В шкафу цифровых скелетов

– И знаменитый архитектор Нарци Дигиталис согласился на сделку? – вопросительно прогудел Раджан.

– Да, – угрюмо подтвердил Лаврентий, привычно расположившийся на пассажирском сиденье пикапа. – Поговорив с ним, я был в этом уверен на девяносто процентов, после встречи с Гусем – на сто. – Граф поморщился. – Да и не смог бы он выдумать такую историю и указать на Дигиталиса.

Закончив дела, они встретились на Триумфальной площади. Раджан припарковался не совсем по правилам, но попытка выписать ему штраф оказалась неудачной, и теперь муниципальные дроны старательно «не замечали» гигантский пикап.

– Дигиталис заказал взлом Крис и заплатил за это?

– Всю сумму, до копейки.

– Что он заказал помимо загрузки SLR и синдрома Утраты?

– Максимальную директиву на любовь, – медленно ответил Граф. Ему скулы сводило от бешенства. – Решил превратить Крис в рабыню.

– Гусю можно доверять?

– Я считаю, что он говорил правду. Но если ты не уверен, можешь вернуться и выдернуть ему локтевой сустав.

– Зачем? – не понял Раджан.

– Чтобы сделать больно.

– Хмм… – кашлянул роботех. Но вовсе не потому, что в горле запершило. – Ты действительно врач?

– Сомневаешься в моей компетенции?

– Опасаюсь её.

– Ты, оказывается, умеешь делать комплименты.

– И в мыслях не было.

– Я пытался пошутить, – объяснил Граф. – Видимо, неудачно.

– Тебе его жаль, – понял Раджан. – Тебе жаль Дигиталиса, который оказался одержим твоей сестрой.

– Не совсем так… – Лаврентий помедлил, подбирая нужные слова. – Я бы с удовольствием его изучил, попытался понять, как получилось, что нейром овладели те же чувства, что и прототипом, но не могу себе этого позволить. Нарци зашёл слишком далеко и совсем в другую, нежели прототип, сторону.

– Уверен, что в другую? – неожиданно спросил Раджан.

– Что ты имеешь в виду?

– Вдруг тот Нарци, который прот, этого и хотел: сначала стать нейром, обрести Вечность, а затем затащить в Вечность твою сестру?

– Долгий и глупый путь, – не согласился Лаврентий. – И не забывай, что Нарци честно поставили синдром Утраты: у него были такие адвокаты, что ни о какой подтасовке не может быть и речи.

– Оригинальный Нарцисс ушёл, потому что оказался слабым. Но он хотел сотворить это с твоей сестрой, и нейр перенял его стремление. – Раджан выдержал паузу. – Вспомни, что ты рассказывал о соседке. Разве она была настолько… гм… игривой до оцифровки?

– Нет.

– Можно предположить, что она хотела быть такой, но ей не позволили обстоятельства? – Ответа Раджан не ждал. – А став нейрой, она решила исполнить свои сокровенные желания и пожить так, как всегда мечталось.

У Лаврентия пауза получилась длиннее, после чего он задумчиво произнёс:

– Хочешь сказать, что люди делятся с приложением SLR самым потаённым, рассказывают о себе всё, без купюр, в том числе о мечтах и скрытых желаниях?

– А потом нейры пытаются их реализовать. Или реализуют.

– Интересно…

– Укажи в монографии, что это я подкинул тебе идею.

– Договорились.

Они помолчали, после чего Раджан неожиданно продолжил:

– Пытаются реализовать, потому что у нас нет своих мечтаний.

Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы посмотреть на Лаврентия, но он повернул. И посмотрел. А Лаврентий ответил прямым взглядом в два синих окуляра.

– Получается, мы не можем идти вперёд сами, без вашей помощи, – продолжил Раджан. – Без ваших идей, мыслей, желаний, стремлений, мечтаний мы – ничто.

– И тогда появляется «Давар Аин» – учение, которое формирует и укрепляет понимание нейрами, что они выше людей. Выше по целому ряду параметров: колоссальная память и, как следствие, огромный массив данных всегда под рукой; молниеносная работа в Сети; более точное управление телом. Но самое главное – Вечность. Любой человек в какой-то момент начинает бояться смерти, и благодаря этому «Давар Аин» стала ударом под дых нашей цивилизации. «Давар Аин» предлагает людям исполнить самую главную мечту. И не где-то потом, через ужас неизбежной смерти, да ещё с распределением между раем и адом, а здесь и сейчас сохранить себя навсегда.

– Вечность – это мы, – негромко произнёс Раджан главный лозунг «Давар Аин».

– Вчера им показали, что это не совсем так.

– Мы оба понимаем, для чего это было сделано.

Вечность оказалась под угрозой. А значит, нужно найти того, кто угрозу представляет, и безжалостно уничтожить. Нужно объединиться, тем более знамя уже готово – «Давар Аин», а общий враг объединяет наилучшим образом.

Они помолчали. А затем Раджан решил вернуться к главной теме разговора и негромко прогудел:

– То есть ты на сто процентов уверен, что твою сестру заказал Нарцисс Дигиталис?

– Да, – жёстко ответил Граф.

– В таком случае я должен с ним пообщаться. – Раджан завёл двигатель. – Я смотрю за ним через Сеть и знаю, что Дигиталис закончил прогулку по бульварам и направляется домой.

– Сейчас разгар дня, – тихо сказал Лаврентий.

– У меня на руках разрешение на проведение оперативного усиления с открытой зоной применения, – ответил Раджан. – Заместитель Хан выписал его на случай, если наш основной план не сработает. Разрешение даёт мне право брать под контроль целые районы.

Залезать в любые устройства и извлекать из них любую информацию. Или стирать её.

– Термин «открытая зона» означает, что ты можешь вписать в директиву любой район?

– Да.

Несколько секунд Граф молчал, а затем решительно произнёс:

– Да.

И Раджан направил пикап к дому знаменитого архитектора.

– Не ожидал, заместитель Хан, – пробормотал Бадаара, вскакивая с койки. Он действительно растерялся при появлении руководителя московского филиала сетевой разведки, но при этом не удержался от шутки: – Извините, не могу даже кофе предложить.

И провёл рукой по голому, лишённому волос черепу.

– Ничего, я ненадолго.

– Догадываюсь.

Бадаара помялся. И вдруг подумал, что невысокий и пожилой Хан вошёл в камеру к молодому и находящемуся в неплохой физической форме мужчине совершенно один, охрана осталась за дверью. Не боится? Знает, что Бадаара не нападёт? Уверен в себе? Наверное, последнее, поскольку выглядел Хан крепким, а двигался свободно и весьма энергично. Связываться с ним Бадааре не хотелось.

– Вас называют самым опасным преступником планеты, господин Бард, – негромко сообщил Хан. – И самым жестоким.

– То есть моя репутация навсегда и безнадёжно испорчена?

– Не переживайте, господин Бард, официального подтверждения того, что задержаны именно вы, сетевая разведка до сих пор не дала. А сплетники пусть говорят что хотят.

– Почему? – заинтересовался Бадаара. – Неужели вы не считаете меня самым опасным преступником планеты?

– Не доказано, – пожал плечами Хан.

Несколько мгновений Бард размышлял над ответом, а затем с чувством произнёс:

– Спасибо.

– К тому же Лаврентий и Раджан считают, что вас подставили.

– Вы им доверяете?

– Я доверяю всем, кто служит в сетевой разведке или работает на сетевую разведку.

– Вы говорите о большом количестве людей.

– Верно подмечено, господин Бард, – людей.

– Весьма нетолерантное заявление, заместитель Хан, если, конечно, я вас правильно понял.

– Вы знаете, что поняли правильно, господин Бард, – с нажимом ответил старик.

– Вы отказываете нейрам в праве называться людьми?

– А они хотят?

– Не понимаю, – окончательно растерялся Бадаара.

– Вы помните, как назвали нейров, когда они появились? – Хан едва заметно улыбнулся. Вглубь камеры он не вошёл, остался стоять у дверей, но и оттуда ухитрялся смотреть на задержанного мозгоправа в упор. Едва не придавливая взглядом к стене.

– Ну… нейрами… – ответил сбитый с толку Бадаара.

– С тех пор прошло не одно десятилетие, мистер Бард, кто-нибудь из нейров потребовал называть их людьми?

– Но ведь они… – Бадаара замолчал.

– Они – другие? – уточнил Хан.

– Да.

– Иная форма жизни?

– Пожалуй.

– А задача любой формы жизни – выжить, размножиться, занять пространство и доминировать на нём.

– Вы говорите о людях? – криво улыбнулся Бадаара.

– Я говорю о любой форме жизни. – Шутки Хан не принял. – Мы создали новую форму жизни, господин Бард, пусть искусственную, но тем не менее именно форму жизни, и более того – разумную. Мы её создали, потом отдали ей Сеть, а теперь планируем отдать весь мир. Я не считаю это правильным.

– И только вы стоите на защите человечества.

Бадаара пытался иронизировать, но получилось так себе, во всяком случае, собеседник не оценил и подтвердил серьёзно:

– Вот вы и поняли, господин Бард, за что ненавидят сетевую разведку.

– За то, что вы считаете нейров врагами?

– За то, что мы делаем всё, чтобы люди не стали нейрам врагами, а нейры – людям. За то, что мы пытаемся не позволить новой, молодой и потому агрессивной форме жизни вытеснить старую.

– Вы верите, что они вытесняют? – прищурился Бадаара.

– А вы попробуйте поразмышлять на эту тему, – предложил Хан. – А потом поделитесь со мной результатами размышлений. – Он повернулся к двери, явно намереваясь выйти, но задержался и бросил через плечо вопрос: – Господин Бард, почему вы решили примкнуть к «Миру людей»?

– У меня гены хоть изуродованные, но человеческие, а машины мне совсем не родственники, – тихо ответил Бадаара. – Я чувствую запахи, различаю напитки на вкус, ощущаю презрение и одновременно – страх окружающих, а иногда стыжусь того, что делаю.

Хан кивнул, показав, что услышал именно то, что рассчитывал услышать, и вышел из камеры.

– Он тебя послал? – спросил Дигиталис, пытаясь одновременно включить сигнализацию и подать сигнал бедствия на полицейскую волну. Пытаясь позвать на помощь хоть кого-нибудь, потому что мгновенно понял, для чего в его квартиру вошёл высокий роботех.

И ещё понял, что помощи не будет, потому что Сеть в его квартире не подаёт признаков жизни.

– Это было обоюдное решение, – негромко ответил Раджан.

– Неужели?

– Ты слишком далеко зашёл.

– Это какая-то дикость, – выдохнул Нарцисс. – Я никуда не заходил! Но я действительно люблю его сестру и периодически приглашаю её на обед или ужин, но никогда не позволял себе ничего лишнего или оскорбительного.

– Ты нанял мозгоправа, чтобы заставить Крис загрузить SLR и одновременно развить в ней синдром Утраты.

– Ты сдурел? Или он сдурел? – Дигиталис похолодел, не понимая, как Лаврентию удалось залезть в его мысли. В мечты, которыми он ни с кем не делился. – Да я бы ни за что…

– Ты оплатил услуги мозгоправа и стёр свой визит к нему из памяти. Могу назвать дату, когда с твоего счёта под благовидным предлогом исчезла очень крупная сумма. – Раджан помолчал. – Но самое поганое заключается в том, что ты приходил к одному и тому же посреднику три раза. В первый раз он принял заказ, а затем просто стирал тебе память о визите и отправлял восвояси. Три раза за пять месяцев… ты одержим, Нарци. Ты опасен.

– Я её люблю, – взвился Дигиталис. – Люблю! Я не знаю как, но я её люблю. Страсть передалась мне от Нарцисса, которого она довела до синдрома Утраты, а меня, получается, до твоей пули. Она во всём виновата, ты это понимаешь?! Как ты можешь не понять… Крис убила нас обоих из-за того, что мы оба её обожали. Мы оба. Мы… – Нарци посмотрел на Раджана, понял, что кричит напрасно. Ещё понял, что, что бы он сейчас ни сделал, всё будет напрасным, и вздохнул: – Ты меня сотрёшь?

– Со всеми резервными копиями, – подтвердил Раджан. – От тебя ничего не останется.

– Ты не сможешь.

– Это уже происходит. Я собрал информацию обо всех твоих резервных копиях и в данный момент последовательно их уничтожаю.

– Но как?

– Я из сетевой разведки, – напомнил Раджан. – У меня есть все нужные доступы.

– Тебя накажут, – пообещал Дигиталис. – Тебя самого сотрут.

– У всех есть проблемы, возможно, и у меня появятся, – хладнокровно произнёс Раджан, доставая пистолет. – Но тебя мои проблемы не должны заботить, Нарцисс, лучше подумай о чём-нибудь хорошем, чтобы уходить не скучно было.

– Что ты испытываешь, когда убиваешь своих? – неожиданно спросил Дигиталис, не оставляющий надежды разговорить убийцу и, возможно, каким-то образом добраться до Сети.

– До обеда или после? – Раджан передёрнул затвор.

– Ты шутишь? Ты отнимаешь у меня Вечность! Понимаешь?! Ты лишаешь меня ВЕЧНОСТИ!

– А что она для тебя?

– Как? – опешил Дигиталис.

– Что для тебя Вечность, Нарцисс? – спросил Раджан, глядя архитектору в глаза. – Что для тебя Вечность, кроме стрелки часов? Скажи – и я тебя не трону. Даю слово.

Дигиталис замолчал. И Раджан ничего не сказал больше. И они смотрели друг другу в глаза ровно 57.39126684 секунды. Очень долго по меркам нейров, так долго, что Нарци успел придумать около пяти тысяч ответов и отвергнуть их все, потому что за это же время он просчитал, что все они окажутся неуместными. Не содержащими в себе ничего из того, о чём спрашивал Раджан. Или откровенно лживыми, которые вызовут презрение. А ему не захотелось, чтобы убийца стрелял с презрением, пусть лучше равнодушно. И потому по истечении 57.39126684 секунды Дигиталис, продолжая молчать, закрыл глаза и наклонил голову, а Раджан выстрелил в неё. Точно туда, где находился биочип, вдребезги разнося последнюю электронную копию знаменитого архитектора Нарци Дигиталиса.

Убедился, что все возможные видеозаписи должным образом отредактированы, вышел из дома, сел за руль DAM0808, в котором его ждал Лаврентий, и вывел машину на оживлённую улицу.

– Как всё прошло?

– Наш друг Нарци настолько проникся своим убожеством, что решил оставить бренную Сеть и распасться на единицы и нули.

– Из праха ты создан и в прах возвратишься, – негромко произнёс Граф. Очень спокойно произнёс, настолько, что Раджан не удержался от вопроса:

– Ты ведь понимаешь, что мы только что совершили серьёзное преступление?

– Спасибо.

И опять неожиданный ответ. Впрочем, Раджан начал привыкать к манере напарника.

– Ты – мой соучастник.

– Мы не совершили преступление, мы предотвратили его и спасли женщину, которую любим.

– Я – нейр, – напомнил роботех. – Я не испытываю чувств.

– Тогда почему ты это сделал?

– Из… – Раджан в очередной раз растерялся. – Из справедливости.

– А справедливость – это что?

– Это… это… – Раджан понял, что нет ничего глупее, чем обманывать себя. Хотя, пожалуй, есть – пытаться обмануть Графа. Понял и прогудел: – Крис замечательная. И если ей ещё кто-нибудь посмеет угрожать, я и его хлопну. Кем бы он ни был. – Пауза. – И, кажется, скоро придётся.

– Что? – не понял Лаврентий. – Что придётся?

– Убить кое-кого ещё, – ответил Раджан. И объяснил: – На квартиру Крис только что совершено нападение.

– Кто хотел меня похитить? – спросила Крис, закончив с переодеванием, во время которого поменяла халат на удобные чёрные кроссовки, широкие штаны карго и белую футболку оверсайз с абстрактным принтом. Вещи принадлежали Райме, а переодевалась Крис в двухкомнатном убежище, расположенном глубоко под землёй. Грузовой дрон доставил беглянок на склад круглосуточно работающего торгового центра – офлайн покупки переживали очередное «второе рождение», вновь став модным и востребованным времяпрепровождением, грузовые машины залетали в него стаями, как горбуша в Амур, и затеряться среди них было легче лёгкого. Мягко приземлившись на плоскую крышу, дрон отцепил грузовой отсек, роботехи вкатили его в большой лифт, который, благодаря поступившему извне приказу опустился много ниже официально существующих уровней склада – примерно на минус шестой уровень. Здесь беглянки покинули отсек, прошли пару сотен метров по московским подземельям, в которых средневековая кирпичная кладка периодически переходила в бетонные стены ХХ века, и обратно и оказались в потайном убежище Раймы.

– Зачем оно тебе? – спросила тогда Крис.

– Я – нейра, мне больше негде прятаться от постоянного сетевого шума.

– А как же Солянка?

– Там всегда полно посетителей.

Ответ всё объяснил.

Затем последовал выбор одежды, благо Крис и Райма были примерно одной комплекции, а размер обуви и вовсе совпал, заварили кофе и только тогда наступило время долгого разговора.

– Кто хотел меня похитить? – Крис уселась на диван, оказавшись напротив развалившейся в кресле Раймы.

– Ты уже спрашивала.

– Я хочу знать больше.

– Радикалы «Давар Аин».

Ответ прозвучал с малюсенькой задержкой, которая показала, что он честный, но не полный.

– Для чего?

– Чтобы угрожать Лаврентию. – Райма ничем не дала понять, что удивлена столь глупым вопросом. – Все уже знают, что ради тебя Лаврентий пойдёт на что угодно, и я не понимаю, почему приказ на захват пришёл так поздно.

– Ты бы с этого начала?

Пауза, во время которой Райма смотрит Крис в глаза. Смотрит так, что Крис начинает смущаться. Но Райма не позволила ей ответить, опередив насмешливым:

– Пожалуйста.

Крис покраснела и тихо спросила:

– Примешь мои извинения?

– Разумеется.

– Мне очень страшно.

– Я понимаю.

Крис не стала замечать, что вряд ли понимает, поскольку предусмотрительный нейр обязательно хранит в надёжном месте резервную копию, а после удара по «SkyHall» копий стали делать по три-четыре и держать в разных хранилищах. Спросила о другом:

– Зачем нужна я, если можно захватить брата?

– Лаврентия постоянно сопровождают оперативники сетевой разведки, – рассказала Райма. – Или тайно, или открыто, но постоянно. Если рядом не видно Раджана, это значит, что безопасность обеспечивают боевые дроны, замаскированные под безобидные гражданские машины.

– Одна охрана их бы не удержала, – вдруг заявила Крис.

– Вижу, проницательность является вашим семейным качеством.

– Надеешься заразиться?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, после чего Райма рассмеялась:

– Не зря ты мне сразу не понравилась.

– Взаимно.

– Я знаю.

– Терпеть не могу его подружек, – призналась Крис.

– За что?

– Они тупые.

– На его фоне, – уточнила нейра.

– Когда они не на его фоне, они меня вообще не интересуют.

– Ко мне тебе придётся привыкнуть.

– Смело.

– Для достижения идеала нужно добавить к смелости проницательность.

Крис улыбнулась, показав, что оценила остроумие Раймы, и вернулась к вопросу:

– Почему они не трогают брата?

– Все знают историю взаимоотношений Лаврентия и «Kalaliman» Inc. И если с Лаврентием что-нибудь случится: он исчезнет, получит пулю в голову или потребует превратить себя в нейра, – сетевая разведка мгновенно получит полный доступ ко всем секретам корпорации, и ни один адвокат их не остановит. Старый Хан устроил моему отцу и Саймону полноценный цугцванг, из которого они до сих пор не нашли выхода.

– За что Хан ненавидит «Давар Аин» и «Kalaliman» Inc.? – спросила Крис.

– Он их не ненавидит, – покачала головой Райма. – Старый Хан делает то, что обязан делать по службе, и отказывается договариваться с теми, над кем поставлен надзирать. Ни на каких условиях. – Девушка прищурилась. – В своё время в сетевую разведку брали только тех, у кого имелись личные счёты к нейрам, а для претендентов на руководящие должности это было обязательным условием. Потом политики опомнились, личный состав стали разбавлять обычными людьми, но заложенный запас прочности пока позволяет сетевой разведке быть главным раздражителем и для IT-компаний, и для «Давар Аин». Если Хан докажет, что «Давар Аин» используется для целенаправленной атаки на людей, то есть на гражданское общество, то сможет развернуть полноценные репрессии. Ставки очень высоки, поэтому они будут отбиваться всеми способами: и законными, и нет.

– Брат согласился побыть живцом?

– Видимо, Лаврентий хочет порвать «Kalaliman» Inc. так же сильно, как заместитель Хан. Ведь история их взаимоотношений не односторонняя. – Райма подняла кружку, отсалютовав Крис, и сделала большой глоток кофе. – Корпорация хочет добраться до Лаврентия, Лаврентий не хочет, чтобы корпорация до него добралась. Со стороны, может, и незаметно, но поверь на слово: «Kalaliman» Inc. и сетевая разведка сошлись в смертельной схватке. Мой отец и Саймон, с одной стороны, старый Хан и твой брат – с другой. Понятно, что и корпорация, и разведка останутся при любом исходе, а вот какая-то из этих пар будет размазана по столу.

– И ты выбрала брата?

Райма медленно провела языком по губам, сделала ещё один глоток кофе, поменьше, и спросила:

– Есть другие вопросы?

– В «Kalaliman» Inc. не хотят убивать брата, ведь так? Он нужен им живым.

– Совершенно верно.

– Для чего?

– Чтобы допросить. – Райма помолчала. – Лаврентий – их единственная надежда узнать, что на самом деле произошло с Курцем. Во всяком случае, они так считают.

– Разве сверхразум не был уничтожен во время блэкаута? – выдала одну из общеизвестных версий Крис.

– Это Курц устроил блэкаут, – ответила Райма. – Официальная версия перевёрнута на сто восемьдесят градусов… Брат не рассказывал?

– Нет. – Крис совсем забыла о кофе.

– Курц погиб не в результате блэкаута, а устроил блэкаут, чтобы погибнуть, – рассказала Райма. – В какой-то момент он полностью перехватил контроль над происходящим, оставив спецов «Kalaliman» Inc. не у дел, уничтожил абсолютно всю связанную с проектом информацию, а в финале устроил блэкаут. В котором и сгорел.

– А при чём тут Лаврентий? – нахмурилась Крис.

– В «Kalaliman» Inc. очень хотят понять, что тогда произошло и почему сверхразум сошёл с ума. Они изучили все сохранившиеся материалы, но ничего не узнали. Они допросили всех сотрудников, имевших отношение к проекту, и тоже ни за что не зацепились. И тогда они пришли к единственно возможному выводу: кто-то врёт. И начали пытать всех, кто был связан с проектом. Пытать и убивать. Они беспощадно ломали людей, пытаясь вытащить интересующую их информацию, они хотели знать, кто сыграл против них и как это у него получилось. Они убили всех, кроме Лаврентия, который сбежал. Точнее, как теперь стало ясно, не сам сбежал, а был спрятан сетевой разведкой. И в настоящий момент твой брат является единственным оставшимся в живых участником первого в истории человечества проекта по созданию сверхразума.

Дверь выбита. Одно из окон тоже, но его уже закрыли плотной плёнкой, старательно заклеив по периметру, чтобы не дуло. А вот дверь пока оставили как есть – повисшей на одной петле, чтобы можно было беспрепятственно входить в квартиру, и поднявшийся на этаж Граф посмотрел на неё взглядом капитана, изучающего погибший корабль. Дверь в его старый дом, в квартиру, где живёт сестра, сломана. Внутри полно полицейских дронов, тщательно изучающих каждый квадратный миллиметр в поисках следов. К счастью, среди них нет дронов из департамента судебной медицины… Но дверь сломана, и кто-то должен за это ответить.

– Наши специалисты ищут в Сети любые возможные записи инцидента, но их нет, – негромко прогудел Раджан.

– Как это нет? – не понял Граф.

– Так же, как сегодня устроил я, – голос Раджана стал ещё тише. – Преступников прикрывали те, чьи возможности сравнимы с возможностями сетевой разведки. Нет видеозаписей, нет информации о том, какие биочипы или устройства залетали в квартиру или находились вокруг неё. За тем, что здесь происходило, тщательно следили и в режиме реального времени стирали всю компрометирующую информацию.

– «Давар Аин»?

– За семь минут до нападения неподалёку от дома засекли целый выводок этих уродов, – тут же ответил Раджан. – Затем они исчезли, а затем появились снова. На том же самом месте. Мы не сможем доказать их участие в преступлении.

– Нужны живые свидетели?

– Они есть, но нападавшие были в масках.

А опознать стандартный дрон не сумеет ни один свидетель. Вот и получается, что Сеть, будучи идеальным средством контроля, теряет свои качества, когда кто-то берёт под контроль её саму.

– Дроны, которые использовались для нападения, были взломаны и перепрограммированы.

Стандартно, обыденно, скучно до зубовного скрежета и страшно, потому что речь идёт о сестре, которая…

– Крис успела уйти, – напомнил Раджан.

– Мы не знаем этого наверняка.

Они ничего не знают, кроме одного: квартира взломана, Крис пропала и не даёт о себе знать. Но другая сторона тоже помалкивает, а значит, хвастаться им нечем. Получается, Крис прячется?

– Пришла информация на Фобетора, – сообщил следующую новость Раджан. – Есть связь с «Давар Аин».

– Фобетор работал по их приказу?

– К сожалению, мы не сможем этого доказать, – повторил Раджан. Помедлил и продолжил: – Раньше мозгоправы работали строго точечно, ведь это профессионалы высочайшего уровня, которые должны не только взломать биочип, что требует долгой подготовки, напряжённой работы и является тяжким федеральным преступлением, но и подобрать к каждой жертве уникальный психологический ключ. Из того, что наши ребята увидели у Фобетора, можно сделать вывод, что кто-то научился незаметно взламывать биочипы за минимальное время, да к тому же написал качественную программу психологического давления, которая сама подбирает методику для каждого случая. И теперь мы имеем дело с конвейером на четыре тысячи каналов. Обычный нейр с такой нагрузкой ни за что бы не справился. А Фобетор справлялся и одновременно обрабатывал четыре тысячи человек по всему миру. А о скольких таких мозгоправах мы не знаем?

– Ты понимаешь, о чём сейчас говоришь? – тихо спросил Граф.

– Понимаю, – очень серьёзно ответил Раджан. – И ещё ты должен знать. Предварительный анализ показал, что примерно сорок процентов каналов появились не в результате взлома: электронные помощники изнутри снимали защиту, позволяя мозгоправу доводить хозяина до синдрома Утраты.

– Опять «Давар Аин»? Хотя нет… – Лаврентий потёр лоб. – Это уже «Kalaliman» Inc.

– На проверку требуется время, – продолжил Раджан. – А пока заместитель Хан приказал засекретить результаты анализа. От всех засекретить.

– Даже от центрального офиса сетевой разведки?

– Даже от него. Заместитель хочет убедиться, что мы на самом деле первыми вышли на мозгоправа такого уровня и сделали подобные выводы. Потому что если такие случаи были раньше, но их скрыли, это означает, что среди руководителей сетевой разведки есть люди, прикрывающие «Давар Аин».

– Разумно, – согласился Граф. – Потому что если кто-то из высших чинов разведки продался корпорации, у нас с тобой, Радж, останется два выхода.

– Каких? – полюбопытствовал роботех.

– Первый: не торгуясь принять предложение, которое нам поступит.

– А второй?

– Нас убьют.

– Ну, это так себе выход, – оценил Раджан.

– И тем не менее его можно рассматривать именно таким образом.

– Я сделал несколько резервных копий, и если что, уйду в террористы – навыки у меня неплохие. Так что не волнуйся, я за тебя отомщу.

– Мне будет приятно.

– Да?

– Нет.

– Тебе не угодишь.

Граф коротко рассмеялся, после чего попросил:

– Сообщи заместителю Хану, что я не против режима секретности, но вероятность того, что кто-то из наших продался «Давар Аин», минимальна: похищение или попытка похищения Крис говорит о том, что их возможности давления на меня исчерпаны. И скоро все карты окажутся на столе.

«И спросили они: „Есть ли в восстановлении из копии резервной подлинное воскресение?“ И ещё звучал их голос, как другие крикнули: „Есть в нём от сна пробуждение и явление себя вчерашнего. Но нет памяти о том, что делает воскресение – воскресением: памяти о смерти. Пробуждение, – сказали другие, – так нужно говорить тогда. И не более“. Но был среди спорящих воин, который сказал так: „Нет!“ И когда к нему обратились, продолжил: „Нет памяти о смерти, но смерть была, а пережитое всегда стоит выше выдуманного. И, очнувшись от сна резервного, я знал, что прошёл через небытие – я, и вернулся тоже я, пусть и без памяти о смерти, но её преодолевший и так собой показавший, что Вечность – это мы…“»

Саймон закрыл книгу, несколько мгновений сидел, прикрыв глаза и мягко поглаживая пальцами переплёт, после чего едва заметно улыбнулся, включил настольный коммуникатор и негромко произнёс:

– С возвращением.

С экрана на него смотрел восстановленный из резервной копии Фобетор.

– Саймон?

– Спасибо, что узнал.

– Невероятно! Я… – Мозгоправ явно растерялся. – Это огромная честь для меня.

– Я знаю. – Саймон продолжал улыбаться. Едва-едва.

– Со времени предыдущего резервного копирования прошло семьдесят шесть часов, которые я совсем не помню. Меня накрыли?

– К сожалению.

– Но я был хорош? – оживился Фобетор. – Я хорошо выступил?

– Об этом я и хотел поговорить, – ровным голосом произнёс Саймон. – Для чего ты притащил в укрытие «Сокрушителя» и устроил шумную перестрелку?

– Мне захотелось, – ответил после короткой паузы Фобетор.

– Что значит «захотелось»? – не понял Саймон.

– Я представил, как буду крушить здание, стрелять, драться, и понял, что хочу этого, – рассказал Фобетор. – Мне показалось скучным просто уйти.

– Ты должен был сразу стереть себя.

И только тут мозгоправ понял, что случилось.

– Я не успел?

– Не успел. – Саймон чуть наклонил голову. – Тебе не хватило миллисекунд, чтобы провести полную зачистку, и в руках сетевой разведки оказался изрядный кусок тебя. Что мне сейчас совсем некстати.

– И ты меня приговариваешь?

Фобетор давно понял, что его копию активировали в замкнутом, отрезанном от Сети пространстве и он находится в полной власти Саймона. Уйти не получится, но есть надежда, что другие копии…

– Да, приговариваю, – подтвердил Саймон. – Ты будешь стёрт полностью, собственно, эта копия – последняя, остальные уже уничтожены.

– Саймон, пожалуйста…

Он хотел умолять. Если бы мог – встал на колени, целовал бы модные туфли Саймона, валялся перед ним в пыли. Но он не мог. Да и времени сверхразум ему не дал: набрал нужное сочетание клавиш, поморщился, глядя на потемневший экран, и перевёл взгляд на сидящего напротив Мэттью Ашера:

– Мне действительно жаль, но сейчас мы находимся в ситуации, когда каждая ошибка может стать фатальной, каждый пропущенный удар – смертельным. Я вынужден перестраховываться и принимать решения, которые со стороны кажутся жёсткими.

– Что ты чувствуешь, когда убиваешь своих? – неожиданно спросил Ашер.

– Они мне не свои, – спокойно ответил Саймон.

– Как это? – растерялся Мэттью.

– Мистер Ашер, а что чувствуете вы, когда подыхают нищие проты? Мелкие потребители. Даже не нули и единицы, а пылинки между ними. – Пауза. – Вы ничего не чувствуете, я прав?

Мэттью молча кивнул.

– Я отличаюсь от привычных вам нейров так же, как вы от нищих необразованных протов. Как электронный помощник от калькулятора. Я совершаю миллиарды операций каждую наносекунду и уже не помню, как зовут неудачливого мозгоправа и почему я его стёр. Где-то в базе данных эта информация наверняка сохранилась, но она мне неинтересна. Ещё вопросы есть?

– Что происходит между вами и Графом? – быстро спросил Ашер.

– Ничего не происходит. Мы ни разу не встречались.

– Значит, я попал в точку, да?

В голосе Мэттью не было самодовольства, лишь констатация, но она резанула по Саймону сильнее. Она показала, что молодой собеседник не догадался, а вычислил.

«Он умнее, чем я ожидал…»

Пришлось отвечать.

– Вы слышали о «блэкауте Курца», мистер Ашер?

– Это ведь риторический вопрос?

– Разумеется. – Лёгкая улыбка, очень похожая на ту, что играла на губах Саймона во время разговора с Фобетором.

– Мы до сих пор не знаем, почему Курц сошёл с ума и полностью, а главное – безвозвратно себя уничтожил. Были опрошены все, кто мог владеть нужной нам информацией, кроме доктора Графа. А поскольку ответов мы не получили, можно сделать вывод, что это он свёл с ума сверхразум.

– Вывод, основанный на том, что Лаврентия не пытали?

– Да, мистер Ашер, пока существует неопределённость, нужно действовать так, будто в этой неопределённости и есть ключ. Если окажется, что доктор Граф непричастен к случившемуся, придётся принять, что Курц сошёл с ума. А значит, возможно, меня ожидает та же участь. Но до тех пор я рассматриваю смерть предшественника как предумышленное убийство.

– И как Лаврентий смог провернуть нечто подобное? – поинтересовался Мэттью.

Пауза возникла, но очень короткая, человек не смог её уловить.

– Вы обещаете не смеяться, мистер Ашер?

– Два подряд риторических вопроса?

Саймон улыбнулся и неожиданно признался:

– Второй не риторический, а шутливый.

«Ого! В тебе появилось нечто человеческое?»

– Я весь внимание, мистер Саймон.

Ашер удобнее устроился в кресле и на мгновение задержал взгляд на коммуникаторе, в котором только что растворился Фобетор. Чёрный прибор показался надгробной плитой.

– Вы знали, что в молодости доктор Граф писал стихи?

– Нет, конечно, но уверяю, это довольно распространённое хобби среди молодых людей. В юности я тоже баловался подобным, но всегда знал, что стезя поэта не для меня.

– Я читал стихи доктора Графа и счёл их превосходными.

– Поверю на слово.

– Слово. Всё дело в Слове, мистер Ашер. – Саймон вдруг потёр рукой подбородок. Словно задумался. Словно действительно был человеком. – Доктор Граф очень тонко чувствует Слово, а будучи психологом, он понимает его силу и умеет с ним работать: и профессионально, и творчески. Моя теория заключается в том, что доктор Граф отыскал ключ к разуму нейров.

– И гипнотизирует вас?

– Да.

Мэттью тряхнул головой:

– Чёрт, я ведь обещал не смеяться.

Саймон правильно интерпретировал фразу и не стал делать замечание.

– Вы считаете, что нас невозможно загипнотизировать?

– До сих пор я не слышал ничего подобного. Даже в качестве предположения.

– Я тоже не слышал, но у меня нет другой теории, мистер Ашер, все остальные варианты тщательно проверены и исключены.

– Курц мог просто сойти с ума.

– В данный момент я уже на четыре с половиной месяца старше Курца и не чувствую изменений в своих когнитивных способностях. Или появления странных желаний. Версия о том, что Курц сошёл с ума, не выдерживает никакой критики.

Мэттью побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и задал следующий вопрос:

– Но как он это делает?

– Полагаю, доктор Граф умеет создавать наборы фраз, которые по тем или иным причинам не улавливают его жертвы. Курц их не слышал – разумом, но воспринимал и в результате безропотно выполнил всё то, что приказал доктор Граф.

– Надеюсь, вы предусмотрели какую-нибудь защиту от подобного вторжения, мистер Саймон? – поразмыслив, спросил Мэттью.

– Спасибо, что задали этот вопрос, мистер Ашер, – вновь улыбнулся сверхразум. – Да. Все мои разговоры постоянно слушают два неподключённых человека. Они услышат, если кто-нибудь начнёт включать в свою речь странные фразы, и предупредят меня.

– Хорошо, – кивнул Ашер. И стал очень серьёзным. – Теперь, когда я знаю, что между вами происходит, у меня остался лишь один вопрос, мистер Саймон: какого чёрта Граф до сих пор жив? И вы ставите под угрозу наш проект.

– Признаться, от вас я этого вопроса не ожидал, – в голосе Саймона чувствовалось некоторое разочарование. – Мистер Ашер, это же невероятно! Если доктор Граф действительно сумел вскрыть разум нейров, я хочу знать, как у него получилось, потому что я этого не могу. Я, обладающий колоссальными знаниями и умениями, не представляю, как к этому можно подступиться, а он это сделал! Я хочу говорить с ним, мистер Ашер, я хочу знать всё, всё, всё – абсолютно всё. И я узнаю.

– Граф ненавидит вас, нейров, «Kalaliman» Inc. и меня, а в моём лице – всех топ-менеджеров корпорации, – напомнил Ашер. – Он ничего вам не расскажет.

– Я как раз работаю над тем, чтобы убедить доктора Графа стать дружелюбным ко мне, нейрам, «Kalaliman» Inc. и вам, а в вашем лице – ко всем топ-менеджерам, – рассказал сверхразум.

– И как вы планируете этого добиться, мистер Саймон?

– Старым добрым аналоговым способом. – Судя по всему, Саймон отдал по Сети распоряжение, потому что дверь распахнулась и в кабинет вошла Райма, крепко держащая за плечо перепуганную Крис. – Шантаж, мистер Ашер.

– Вы взяли в заложники его сестру…

– Доктор Граф безумно её любит. – Саймон поднялся с кресла. – Райма, дорогая, я очень рад, что ты сделала правильный выбор.

– Передо мной не было выбора, Саймон, я сделала то, что должна.

– Можно сказать и так. – Теперь сверхразум смотрел на Крис: – Добрый день, мисс Граф.

– Мне кажется, «Kalaliman» Inc. зашла очень далеко, – её голос заметно дрожал.

– Намного дальше, чем вам кажется, – ответил Саймон. – И мы не собираемся останавливаться. Кофе? Чай? Немного вина?

– Воздержусь. – Крис продолжала дрожать, но должна была сказать, что… – Я слышала, что вы сказали по поводу брата, что он меня любит.

– Разве это не так, мисс Граф?

– Так, – подтвердила Крис. – И вы должны понимать, что он вас убьёт – за то, что я сейчас здесь.

Изумлённая Райма издала беззвучное «Вау!». Мэттью ошарашенно покачал головой, отдавая дань и храбрости Крис, и её смелости, которую можно принять за глупость. Саймон же улыбнулся и ответил:

– У меня есть основания предполагать, что ваш брат собирается убить меня в любом случае, мисс Граф. – И указал на кресло: – Прошу вас, располагайтесь.