши шаги, оставляя позади длинную цепочку медленно гаснущих золотистых следов. Вдоль стен слева и справа тянулись ряды мягких кресел-трансформеров. Задуманные как одинаково удобные для морфов и людей-норм, сейчас они были подстроены под нечеловеческие фигуры. Мы с Войцехом подошли к конторке, за которой без паузы материализовался виртуал. Базовая модель, неприметный человек в черном деловом костюме.
– Коростылев Вэ Эс, – представился я. – На мое имя забронирован номер.
Раскрыв появившуюся перед ним книгу, виртуал изобразил задумчивость и спустя пару секунд ответил:
– Да, номер 207, второй этаж. Ваши биометрические данные переданы. Что-то еще?
– Где у вас можно пообедать? – Я демонстративно осмотрелся.
– Прошу за мной, – ответил виртуал и вышел из-за конторки.
Стена за его спиной оказалась реальной частично, проекция расступилась, пропуская нас дальше. Короткий широкий коридор резко поворачивал направо, выходя в просторный зал с множеством универсальных столов, также замерших в форме, предназначенной для людей-плюс. При нашем появлении внутреннее пространство расцвело виртуальным светом, в звуковой канал ринулась бодрая музыка, ненавязчивая, но такая же чуждая, как для европейца китайские напевы. Я отсек ее, сократил поток визуального наполнения вдвое и только после этого пошагал к ближайшему свободному столику.
В избавленном от цифрового шума зале можно было рассмотреть других посетителей. У дальней стены сидели, скрывшись в коконе из крыльев, трое или четверо скатов; недалеко от них о чем-то горячо спорили двое ремонтников, на столе между ними высилась батарея пустых бутылок. Еще несколько морфов склонились над тарелками поодиночке.
Подогнав часть стола и стул под свою анатомию, я вызвал меню и выбрал дежурное блюдо и кофе. Войцех расположился напротив и знаком показал, что ему нужно то же самое. Он что-то сделал со своей половиной стола, и теперь наши головы были почти на одном уровне.
– У меня в брюхе черная дыра! – В предвкушении морф потер руки, когда со стороны кухни выплыл и направился к нам поднос с заказом. – Люблю я это дело! А когда удается поесть без спешки, м-м-м… – И тут же спросил без перехода: – Так что, все эти убийства и пропажи связаны?
– Пока не буду делать выводы. – Я переставил свои тарелки с подноса на стол. – Торопиться вообще вредно. Давай о другом: расскажи лучше про себя.
– А что рассказывать? – Войцех зачерпнул ложкой, подул. – Родился, вырос, теперь вот здесь, вся моя биография.
– Ну, например, как тебя сюда занесло, – сказал я, в свою очередь принимаясь за обед.
Войцех подул в тарелку, ответил:
– Ты же знаешь, что сюда попадают по трем причинам: деньги, романтизм и дебилизм…
– «Выбери любые две»? – подхватил я.
Войцех с готовностью кивнул:
– Типа того. Но на самом деле романтиков тут больше половины. Из новоприбывших, конечно. – Он невесело усмехнулся. – Хорошая стратегия от ветра в голове: запихнуть человека на фронтир, в грязь. Вся романтика из башки вылетает со свистом, и бегут такие обратно к мамке, и становятся самыми консервативными консерваторами на всю оставшуюся.
– А ты, значит, из разочаровавшихся? – уточнил я. – Тоже бежал за мечтой, пока не вступил в реальность обеими ногами?
– Нет конечно! – Войцех замотал головой так яростно, что суп из ложки вылился ему на комбинезон. Схватив салфетку, он начал промакивать жирное пятно. – Ты меня за кого принимаешь? Из нормальных я, из трудовых! Семья у меня, мать, отец там… Жена, трое мелких в Плоцке. Ну, уже не мелких, наверное: я тут одиннадцатый год кручусь.
– Так долго? Продлевал?
– Конечно. Работа тяжелая, но это работа, и за нее платят хорошо. Я и третий раз продлевать буду. А получится – и четвертый, пока мелкие не отучатся и в люди не выбьются.
Некоторое время ели молча. Я вспоминал плюсов, с которыми имел дело на Марсе. Упертые работяги выкладывались на полную, сгорая за несколько лет, и отбывали на Землю с небольшим капиталом. Были еще бывшие заключенные, которым только отбыть контракт, романтики – как же без них? – которые редко дотягивали до звонка и массово бежали на Землю. Но мало кому работа нравилась настолько, чтобы продлевать контракт больше одного раза. Для этого нужна была веская причина. Например, трое детей, живущих почти в самом центре экономической дыры, в которую уже полвека скатывалась Польша. В целом уже можно было составить портрет, осталось только уточнить:
– А ко мне тебя кто приставил?
– Считай, удача! – Войцех хохотнул, продолжая греметь тарелкой. Он уже перешел ко второму, и вилка мелькала как маленькая молния. – У меня отпуск, я их обычно не беру, только деньги. А тут халтуру предложили: гостя по станции покатать, поглядеть, чтобы не обижали… ха-ха! И чтобы не заблудился. Думал, турист какой, а оказалось, целый следователь!
– Лучше бы, конечно, турист, да? – подначил его я, ковыряясь в тарелке.
Морф широко распахнул глаза:
– Конечно! И по злачным местам протащить, и подговорить кого из своих, чтобы устроили «опасное приключение», а ты как думал! У нас турист – вещь редкая. Я вот, помню, водил одного, тот все снимать пробовал…
Я вспомнил крикливую даму на таможне. Слишком громкая, слишком заносчивая. Отчего-то представилось, что она все еще там и что до сих пор длится противостояние. «Согласно параграфу такому-то…» Я непроизвольно усмехнулся от такой картины, отложил вилку и взял чашку с кофе. Войцех понял меня по-своему, спросил:
– Не веришь? Так ты любого спроси! Программа обычная: развлечь, напугать, обобрать… ну, то есть заработать побольше! Обязательно и в Красное пятно отвезут, болтанку устроят, и нападение организуют с ограблением и со счастливым концом!
Люди везде одинаковые, как и поступки, из этой одинаковости возникающие. Все как на Марсе. Когда я был молод и работал оперативником, мы старались не реагировать на такие вот шутки, благо обычно они заканчивались хорошо: сломанный пескоход успешно возвращался на базу, деньги – ограбленным. Бывало, даже все.
– Со мной прилетела одна женщина, – объяснил я, – на таможне разминулись. Скандальная, с камерой. Когда видел ее в последний раз, она разносила таможенный пост. Не повезет вашим, кто попробует ее ограбить, пусть даже не всерьез.
– Туристка? Нет, не слышал, мне только тебя скинули. Хотя, может, позже и взял кто. – Войцех пожал костлявыми плечами, поставил чашку на стол, занятый грязной посудой. – Ладно, помчал я на базу, звони, если что.
Он приложил палец к видимому только ему счету и поднялся из-за стола. Я тоже не стал засиживаться и, расплатившись, отправился в номер.
