Обдумывая неслучившееся

Сначала – запах. Глаза ещё закрыты, тело расслаблено, мозг полностью не включился, бормочет, что нужно поспать ещё хотя бы полчасика, лучше – до вечера, но понимает, что не получится, и неохотно, очень лениво начинает разбирать поступающую информацию. А поскольку глаза ещё закрыты, первой информацией становится запах. Чужой. Незнакомый, но приятный. Так пахнет в доме женщины.

«Это возможно?»

Память пока отказывалась уточнять детали вчерашнего вечера, особенно финал, оставалось лишь предполагать:

«Да, возможно».

Лаврентий приоткрыл глаза, убедился, что в комнате, несмотря на задёрнутые шторы, достаточно светло, вздохнул, перевернулся на бок, окончательно разлепляя глаза, и тут же столкнулся взглядом с сидящей у кровати малинуа. Некоторое время они разглядывали друг друга, затем Лаврентий кашлянул и осведомился:

– Как дела?

Овчарка промолчала. Но не оскалилась, что Граф расценил как добрый знак.

– Ты всё время была здесь?

Тишина.

– Хочешь сказать, что не умеешь говорить?

Малинуа высунула язык, но вновь ничего не сказала.

– Как же хозяйка с тобой общается?

– Командами, – сообщила вошедшая в комнату Райма.

Влажные волосы зачёсаны назад, на лице ни грана косметики, из одежды лишь тоненький халат, облегающий фигуру, как вторая кожа. Девушка явно побывала в душе, дышала свежестью и силой, а халатик накинула на ещё влажное тело, и в результате с Графа молниеносно слетели последние остатки сна.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся Лаврентий, без стеснения разглядывая прекрасную фигуру Раймы, которую лучше всего характеризовало сочетание: спортивная женственность.

– Я тебе желала, но ты спал.

– И поэтому не расслышал?

– Скорее всего. – Девушка помолчала. Она остановилась в паре шагов от кровати и не приближалась. Овчарка мгновенно оказалась у ног хозяйки, но смотреть продолжила на гостя. – А Кристи – обычная собака. Я не отдавала её на переделку в Биокоркор, поэтому голосовых связок у неё нет. И биочипа – тоже.

Граф не стал спрашивать почему, сделал вид, что гораздо больше его заинтересовало другое:

– Как ты назвала собаку?

– Кристи, – ответила Райма.

Услышав своё имя, овчарка тут же уставилась на хозяйку.

– Она тебя убьёт, – покачал головой Лаврентий. – Без разговоров. Просто убьёт. Сразу.

Несколько мгновений девушка непонимающе смотрела на Графа, затем сообразила, что он имеет в виду, и ответила:

– Моей собаке четыре года. Тогда я понятия не имела, что однажды познакомлюсь с твоей сестрой.

– Не аргумент, – махнул рукой Лаврентий. – А учитывая, что Крис ещё не определилась на твой счёт, в наших отношениях может возникнуть ненужное напряжение.

– В каких отношениях? – Ответ Графа окончательно сбил Райму с толку. – Мы с тобой даже не спали.

– А почему я в твоей кровати?

– Это гостевая комната.

– А почему я голый?

– Ты сказал, что не спишь в одежде.

– Тебе сказал?

– А кто, по-твоему, тебя сюда притащил?

– И ты меня раздела? – Граф вопросительно поднял брови.

– И не увидела ничего такого, чего бы не видела раньше, – сообщила девушка зачем-то.

– Прости, не хотел тебя смущать.

– Ты при всём желании не способен…

Райма замолчала, потому что Лаврентий неспешно поднялся с кровати и сладко потянулся. Выдержал пару секунд, позволяя девушке осознать, что она замолчала, и поинтересовался:

– Ты хотела что-то сказать?

– Ванная комната по коридору направо, твоя зубная щётка зелёная. А полотенце – белое.

– Не выбрасывай их.

– Бритва в шкафчике.

– Надеюсь, не розовая?

– Завтрак будет через пятнадцать минут, так что поторопись. – Обе фразы Графа девушка проигнорировала. Или сделала вид, что проигнорировала. А на Лаврентия старалась не смотреть.

– А кухня где?

– Найдёшь по запаху.

Лаврентий хмыкнул и направился на поиски ванной, а тридцать минут спустя, посвежевший и облачённый лишь в обёрнутое вокруг бёдер полотенце, уселся за кухонный стол.

– Я ведь сказала: через пятнадцать минут, – строгим тоном напомнила Райма.

– Прости, дорогая, застоялся под душем.

– Задумался о чём-то?

– Ждал тебя.

– Раздутое эго? – осведомилась девушка. – Гигантское самомнение?

– Оптимист по натуре. – Лаврентий улыбнулся и кивнул на стоящие на столе графины с красным и жёлтым: – Откуда ты узнала про томатный сок?

– Решила, что одного сока будет недостаточно.

– Ты угадала. – Граф наполнил бокал Раймы апельсиновым, себе налил томатного, сделал глоток и вновь улыбнулся: – У тебя красивая квартира.

– Это пентхаус.

– Пытаешься произвести на меня впечатление? – поинтересовался Граф. И прежде чем в очередной раз смущённая девушка нашлась с ответом, продолжил: – Боюсь, уже поздно: вся Москва уверена, что мы с тобой любовники.

– Тебе должно быть лестно, – буркнула Райма.

– Мне – лестно, – неожиданно согласился Лаврентий. – А зачем это тебе?

– На моей репутации подобная сплетня никак не скажется. Да и плевать я хотела, что обо мне думают.

– Тоже аргумент, – кивнул Граф, приступая к омлету. – Почему я не помню, как ты привезла меня домой?

– Ко мне домой, – уточнила девушка.

В ответ Лаврентий сжевал следующий кусочек омлета. Райма поняла, что другого ответа не будет и рассказала:

– В Солянке ты, конечно, бодрился, но пьян был изрядно, я едва затолкала тебя в мобиль.

– Приставал?

– Попытался, но с достоинством принял отказ, после чего стал очень послушен и кроток.

– И тем тронул твоё сердце?

– Даже не надейся.

– Но ведь ты меня раздела.

– Считай это санитарной услугой.

– Я попытался за неё заплатить?

– Вижу, ты всё-таки кое-что помнишь из вчерашнего, – рассмеялась девушка.

Из чего стало ясно, что заплатить не удалось, и это снова было приставанием.

– Омлет прекрасен.

– Я передам шеф-повару.

– То есть это не ты его готовила? – Лаврентий изобразил искреннее изумление.

– Ещё полслова, и я выкину тебя на улицу. – Райма выдержала многозначительную паузу и уточнила: – Прямо с крыши.

– Меня искали?

– Я сообщила Раджану, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо.

– За что?

– Сама решай.

– Я не люблю недосказанности.

– Привыкай.

– Не собираюсь! Я не уверена, что мы с тобой ещё увидимся.

Однако даже овчарка почувствовала в голосе хозяйки фальшь и посмотрела удивлённо.

– Да, конечно. – Лаврентий допил томатный сок и осведомился: – Мне показалось или во время стрельбы в коридоре ошивались какие-то мажоры в дорогих костюмах?

– По слухам, там оказались топы из «Kalaliman» Inc. – Помолчала и язвительно добавила: – Твои бывшие друзья.

– У всех есть бывшие, – легко отозвался Граф. – Тебе ли не знать?

Некоторое время все молчали, после чего Райма сообщила:

– Твоей сестре не понравилось, что ты остался у меня ночевать.

– Это она ещё о собаке не знает.

Собака тихонько гавкнула.

– Я не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно, – неожиданно сказала Райма.

– Всё из-за того, что ты ещё не решила, как ко мне относиться, – эту фразу Лаврентий произнёс серьёзно.

– Я знаю, как к тебе относиться.

– Я скажу Крис, чтобы она к тебе присмотрелась.

– Сёстры всегда против.

– Вот ты и поняла, как ко мне относиться.

– Даже не думай! – Глаза девушки яростно вспыхнули.

– Кстати, кофе будет?

– Надо было оставить тебя спать на улице, – прошипела Райма. Помолчала, глядя улыбающемуся Графу в глаза, и неожиданно спросила: – Ты знал, что я приду, ведь так? Что приду именно я.

– Да. – Он не стал лгать.

– Просчитал?

– Предположил.

– Я знала, что ты любишь томатный сок на завтрак. У меня есть полное досье на тебя.

– Без трёх последних лет, – уточнил Граф.

– Расскажешь о них?

– Не сейчас.

– Тогда, может быть, скажешь, почему тебя хотели убить?

– Ты не постеснялась явиться в «Манки», чтобы на меня посмотреть, а кто-то решил не тратить время и сразу подослал убийц. – Лаврентий пожал плечами. – Все мы разные.

Она прищурилась. Потом качнула головой:

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Я должен рыдать и заламывать руки?

– Зачем ты вернулся в город?

– Сетевая разведка считает, что назревает большая проблема.

– Что за проблема?

– Ты мне скажи.

Райма знала, что за весь разговор Граф ни разу ей не солгал, и ответила тем же:

– Когда-то это должно было случиться. «Давар Аин» не хочет, а главное, не может отказаться от агрессивного пути развития. Для таких организаций это смерти подобно. Проблема не назревает, она уже назрела.

Лаврентий вздохнул, но промолчал. А Райма продолжила:

– Я не подстраивала нападение и ничего о нём не знала.

– Я на тебя не думал, – ответил Граф, не отводя взгляда.

Девушка кивнула и, выдержав короткую паузу, спросила:

– Ты когда уходишь?

– Сразу после завтрака.

Следующая фраза прозвучала ещё тише:

– Можешь рассчитывать на мою гостевую спальню.

– Только в том случае, если буду так же пьян, как вчера. – Они по-прежнему смотрели друг другу в глаза. – А в ближайшее время я так надираться не собираюсь.

– Что это значит?

Он улыбнулся.

Когда Сеть пропитала мир и готовилась сделать следующий шаг – войти в человека, одним из аргументов в пользу вживления биочипов стала безопасность. «Уличная преступность не просто снизится, – взахлёб обещали адепты тотального контроля. – Уличная преступность исчезнет как явление, поскольку любой преступник будет пойман с вероятностью сто процентов». По их мнению, наличие огромного количества видеокамер – стационарных и установленных в дронах, мобилях, роботах, уличных устройствах и коммуникаторах, не обеспечивало желаемого уровня наблюдения, поэтому в каждой голове должен появиться биочип, с помощью которого можно гарантированно искоренить не только уличную преступность, но криминал вообще. Чипы появились. Пусть не в каждой, но в подавляющем большинстве голов, однако преступность не искоренили. То ли адепты беспардонно лгали, то ли искренне заблуждались, недооценивая тягу некоторых граждан к незаконной деятельности, но факт остаётся фактом: несмотря на запредельно большое количество видеокамер и массовое вживление биочипов, криминал свои позиции не сдал. И одной из простейших преступных схем стало создание «фантома», состоящего из дешёвой одноразовой нейросети, собранной хакерами чёрного рынка и, разумеется, не имеющей официального идентификационного кода, которую вставляли в выбранное устройство, в зависимости от планируемого преступления это мог быть дрон, роботех или биологическое тело, и отправляли на задание. Совершив преступление, нейросеть стирала себя, после чего поиск злоумышленника превращался в увлекательную, но почти невыполнимую задачу. В таких условиях полицейским приходилось играть на опережение и предотвращать преступления, для чего была разработана система тотальной проверки: все чипы постоянно получали запросы подтверждения подлинности и в фоновом режиме автоматически отправляли в ответ уникальный идентификационный код. Если ответа не было или он определялся как ложный, к устройству, в котором находился чип, направлялись ближайшие полицейские дроны.

Но то – на улицах. А в подземельях Солянки, где Сеть отсутствовала в принципе, проверочные запросы не рассылались, поэтому никто и ничто не могло помешать трём «фантомам», которых, возможно, собрали тут же, в соседнем помещении, спокойно дождаться появления цели и атаковать её.

Ашер вздохнул.

Как и любой нормальный человек, переживший покушение… а пролетевшая в миллиметре от головы пуля чётко дала понять, что убить собирались именно его… Мэттью испытывал смешанные чувства: с одной стороны, радость от того, что затея не удалась и он остался жив; с другой, Ашера окутывало неприятное понимание того, что покушение повторится и в следующий раз нападающие будут умнее. Или удачливее. При этом Мэттью отдавал себе отчёт в том, что согласился на опасную миссию, но не ожидал, что его попытаются прикончить в первый же день.

В чём смысл убивать проверяющего, который даже не приступил к проверке и, соответственно, ещё ничего не нашёл? Показать, что здесь есть что искать? Ашер об этом догадывался – официальная встреча дала ему много пищи для размышлений. Наверняка враги это поняли и решили его припугнуть, чтобы сделать более сговорчивым.

«Меня не хотели убивать. Мне дают понять, что нужно соглашаться на сделку, которая вскоре будет предложена».

Эта мысль позволила Ашеру уснуть без снотворного, однако утром он сразу же спросил себя:

«Если они не собирались убивать меня, то кто должен был разобраться с убийцами, если бы в дело не вмешалась вышедшая из бара компания?»

Неприятная мысль ударила наотмашь, и пальцы вновь стали подрагивать, как вечером, когда Мэттью вернулся в отель, забрался с Яфой в ванну и долго, почти полтора часа, сидел в воде, прижавшись к помощнице. Сидел до тех пор, пока не пришла мысль, позволившая заснуть без снотворного.

И вот пальцы снова начали подрагивать.

Тем не менее Ашер нашёл в себе силы весьма спокойно поговорить о происшествии сначала с Саймоном и Юнкером, а затем – с владельцами «Kalaliman» Inc., которые, к огромному удивлению и огромной же радости Мэттью, лично озаботились его состоянием. Всем собеседникам Ашер уверенно заявил, что Москва город опасный и нападение на него не более чем заурядная попытка ограбления.

«Я решил ознакомиться с местной экзотикой и отправился в опасный район. Больше такого не повторится».

Однако от охраны не отказался. От той, которую предложили владельцы. К счастью, они позвонили первыми, и когда Саймон заикнулся насчёт телохранителей, Мэттью с чистой совестью ответил, что ими уже обзавёлся – профессиональными независимыми наёмниками, неподотчётными руководителям московского филиала.

– Яфа, – мягко позвал Ашер.

Помощница перевернулась на бок, подпёрла голову рукой и вопросительно посмотрела на Мэттью. Как обычно, готовая к чему угодно: можно заняться любовью, а можно – составлением рабочего расписания на завтра. Страсть Яфа демонстрировала великолепно, лучше, чем все предыдущие любовницы, вместе взятые, и с рабочих задач на любовные переключалась мгновенно, что делало её идеальной спутницей. Нейра, в свою очередь, прекрасно ориентировалась в желаниях Мэттью и, поворачиваясь, невзначай сбросила с себя простыню, представ перед любовником во всей красе: стройные ноги, полная грудь, манящие губы… На взгляд Ашера, биологическое тело помощницы имело лишь одно определение – идеальное. Яфа была на три сантиметра выше босса, а на каблуках минимум на восемь, однако Ашера это не смущало, тем более что в постели разница в росте исчезала. В постели с Яфой Мэттью всегда ощущал желание, однако сейчас ухитрился сдержаться.

– Оцени, как вёл себя Колански?

– Как должен был, – мгновенно ответила Яфа. Она ждала босса и его старого приятеля у ворот в подземелье и тщательно «срисовала» эмоции выбежавших на улицу мужчин. – Все реакции Колански в точности соответствовали тем, которые следовало ожидать при данных обстоятельствах: твой приятель был растерян и напуган. Я не зафиксировала ни одной поведенческой аномалии.

– Считаешь, что нападение стало для него неожиданностью?

– Уверена в этом.

А значит, так оно и есть: во-первых, актёрская игра никогда не входила в число умений Колански; во-вторых, обмануть наблюдательную Яфу практически невозможно. Слова помощницы не гарантировали, что старый приятель не входит в число заговорщиков, но если это так, то Колански – мелкая сошка, которой его хозяева готовы пожертвовать. Но это уже неважно, потому что Ашер узнал от приятеля всё, что хотел, и больше с ним встречаться не планировал. Разве что случайно, в «Айсберге».

– Только что пришла интересная информация, – сообщила Яфа. Как и все нейры, частично она постоянно пребывала в Сети. – Помнишь компанию, которая вышла из бара «Rebellious Monkeys»?

– Разумеется. – Мэттью не стал добавлять, что считает их своими спасителями. – Что не так с компанией?

– Среди тех, кто вышел из бара, был Лаврентий Граф.

– Что?!

– Среди тех…

– Повторять не надо, – резанул Ашер. И сел на кровати. – Это обстоятельство многое меняет.

– Покушение могло быть организовано на него, – согласилась Яфа.

– Или на нас обоих.

– Вряд ли убийцы могли ожидать, что вы одновременно окажетесь в коридоре, – мягко произнесла нейра. И накрыла руку Ашера ладонью. Она знала, что этот жест его успокаивает. – Покушение было организовано на одного из вас, но на кого именно, мы, боюсь, узнаем не скоро.

– Нас обоих тут не ждали.

«Что делает Лаврентия моим ситуативным союзником», – продолжил Мэттью про себя. Но вслух ничего не сказал, хотя редко, крайне редко не делился мыслями с Яфой.

Ашер вновь улёгся и обнял помощницу правой рукой. Пока – просто обнял.

– Дай оценку происходящего.

– Если исходить из предположения, что покушение было устроено на тебя, то совершенно очевидно, оно было организовано руководителями московского филиала «Kalaliman» Inc. Здесь происходит нечто такое, что Саймон и Юнкер хотят скрыть от владельцев. И по всей видимости, от сетевой разведки. Вероятность того, что опасность для преступников представляете вы оба: и ты, и Граф, я оцениваю в девяносто пять процентов.

– То есть в настоящее время Граф – мой ситуативный союзник? – Ашер сделал вид, что не размышлял об этом.

– С точки зрения твоей личной безопасности – да, – подтвердила Яфа. – С точки зрения интересов корпорации – нет, поскольку Граф сотрудничает с сетевой разведкой.

– Прогноз?

– В ближайшее время вероятность повторного покушения стремится к нулю, – уверенно ответила помощница. – Ты находишься под надёжной охраной, к тому же за наёмниками приглядывают кураторы центрального аппарата корпоративной службы безопасности. Кроме того, надеюсь, ты планируешь вести себя с достаточной осторожностью. Преступники начнут готовить следующее покушение, но повторят его не раньше, чем через двое или трое суток. Если сочтут нужным.

– Что ты имеешь в виду? – тут же спросил Ашер.

– Если сочтут, что ты действительно представляешь для них угрозу.

– То есть если я сумею докопаться до того, что они скрывают?

– Совершенно верно, – подтвердила нейра.

– А если не сумею?

Оценивать интеллектуальные способности начальственного любовника Яфа не рискнула:

– Тот факт, что первое покушение состоялось в первый же день нашего пребывания в Москве, показывает, что ты докопаешься до правды, Мэттью, они в этом не сомневаются.

– Какие будут рекомендации?

– За них меня могут стереть.

– А без них меня могут убить, – напомнил Ашер.

Яфа вздохнула, после чего едва слышно ответила:

– Сотрудничество с Графом.

– В этом случае мне придётся предать корпорацию.

– Но ты выживешь.

– А если продолжу работать один?

– Вероятность твоей гибели – девяносто семь процентов.

– Прогноз так себе.

– Но ты можешь принять их предложение, – очень тихо произнесла Яфа. Мэттью улыбнулся. Он знал, что помощница это скажет. – В этом случае вероятность твоей гибели не будет превышать одного процента.

«Нет, пожалуй, сто процентов, – решил Лаврентий, глядя на рекламу. – Стопроцентное попадание».

Дом Раймы оказался довольно высоким – сорок пять этажей, и потому стоял на внешней стороне Садового кольца. С террасы, которая прилагалась к пентхаусу девушки, открывалась великолепная панорама на старинный центр, но вид от подъезда тоже не подкачал: выйдя на тротуар, Лаврентий увидел напротив прекрасно отреставрированный дом начала ХХ века. Пробормотал:

– Неплохо.

Раскурил сигарету, после чего его взгляд упал на уличный экран, на котором как раз начался рекламный ролик. Хотел отвернуться, но не смог – ролик был сделан мастерски, с использованием почти всех разрешённых законом методов когнитивного воздействия, и чтобы оторваться от первого просмотра, нужно было приложить серьёзное ментальное усилие. Для Графа это не составляло труда, но он сразу понял, что будет предлагать короткий ролик, и заинтересовался.

«Открой для себя Вечность!» Старые руки листают толстую книгу жизни: малыш в манеже, первый велосипед, школа, первый поцелуй, любимая жена, дети, успешная жизнь, улыбки окружающих, радость, но уже не за себя, а за детей, поздняя осень на следующей фотографии, красивый закат над толстой книгой. «Не позволь всему этому исчезнуть. Открой для себя Вечность вместе с технологией SLR».

Которую символизировал новый рассвет, а значит, новая жизнь. Бесконечная.

– Вы готовы открыть для себя Вечность?

В распоряжении управляющего рекламной точкой нейра находилась небольшая стая дронов, которых он направлял к тем, кто задерживал взгляд на экране больше, чем на пять секунд.

– Я бы открыл, но пока даже чипом не обзавёлся.

– Могу предложить замечательную клинику…

– Спасибо, не надо.

Отделаться от рекламных дронов считалось делом невозможным, поскольку у них был заготовлен ответ на любой вопрос, но у тротуара остановился пикап Раджана, а влетать в салон дронам строго-настрого запрещалось – за это предусматривался гигантский штраф. Зато они имели право на рекламное преследование: лететь за машиной до её остановки, после чего вновь обратиться к выбранной жертве, но управляющий нейр определил, что машина – служебная, и не рискнул надоедать агенту сетевой разведки. Ведь Раджан мог классифицировать рекламное преследование как агрессивное с соответствующими последствиями.

– Привет, – пробормотал Лаврентий, захлопывая дверцу.

– Доброе утро.

– Твоя тачка?

– Ты ждал чего-то менее заметного?

– Хотел тебе польстить, но теперь, наверное, не стану.

– Почему?

– Настроение исчезло.

– Ты в прошлой жизни был женщиной?

– Надо же, мы умеем шутить.

– Не мы, а я, – поправил напарника Раджан. – Ты пока только ноешь.

Граф улыбнулся. Раджан повернул к нему синие линзы, продолжая, разумеется, смотреть на дорогу через другие камеры. Граф вежливый жест оценил и ответил:

– Я просто хотел сказать, что у тебя не самая неприметная машина.

– В другие я плохо помещаюсь, – ответил Раджан. – Выбрал из-за внутреннего размера.

– Я так и понял.

В действительности абсолютно белый, с чёрными вставками и наглухо затонированными стёклами, с двадцатипятидюймовыми покрышками и наверняка бронированный пикап DAM0808 выглядел более чем уместно: две мощные машины прекрасно сочетались друг с другом. Хотя, конечно, назвать Раджана машиной никто бы не рискнул – чтобы не нарваться на обвинения в шовинизме.

– Как провёл ночь?

– Чистил материнскую плату, – прогудел Раджан.

– Вижу, вчерашние посиделки не прошли бесследно – у тебя до сих пор похмелье.

– С чего ты взял?

– Ты бессвязно выражаешься.

– Это была шутка, – подумав, сообщил Раджан.

– Это тоже, – поддержал его Граф.

– А. – Несколько секунд Раджан обдумывал начало разговора, после чего поинтересовался: – Зачем ты ночевал у Раймы?

– Потому что все остальные меня бросили, – объяснил Лаврентий. – Включая, между прочим, тебя.

– Я проводил твою сестру до дома.

– И прикрыл её во время нападения.

– Ты видел? – удивился Раджан.

– И очень тебе благодарен.

Роботех помолчал, анализируя тон Лаврентия, пришёл к выводу, что напарник говорит искренне, ответил:

– Не за что. – И сразу повторил вопрос: – Зачем ты ночевал у Раймы?

– Чтобы не ночевать на улице, – хмыкнул Граф.

– Тебе сняли квартиру.

– В ней я чувствую себя одиноким.

– Райма близка к «Давар Аин».

– Что делает ситуацию ещё более забавной, не так ли?

– Какую ситуацию? – не понял Раджан.

– Всю, – не стал мелочиться Лаврентий.

– Вообще всю? – уточнил Раджан.

– Вообще всю.

– Тебя забавляет покушение?

– Но ведь оно не удалось.

– А если в следующий раз удастся?

– Поэтому нужно поскорее узнать, кто пытался меня убить и почему. – Лаврентий щёлкнул портсигаром и достал самокрутку. – Терпеть не могу, когда в отношениях возникает недосказанность.

– Не кури, пожалуйста, в машине.

– Если опасаешься за здоровье, то зря – пассивное курение тебе не угрожает.

– Мне не нравится запах табака.

– Отключи обонятельные датчики, – посоветовал Граф.

Раджан издал неопределённый звук. Лаврентий щёлкнул зажигалкой.

– Куда собираешься девать пепел? Мусорить в машине я не позволяю.

– В тебя не встроено ничего подходящего?

Ещё один звук. Лаврентий открыл окно, впустив в кондиционированный салон горячий уличный воздух. Какое-то время молча курил, затем потушил окурок об подлетевшего рекламного дрона и закрыл окно.

– Думаю, убить хотели тебя, – уверенно произнёс Раджан. – Возможно, какой-нибудь случайный прохожий, которому ты успел нахамить по дороге в «Манки».

– Всё может быть, – не стал спорить Лаврентий. – Я правильно понимаю, что об убийстве мозгоправов до сих пор не объявили?

– Да, мы ошиблись.

– Мы не ошиблись, просто они выжидают. Мы ошибёмся, если не будет объявлено сегодня.

– Пожалуй. – Раджан помолчал. – Во время нападения помимо нас в коридоре находились двое мужчин. Один из них – Мэттью Ашер, большая шишка из «Kalaliman» Inc. Он вчера прилетел в Москву инспектировать здешний филиал.

– И тоже успел кому-то нагадить?

– Вы знакомы? – Раджан выдержал паузу, дождался усмешки напарника и только после этого продолжил серьёзный разговор: – Или Ашер нагадил, или кто-то испугался, что Ашер очень серьёзно нагадит.

– Ты рассуждаешь как настоящий сыщик, – заметил Граф.

– Я – офицер сетевой разведки, – напомнил Раджан.

– Да, я помню. – Лаврентий помолчал, после чего сделал вид, что внезапно заинтересовался происходящим вокруг: – А куда мы едем?

– Пока – никуда. Мы обсуждаем наши следующие шаги.

– Следующим шагом мы навестим Бадаару Барда, – неожиданно серьёзно произнёс Граф. – Начнём с него.

– Я думал, ты захочешь расследовать покушение.

– Нападением пусть полиция занимается, – отрезал Граф. Он говорил не просто уверенно, он говорил безапелляционным тоном человека, принявшего окончательное решение и не сомневающегося в его правильности. И Раджан понял, что во время их дурашливого разговора Лаврентий тщательно обдумывал происходящее. – У нас с тобой есть дела поважнее, Радж, ты знаешь, где искать Барда?

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – протянул Раджан, намерено проигнорировав вопрос Лаврентия. – Как получилось, что мы стали напарниками?

– Эта история началась тридцать семь лет назад, когда мой папа занялся любовью с моей мамой с целью кого-нибудь заделать. – Граф зевнул. – В результате заделался я и…

– Я серьёзно.

– Раджан, я знаю тебя сутки. Я, конечно, прочитал твоё досье и оно мне нравится, но давай не будем торопиться изливать друг другу души, хорошо? Если заместитель Хан не был с тобой откровенен, то мне это совсем не по чину.

– Понятно, – буркнул Раджан.

– Ты знаешь, где искать Барда?

– Если верить камерам наблюдения, он должен быть дома.

– Поехали. – Граф снова зевнул. – А по дороге давай купим большой чёрный кофе… и автомобильную пепельницу.

– О пепельнице забудь.

Сеть стала миром вовсе не когда опутала собой всё, обеспечив постоянную, надёжную, широкополосную связь во всех уголках Земли, даже самых далёких от центров цивилизации. Сеть стала миром, когда реклама или советы друзей, ожидание комфорта, удобства или безопасности, требование руководства или желание не отставать от окружающих привели к массовому распространению биочипов. Потому что мир – это люди, и только они определяют, каким он будет. И когда люди пошли в Цифру, собой, а не тем, что их окружает, – Сеть стала миром. И теперь мало кто понимал, как можно жить вне Сети, не быть постоянно на связи; не пользоваться услугами личного электронного помощника; помнить важное, а не задавать вопросы каждые пять минут; и таскать в кармане коммуникатор.

Мир изменился, и никто не хотел оставаться артефактом прошлого.

Точнее, не все не хотели. И к числу «белых ворон», категорически отказывающихся от вживления чипа, относился знаменитый нейропсихолог Лаврентий Граф, из-за чего на его рабочем столе находилось сразу два коммуникатора, а третий, совсем большой, украшал стену напротив.

– И ещё один у тебя в кармане, – хмыкнул заместитель Хан.

– Уже нет, – рассмеялся в ответ Лаврентий, доставая и оставляя на столе гаджет. – Теперь я полностью чист. Практически голый.

– Я надеялся, что в этой глуши у тебя случится цифровой детокс, – продолжил шутку глава московского филиала сетевой разведки.

– Если бы я его устроил, мы бы сейчас не разговаривали, – мягко ответил Граф. – Я бы слишком отстал от нашего быстрого мира.

– Наш быстрый мир ещё тебя не догнал, – обронил Хан, проходя в указанную Лаврентием комнату – полностью экранированную.

– Приятно слышать, но это не повод терять преимущество.

– С этим я согласен. – Старик устроился в кресле, взял в руку бокал с коньяком, оценил аромат и предложил: – За встречу.

– За встречу. – Бокалы соприкоснулись, и Граф расположился в кресле напротив. – Рад вас видеть, заместитель.

– Тебе настолько здесь надоело? – поднял брови Хан.

– Вы по-прежнему проницательны.

– Трудно не угадать, что ты готов на всё, лишь бы вырваться отсюда.

– В какой-то момент я осознал, что именно терпение является по-настоящему важным и, можно даже сказать, – главным качеством человека. Умение двигаться вперёд, оставаясь на месте. Умение ждать, когда ждать невозможно по определению, когда ждать – это ломать себя. Я научился терпению, заместитель, но это не значит, что оно мне нравится.

– Ты и раньше умел сидеть на берегу, – заметил Хан.

– Раньше я умел, а теперь меня это не раздражает. Я научился терпеть терпение. – Лаврентий улыбнулся. – Что же касается того, надоело ли мне здесь, то я не в тюрьме. Я жив. И место пребывания мне нравится.

Окна в переговорной комнате отсутствовали, но оба собеседника помнили, что небольшой коттедж окружают горы и добраться до него можно было лишь на вертолёте или флаере. Пешком, конечно, тоже, однако путь отнимал чересчур много времени. Алтай. Таинственный, величественный, неповторимо красивый, в котором даже сейчас, в эпоху, когда Сеть стала миром, оставались настолько труднодоступные зоны, что в них не забредали даже самые азартные туристы. И именно в таком районе Лаврентий Граф провёл три последних года. Почти не видя людей. Выходя в Сеть под чужими аккаунтами.

– Здесь тихо, спокойно и очень красиво.

– Хочешь остаться навсегда?

– А вы бы не хотели? – вопросом на вопрос ответил Граф.

Хан хотел отшутиться, но вспомнил полёт сквозь потрясающие горы, над ледниками и озёрами, те чувства, что охватили его, когда он вышел из вертолёта, и ответил честно:

– Здесь невероятно красиво, но мне нужно море.

– Понимаю вас.

Они помолчали. Затем Лаврентий вновь наполнил бокалы и вопросительно поднял брови:

– Я возвращаюсь?

– Только если согласишься, – твёрдо ответил Хан. – Я прекрасно понимаю, какая опасность тебе угрожает, и не хочу настаивать.

– Но вы прилетели сами, – заметил Граф, делая маленький глоток коньяка. – А значит, дело очень серьёзное.

– По моим оценкам, мы на пороге горячей фазы, – рассказал старик. – И начинается она точно так, как мы с тобой прогнозировали: с серии убийств мозгоправов.

– Только в Москве?

– Пока – да. Но после следующего камня круги разойдутся по всему миру.

– Вне всяких сомнений. – Лаврентий помолчал. – Вы могли просто позвонить.

– Не мог, – твёрдо ответил старик. – Не в этот раз.

– Я это ценю, – тихо сказал Граф.

– Тебя будут охранять по классу А+.

– Мне нужна свобода манёвра.

– А+ подразумевает полноценную скрытую защиту. Ты сможешь делать всё, что захочешь.

– Вас это не пугает?

– Пусть это их пугает.

– Пусть, – согласился Граф. И сделал ещё один глоток коньяка. – А теперь расскажите со всеми подробностями, что напугало вас.