Книга: Монастырь в миру. Беседы о духовной жизни
Назад: Проповеди в храме святого Николая Большой Крест 1927 Г
Дальше: Примечания
1928 год
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Когда Василия Великого склоняли принять арианскую ересь и он на все угрозы – лишением имущества, ссылкой и самой смертью – отвечал неустрашимо, властелин с изумлением сказал: «Никогда я не встречал такого бесстрашия».
На это Василий Великий ответил: «Ты, вероятно, никогда не говорил с епископом. Мы послушны, – сказал он, – и смиренны, но когда говорим о Боге, мы не знаем страха – мы дерзновенны».
Русская Церковь дает два образа угодников Божиих, которые как бы воплощают эти слова Василия Великого. С одной стороны, святители – митрополит Филипп, Гермоген – дерзновенные исповедники православия. Им приходилось жить в миру, им приходилось являть свое дерзновение в моменты великих потрясений.
С другой стороны – те, которые шли в пустыни, в затворы, в дремучие непроходимые леса, проходили путь терпения, смирения, послушания.
Преподобный Серафим Саровский есть образ великого смирения, великого терпения, великих уединенных подвигов, близкий, родной русской душе и русскому народу великий старец. Старчество русское как бы благословлено и утверждено им.
Сколько за долгие десятилетия своей уединенной подвижнической жизни явил нам преподобный Серафим примеров необычайного смирения, полного послушания, молитвенного делания в таких условиях, которые требовали послушания до конца, смирения до конца.
Преподобный Серафим говорил, что других учить – это все равно, что камни бросать с колокольни вниз, а самому исполнять – это то же самое, что камни носить на колокольню вверх.
Преподобный Серафим пронес эти камни на самую вершину, и потому он учитель, слова которого действенны, исполнены правды.
Тогда ли, когда искушала его братия всевозможными мирскими нападками и пересудами, вторжением в его смиренную подвижническую жизнь, тогда ли, когда нападали на него разбойники и истязали его, или тогда, когда ему препятствовали осуществить самую излюбленную, благословенную Божией Матерью мысль о создании Дивеевской обители, он всегда являл безусловное смирение и послушание.
Преподобный Серафим сравнивает Дивеевскую обитель с роем пчел, где вокруг матки объединяется весь рой. Так и вокруг образа преподобного Серафима объединяется и поныне рой верных православных христиан.
Так поучает нас ныне празднуемый праздник преподобного Серафима.
Но образ великого смирения и образ великого дерзновения – это есть единый путь спасения.
Без смирения дерзновение становится дерзостью. Без дерзновения смирение становится слабостью. Истина только в соединении двух этих требований духовного устроения, требований христианского идеала. Надо быть смиренным в личной своей жизни – надо сломить здесь свою гордыню, надо вырвать с корнем из себя тщеславие и самолюбие, питающие гордость человеческую. Надо любить врагов, надо прощать им до конца, надо принять смирение и послушание без оговорок. Но когда мы говорим о Боге, когда мы говорим о Церкви, когда мы исповедуем Православие, то здесь да будет с нами святое дерзновение!
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему».
Так говорит евангелист Марк, начиная Евангелие Царствия.
Этот глас вопиющего в пустыне был гласом величайшего из пророков Иоанна Предтечи. Этот глас призывал людей к покаянию, к нравственному возрождению, к милосердию, к очищению сердец, дабы вместить ту благую весть, которую должен был принести на землю Господь наш Иисус Христос. Этот глас вопиющего в пустыне как бы оживотворял пустынные сердца человеческие, вызывал в них жизнь, делал их достойными вместить источник вечной жизни. Так было перед пришествием Господа нашего Иисуса Христа.
Мысль человеческая, сердце человеческое устремляется ко Христу грядущему. И когда бы ни исполнились времена и сроки, но Церковь уже живет чаянием Христа грядущего. Не нужно нам знать, не велено нам испытывать, когда придет Сын Человеческий, но велено нам ждать, велено нам готовиться, велено нам бодрствовать, чтобы не застал Он нас спящими. И посему в этом чаянии Христа, грядущего для нас, вновь оживает, новую силу приемлет этот глас пророка Предтечи. И ныне нам надлежит повторять сии слова:
«Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу».
Ответственные, страшные времена переживает и святая Церковь, и каждая человеческая душа.
Как и в те времена, когда Господь наш Иисус Христос пришел на землю, так и ныне, когда ожидаем славного Его второго пришествия, надлежит нам сделать правыми стопы Ему.
«Подвигом добрым подвизался, совершил течение, веру соблюл. Теперь мне готовится венец правды, который даст Господь праведный Судия, в день оный; и не мне только, но и всем любящим явление Его».
Так говорит апостол Павел в послании к Тимофею, которое вы слышали сегодня.
Вот и ответ на то, как нам надлежит сделать прямыми стопы Ему, как нам надлежит готовиться ко второму пришествию Господа. Это не о себе только сказал апостол Павел, это не Тимофею только завещал он, это сказал и нам, грешным, особенно тем, кому судит Господь жить в преддверии к последним временам.
Подвигом добрым надо подвизаться, веру надо соблюсти, чтобы сподобиться венца правды. Прошли времена, когда можно было обольщать себя, что христианство не есть крестоношение, что оно удобно уживается с привычной мирской жизнью, и жить кое-как. Прошли времена, когда можно было думать, что можно сохранить веру как привычное наследие, вынесенное от отцов наших. Жизнь христианская стала крестом, и надо брать этот крест и возлагать на себя безбоязненно, не малодушно, отдавая себя на служение Господу без двоящихся мыслей, не одной ногой стоя на жизни безбожной и мирской, а другой думая утвердиться в Царствии Божием. Надо веру соблюсти, надо ее защитить от всех нападок внешних, от всех искушений внутренних. Чем оправдаться, как не словами – веру соблюдох, делами ли нашими, святостью ли нашей, подвигами ли нашими, чистотою ли сердца, преданностью ли заповедям Божиим?
Веру соблюдох – вот что да сподобит нас по праву сказать Господь в день Страшного Суда.
Ныне эпоха, когда Церковь потрясается мирскими стихиями, которые всегда стремились поглотить ее, которые не могут примириться с бытием Царствия Божия в Церкви Христовой на земле. Посему и от нас ныне особенно требует Господь чистоты веры, твердости исповедания, стояния за Православие.
Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Велико в наши дни значение прошлого Церкви, и нужно часто всматриваться в это прошлое, чтобы научиться жить.
Но надо всматриваться в прошлое Церкви не для того, чтобы ложными сравнениями оправдывать свои недостатки и слабости, не для того, чтобы искать подтверждения своим заблуждениям, а для того, чтобы научиться там истинному самоотверженному служению Господу, для того, чтобы черпать там силы, не малодушествуя идти истинным путем спасения.
Житие Филиппа, митрополита Московского – одна из прекраснейших страниц русской церковной истории. Какое страшное свидетельство мирской неправды и какое свидетельство великой правды Божией являет собой это житие!
С одной стороны стоит смиренный Соловецкий инок, молитвенник и постник. С другой стороны – грозный царь, одного гневного взгляда которого было достаточно для того, чтобы заставить людей трепетать от страха. Все, что вздумалось бы царю самодержавному, все он мог сделать с любым из своих подданных. Но он ничего не мог сделать с митрополитом Филиппом. Он мог только кричать: «Молчи, отче, молчи!»
Но Филипп говорил правду. И этот царский крик похож был больше на жалобный стон побежденного, чем на властный голос самодержавного царя.
Иоанн Грозный задушил митрополита Филиппа. Но он был побежден им, побежден был совестью, которая в лице митрополита Филиппа свидетельствовала Иоанну о всех его злодеяниях.
Не мир, но меч принес на землю Господь. Не мир, но разделение. И это сказал Тот, Кто жертвенной Голгофской Кровью Своей создал Божественное единство в Духе и истине в Своей Святой Церкви.
Какой же меч? Какое же единство?
Не может быть единства тьмы и света, не может быть единства лжи и правды, не может быть единства исповедничества и предательства, не может быть единства страстей и духовной жизни. Единство во Христе строится и зиждится на любви, на правде, на истине, и оно разделяется от того, что есть тьма, ложь, неправда, предательство.
Когда молодой царедворец вошел в храм, он услыхал слова: «Нельзя служить двум Господам». И эти слова почему-то на этот раз так поразили сердце, что вошел в Церковь царедворец, а ушел инок. Митрополит Филипп избрал себе одного господина.
Вот на чем зиждится единство, и вот ответ на то, что значит разделение. Разделение в нас и в нашей жизни от желания служить двум господам. Наше лжеединство зиждится на том, что выражается глубокой пословицей: хотим, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Во Христе это невозможно. Нельзя служить двум господам, нужно выбрать себе одного господина. И тогда разделение, тогда меч. Тогда разделение в твоей душе, ибо она будет постоянно бороться со страстями. Тогда разделение в семье, ибо всегда будет разделение идущих разными путями. Тогда будет разделение и между Церковью и миром, ибо они должны служить двум разным господам.
Мы живем в великое, ответственное время. Вспоминаются времена арианские, вспоминаются времена иконоборчества. Вновь в Святой Церкви потрясения. Вновь верующие души охвачены у одних ревностью, у других смятением. Вновь вопрос спасения становится жгучим и неотступным вопросом совести. Мы живем в ответственное время, потому что оно есть подготовление к тому времени, когда с таким трудом, тугой будут различать верующие дух Христа от духа антихриста. Это будет время всевозможных обольщений; время, когда скажут: здесь Христос или там Христос. И когда верующим, не по внешним формальным признакам, а по духу, по совести, по сердцу придется различать где Христос и где антихрист. К этому времени и должна быть подготовлена Святая Церковь. Это не может быть дано ей без испытаний, без особого научения истине. Весь смысл совершающихся событий лежит именно в том, что это есть преддверие к последним временам Церкви Христовой.
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Покаятеся, ибо приблизилось Царствие Небесное!
Так начал свою проповедь величайший из пророков – Иоанн Креститель. Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное, – так возвестил Свое Евангелие Господь Иисус Христос. Ибо спасение человеческое начинается с покаяния, сознания тяжких прегрешений, с изменения пути жизни. Грех человеческий препятствует делу спасения, стоит на дороге, заваливает эту узкую дорогу спасения нашего.
Сколько грехов на душе каждого человека, тех мелочных грехов, которые объемлются словами «повседневные грехи», которые так трудно различать, в которых так трудно каяться, которые так трудно почувствовать как грех – так они привычны, так они «незначительны», и в то же время так они расслабляют душу, засоряют сердце, мешают человеку идти ко спасению! Святой Иоанн Златоуст поучает нас, чтобы мы, раскаиваясь в грехах наших, не впадали в уныние от их повторяемости, и сколько бы раз ни падали, столько бы ни каялись, – как на площади – идешь, говорит он, сколько раз упадешь, столько и встанешь.
Так и в нашей жизни: сколько раз согрешишь, столько раз должен встать, а встать – это значит покаяться.
Немощен человек, трудна жизнь духовная в миру: властвуют над ними страсти наши, на каждом шагу жизни нашей подстерегает нас враг. Но милосердый Господь знал немощь нашу, дал нам эту радостную весть о прощении грешника, призывает нас к покаянию, и мы омываемся в страшном Таинстве Евхаристии от наших тяжких преступлений и от наших повседневных грехов.
Но есть грех, который делает невозможным это омовение – страшный грех перед Церковью, когда человек отступает от Церкви Христовой или по неверию, или по малодушию, или по иным козням дьявольским. Для того, чтобы спастись, надо каяться в своих грехах, для того, чтобы спастись, надо пребывать в Святой Церкви. Церковь Христова – наша мать, которая с любовью, с милосердием, с жалостью, со снисходительностью великой относится к нашим слабостям, но она требует от нас непреложного исповедания истинной веры, чтобы нам иметь возможность быть сопричастниками жизни вечной через покаяние. За отпадением от веры в самой глубине всегда зиждется маловерие, за малодушием в исповедании веры всегда укрывается недоверие.
Вот две дороги перед тобой – одна ведет тебя в жизнь вечную, дарует тебе спасение, и ты всем сердцем веруешь, что это истинно так, что эта дорога приведет тебя к спасению, к Царствию Небесному. А другая дорога идет в сторону, и там, в конце ее, видишь погибель и смерть. И ты всем сердцем веруешь, что это истинно так, что если ты пойдешь по этой дороге, то ты погибнешь, умрешь, будешь отвержен от Господа Бога. Если есть в душе эта вера – что там спасение, а здесь погибель – какие угрозы, какие страхи, какие препятствия могут помешать тебе встать на эту открытую перед тобой дорогу спасения?
Какое может быть малодушие, какое лукавство перед собой и людьми, что могут сделать люди с человеком, который верует, что там спасение, а здесь гибель?
Или, может быть, враг сумеет прикрыть отпадение от исповедничества красивой одеждой, что ты не за себя боишься исповедовать веру свою так, как повелевает тебе совесть, а что ты боишься за других, что им ты много сделаешь добра, если сохранишь свою драгоценную жизнь. Но как ты сделаешь добро людям без благодати, как ты сделаешь добро без Христа, как ты его сделаешь, когда враг ослепил твои духовные очи, какое тут руководство к спасению других? – Дьявольское наваждение, которое ослепит мир, по непреложному слову Спасителя, в последние времена.
И будут утешаться погибающие люди, что их много! – предателей всегда больше, чем исповедников!
Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Ныне Святая Церковь празднует поклонение честным веригам святого всехвального апостола Петра.
Ирод, убивший Иакова, увидел, что это нравится иудейскому народу, и отправил в тюрьму апостола Петра. Чудесно ночью апостолу явился ангел и вывел его из темницы. Упали вериги, которыми был скован апостол. Тайно взяли эти вериги христиане и благоговейно стали чтить и поклоняться им. Из поколения в поколение передавалось это благоговейное почитание вериг апостола Петра.
Когда царица Евдокия, жена Феодосия Младшего, ехала из Иерусалима в Царьград, патриарх Ювеналий передал ей в дар эти вериги. Одна из них была положена в храм Цареградский в честь апостола Петра, находящийся внутри Софийского собора. А другую веригу она послала в Рим дочери своей – Евдоксии, жене Валентиниана III, где был воздвигнут храм в честь апостола Петра, в который были положены его вериги.
Почитание святых честных вериг апостола Петра есть почитание святыни, через которую верующие таинственно получали благодатное исцеление, благодатные дары.
Почему Господу было угодно через некое вещество, видя почитание в душах людских, послать благодатные дары и чудеса – сие непостижимо для нас, но сие есть утверждение веры нашей. Но в святых честных веригах было и еще нечто, что делало их столь благоговейно почитаемыми христианским народом с самых первых времен. Эти вериги напоминали верующим о тех страданиях, которые были понесены апостолом за Христа. Святая Церковь всегда с особым благоговением относилась к жертвенной исповеднической любви ко Христу. Как бы ни были высоки слова человеческие, как бы ни было возвышенно его состояние духа, запечатленные жертвенной любовью ко Христу, они приобретали особый, действенный смысл для верующих. Это было свидетельство о духе Христовом, о духе исповедничества, о той правде, которую нес в мир святой апостол, кончивший жизнь свою мученическим венцом. Для верующих христиан это было свидетельство истины, для них это был источник укрепления веры, это был источник благодатных сил. Какое великое значение имело мученичество, это с самых первых дней сознавалось Церковью, а не только по истечении долгих лет.
Апостолы шли по стопам Спасителя. Господь принес Себя в жертву за грехи мира, Господь принял Голгофские страдания и смерть, Господь жертвенной любовью и Кровью Своею искупил мир.
Какой же иной путь указывает Он Своим ученикам, как не тот же путь Голгофский, Господь основал Церковь Свою Голгофской Кровью Своею, и она созидалась и укреплялась кровью мучеников.
Да что я, своими слабыми словами, могу сказать в похвалу мученичества, когда у нас есть слова святого Иоанна Златоустого. Прочитаем сии слова в похвалу мученичества христианского, и мы увидим, что не только через долгие века открылось то, что дало мученичество Церкви Христовой, а что это видели и богоносные отцы, современники этих страданий.
«Блаженны вы в темничном заключении, – пишет святой Иоанн Златоуст епископам, пресвитерам и диаконам, заключенным в узах, – в ваших цепях и узах, блаженны троекратно, тысячекратно, блаженны вы, возбудившие во всей вселенной нежное участие к себе и соделавшие своими приверженцами даже людей, далеко от вас отдаленных. Повсюду – на море, на суше – прославляются ваши подвиги, ваше мужество, ваша непреклонная воля, ваш чуждый раболепства образ мыслей. Ничто не сломило вас из всего, что считается страшным – ни судилище, ни палач, ни бесчисленные пытки, ни тысячекратные угрозы смертью, ни судьи с пламенем в устах, ни враги, скрежещущие зубами и воздвигающие всевозможные роды интриг, ни бесовская клевета, ни бесстыдные обвинения, ни ежедневно перед глазами являющаяся смерть». «За то все открыто возлагают на вас венцы и провозглашают вашу славу, – не только друзья, но и сами враги и виновники ваших истязаний, если же иные и не открыто, то стоит только заглянуть в их совесть, в глубине ее и у них окажется великое удивление вам. Таково свойство добродетели: ей удивляются даже и те, кто ее преследует. Таково свойство зла – его презирают даже те, кто его делает».
И иное письмо к епископам и пресвитерам, находящимся в заключении:
«Вы содержитесь в темнице, вы скованы цепями, вы заключены вместе с людьми грубыми и грязными. Но по этому самому есть ли еще, кто блаженнее вас? Радуйтесь и веселитесь, почтеннейшие и благоговейнейшие господа мои, и непрестанно благодарите за все Бога, нанося тем роковой удар дьяволу и уготовляя себе великую награду на небесах».
Это писались не пустые слова, это писалось кровью сердца, это писалось из тяжкого изгнания таким же изгнанникам, как и они. Что же, за все эти долгие века уменьшилось ли наше удивление и благоговение перед этими страданиями, на которых Господь утвердил Свою Святую Церковь? – Умножилось, увеличилось, благоговение наше лишь возросло, ибо нам видно то, что как бы лишь прозревалось великими богоносными отцами. Нам видится уже то, что возросло на этой мученической крови Святой Церкви, все, что мы имеем в ней, все то, что утешало, исправляло, перерождало людей, что вело мир по пути спасения.
Все, что дала человечеству Святая Церковь, все это утвердилось на страданиях мучеников, которыми они принесли себя в жертву за правду и дело Христово.
Вот почему мы ныне совершаем память и торжествуем честные вериги апостола Петра.
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее», – так говорит Господь. Все ли будут взысканы? Все ли будут спасены?
Нечто требуется и от нас, чтобы Господь по Своему великому милосердию взыскал и спас нас.
От нас требуется то, что нам показано в нынешнем Евангельском чтении о Закхее. Для того, чтобы Господь спас нас и взыскал нас – для этого надо желать видеть Его, для этого надо потщиться, чтобы увидать, для этого надо послушать Его, для этого надо принять Его в дом своего сердца, для этого надо принести некую жертву Ему, как принес ее Закхей: «Пол-имения своего отдам нищим, и если кого обидел – отдам вчетверо».
Желать видеть Господа – это значит стремиться к истине, к правде, к совершенству, это значит не удовлетворяться жизнью только для услаждения плоти, это значит не порабощаться страстям и стихиям мира сего, это значит стремиться к тому, чтобы осуществить в жизни высшую похвалу, чтобы понять высший смысл бытия и жаждать жить не для того лишь, чтобы усладиться здешней временной жизнью, а чтобы открылась тебе истинная правда Царствия Небесного.
Это значит потрудиться, потщиться, чтобы увидать Господа. Это не дается без труда, не дается без усилий, без борьбы, без всевозможных и внутренних, и внешних препятствий. Это значит приготовить дом свой к принятию Господа, и когда Он придет к тебе, принять Его с честью. Куда ты Его примешь, когда твое сердце полно нечистоты? Как ты услышишь зов Его, если все заграждено грехами твоими? Как ты можешь достойно принять сего Божественного Гостя в твое сердце, когда ты не приготовился для того, чтобы воздать Ему должную честь? Примешь ли ты в своей здешней жизни уважаемого гостя твоего, когда у тебя беспорядок и нечистота в комнате твоей? – Как же ты примешь в сердце свое Божественного Гостя, когда там такой беспорядок, когда там такая грязь?
И нужно принести жертву Господу, нужно засвидетельствовать Ему, что ты воистину хочешь его видеть, что ты воистину хочешь Его принять, что это не пустые слова твои о том, что ты принесешь в жертву Господу то, что Он тебе повелит.
Закхей, укоряемый, что он грешный мытарь, потщился принести в жертву пол-имения своего и вчетверо воздать за обиды.
Но не всегда Господь требует в свидетельство преданности Себе жертвы нищим, жертвы воздаянием. У каждого своя жертва, которую должен принести человек.
Нужно быть готовым на эту жертву для того, чтобы Господь взыскал и спас тебя. Это, может быть, не всегда будет отказом от имущества твоего, может быть, это не всегда будет материальным воздаянием за то материальное зло, которое ты сделал, может быть, придется тебе принести в жертву иное.
Но здесь указуется лишь то, что эта жертва есть необходимое условие, дабы Господь взыскал и спас нас.
Христианство без жертвы пустой звук. Как Господь наш Иисус Христос принес себя в жертву за грехи мира, так и нас научил жертвовать собой, жертвовать для любви ко Христу, жертвовать во имя веры во Христа, жертвовать во свидетельство своей к Нему преданности.
Эта жертва требует от человека понести тяжкие скорби, иногда сия жертва с большой болью приносится во имя Христово, иногда самое дорогое в жизни земной призывает Господь отдать в жертву, дабы быть достойным Его учеником.
Но если не пустые для тебя слова о спасении и взыскании, ты все отдашь, самую жизнь свою.
Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Горе вам, фарисеи, что даете десятину от мяты и всяких овощей и не радите о суде и любви Божией. Сие надлежало делать и того не оставлять».
Так обличает Господь фарисеев, не отдельного грешного человека, а целое направление, которое заменило внутреннее содержание внешней формой. Это великая опасность, которая не изжита доныне. Она всегда сопутствует человеческой жизни. Она стоит, эта опасность и перед каждой человеческой душой, она стоит и перед христианским миром.
Сие надлежало делать и того не оставлять – это самое трудное, что предлежит человеку в деле его устроения.
Ведь и христианство не отвергло закон и оно не отвергло правил, внешней формы, оно утвердило их. Но как высоко оно вознесло дух, как оно провозгласило свободу сего духа, как оно наполнило новым содержанием этот внешний закон и внешнюю форму. И как трудно так строить жизнь и спасение, чтобы и то соблюсти и в этом не погрешить.
И в личной нравственной жизни человека его постоянно подстерегает эта опасность фарисейства, не как нравственного падения, а как направления, как устроения.
Апостол Павел говорит: «Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною».
Такое свободомыслие, какой великий дух божественной свободы и в то же время такая строгая нравственная дисциплина, такой строгий нравственный закон! Разве нельзя превратить в мертвую букву самое правило и закон нравственности? Разве нельзя и здесь омертвить этот великий дух нравственной свободы и нравственной жизни?
Но разве нет другой опасности? Отринуть этот внешний нравственный закон и пуститься в безбрежную беспринципную, недопустимую для христианина злую свободу безнравственной жизни.
Особенно встает этот вопрос перед пастырями в деле их руководства душами человеческими, здесь постоянно встречается руководитель духовной жизни с опасностью или подойти к душе человеческой только со стороны этого внешнего закона и внешней нормы, или, напротив, совершенно забыть о ней. Для пастыря каждая душа должна быть сама по себе единственной в своем роде, ему приходится решать вопросы по духу, стараться не исходить лишь от одной внешней установленной формы, но постоянно чувствовать живую душу человека и, руководя им и ведя его ко спасению, иметь дерзновение применять внешний закон тогда, когда это нужно, а когда нужно и ослаблять его.
Многие из вас, присутствующих здесь, как и я, грешный, бывали в Оптинской пустыни, и многие из вас знали старцев Оптинских. Вот там научались пастыри этому великому духу свободы в духовничестве при строжайшей дисциплине.
Там преподавалось понимание живой человеческой души, умение подходить к ней не с внешней лишь буквой закона, а с живым пониманием живой души человеческой.
Все сие особенно надлежит сказать о жизни Церкви. Здесь все зиждется на каноне, и здесь все зиждется на истинном духе Христовом. Канон в руках фарисейских превратится в мертвую букву, и канон в руках верующих, живущих духом Христовым, будет великим законом, ограждающим Церковь от всевозможных потрясений.
Можно играть и перебрасываться канонами, как мертвыми камнями, и можно чувствовать в каноне внутренний дух и жизнь Церкви. И если безумие – отвергнуть канон, то вдвойне безумие – отвергнуть его внутреннее содержание, то, что он ограждает и что он дает Церкви. Нечеловечески трудная задача, не для человеческих сил выполнить ее. «Когда нужно воструби, когда нужно умолчи. На сие нужна мудрость», – говорит преподобный Серафим. В жизни у христианина постоянно эта трудность перед глазами в ту или иную сторону – или в безбрежность, или в формализм.
Где найти человеку силы, чтобы не погрешить ни против буквы, ни против закона? Как и всегда – только в одном – в благодатной помощи Божией.
Не упование на свою мудрость и на свои силы, а все целое и смиренное упование на благодатную помощь Божию.
Чтобы не было здесь ничего личного, ничего своего, ничего ради себя, ничего ради своего блага. И тогда благодать Божия научит человека и в решении личных вопросов нравственности, и в решении вопросов духовничества, и в решении общецерковных вопросов.
К какому бы вопросу спасения мы ни подошли, мы всегда изумляемся и благоговеем перед тем, как Господь ведет нас через испытания, через страдания к истинному нашему оцерковлению.
Перед людьми не стояли раньше эти вопросы с такой неотступностью, с какой они стоят теперь.
Нас точно немножечко застало все это врасплох.
Думалось ли нам когда-нибудь, что придется решать эти вопросы так ответственно и страшно, как их приходится решать теперь.
Так Господь ведет и научает нас, и если мы по немощности и по неподготовленности нашей иной раз и ошибемся, но эту ошибку нашу Господь простит нам, если она не лукавая, не притворная, не возникла как самообман и обольщение, не явилась для того, чтобы обольщать себя и оправдывать свою жизнь.
Господь ведь ведет Церковь Свою не к внешнему благоденствию. Надо помнить то, что Господь открыл нам о Церкви последних времен. Где это сказано, что Церковь будет все больше и больше благоденствовать? – Нигде не сказано этого – ни в Слове Божием, ни у святых отцов. Нам говорится совсем другое.
И вот, видя эту Церковь грядущих времен, открытую в Откровении Божием, невольно связывается настоящее с тем грядущим, ибо для того, чтобы ввести души христианские в ту грядущую Церковь, нужно их приготовить к благодатному пониманию и решению труднейших вопросов, как в личной жизни, так и в жизни Церкви. Ведь наступят времена, когда верующим придется узнавать антихриста и узнавать не по внешним признакам, а по духу, и к этим временам Церковь должна быть подготовлена, чтобы не впасть в обольщение.
Вот нас теперь Господь к этому и подготовляет.
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Я потрясен одной исповедью. Несколько лет женщина жила незаконно и всю свою жизнь отдала этому человеку. И вот стал ее мучить голос, говорящий ей, что она должна уйти. И решила она кончить свой грех и уйти от этого человека. И пошла она к одному духовнику, и он сказал ей: «Брось». И пошла она к другому, и тот сказал ей: «Брось». И пошла она к третьему, и он сказал ей: «Брось, иначе я не причащу тебя».
И бросила. И когда она от него уходила, он сказал ей: «Я без тебя жить не буду». И через несколько дней повесился.
И вот в страшном смятении пошла эта женщина к первому священнику, и он сказал ей: «Ты права». И пошла она ко второму священнику, и он сказал ей то же. И пошла она к третьему, и он сказал ей то же.
Это было десять лет тому назад. И вот десять лет непрестанных слез, постоянной тоски, постоянного смятения духа и неуверенности в том, где же была правда. И спрашивает она меня: «Батюшка, а если и там мы не увидимся, ведь он самоубийца, грешна ли я?»
Грешна ли? О фарисеи, бездушные законники! Оправдываешься ли ты буквой закона? Где была мысль о живой человеческой душе? И спросил я ее: «А вы ему поверили, когда он сказал, что не будет без вас жить?» – «Поверила».
О фарисеи! Не повелевает ли Господь, чтобы закон был для человека, а не человек для закона? В чем же вина ее? Будем ли оправдывать беззаконие? Никак! Но что-то было сделано не так. Она виновна в гибели человека. Это ее грех. Надо памятовать о законе для спасения души. Но не может закон убить душу человеческую.
Фарисейство погубило иудейство. Фарисейство было злейшим врагом Христа. Фарисейство распинает его и доныне. Фарисейство есть злейший враг духовной жизни. Фарисейство всегда неправо, хотя бы оно и было право!
Вот потому-то Святая Церковь после Великого канона, после покаянных слез и сознания страшных прегрешений завершает первую седмицу Евангельским чтением о фарисеях, о том, как они осудили Спасителя и учеников Его. И как Спаситель оправдался перед ними.
Нам надлежит всегда быть в духе, в благодати, чувствовать внутреннюю правду, а закон лишь облекать в эту правду.
Надлежит нам, чувствуя свои прегрешения, чувствовать не эту букву закона, а нашу внутреннюю неправду в эту правду.
Как мы каемся? – Сухо каемся. Как мы говорим «грешен»? – Сухо говорим «грешен». И все потому, что перед нами стоит мертвая буква закона, а сами мы не чувствуем, как душу свою убили грехом, и не чувствуем, как мы живую человеческую душу оскорбляем грехом. Для того, чтобы каяться со слезами, оплакивая грехи свои, нужно жить не по букве, а по духу.
Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Господь наш Иисус Христос, Спаситель мира, воскрес из мертвых.
Быть христианином – значит прежде всего веровать во Христа воскресшего. Вот почему таким страшным грехом считается в Церкви уныние. Это есть отказ от Воскресения, это есть скрытое признание власти смерти. Когда душа впадает в уныние, все как бы облекается в смерть, все как бы теряет радость бытия, жизни.
К концу приходит первая седмица Великого поста.
Вы слышали Великий канон Андрея Критского. Какой плач о грехах, какое страшное сознание своих преступлений, какой вопль к Господу о помиловании, о спасении, какая бездна раскаяния открыта здесь для всех, кто читает и ныне, плача, этот канон!
Но там прославляется Святая Троица, но там возвеличивается Божия Матерь, но там за каждым словом покаяния, за каждой слезой, стоит упование, надежда, вера. Там, все время чувствуя смерть как последствие греха, прославляется Христово Воскресение.
Святая Церковь научает нас каяться, надеясь на спасение. И Великий пост, в который мы вступили этим плачем о грехах, Великим каноном, он будет плодотворен для нас только тогда, когда мы все время будем чувствовать, к чему нас подготовляет Святая Церковь этим постом. И пусть вся жизнь каждого человека будет просмотрена в этом уповании на Божие милосердие, на прощение, на снисхождение. И все время пусть в каждом из нас горит вера в Воскресение падшей души нашей.
Нет человека, который бы не согрешил. Каждый день мы пополняем рукописание грехов наших. И если б не было у нас надежды на милосердие Божие, как бы могли мы жить с этой постоянной тяжестью сознания греховности жизни нашей?
Но у нас есть куда прийти, есть где от этих грехов омыться, есть сила, которая может дать нам освобождение от этих грехов.
Это не есть сила человеческая, ибо человек не может ни во что вменить грех, это есть сила благодатная, сверхъестественная, Божественная, чудесная, это та сила, которая содержится в Святой Церкви. Здесь все свято, здесь все чисто. Приходя в храм, присутствуя при богослужении, слушая церковные песнопения, видя священнодействие, участвуя в молитве, мы соприкасаемся этой святостью и, принимая ее в Таинствах, становимся облагодатствованы ею.
Из грязного, суетного, скверного, гордого, пустого, ничтожного мира вступая в святость Церкви, мы как бы поднимаемся от земли к небесам. И здесь все дает нам упование на прощение грехов наших, на снисхождение, на милосердие, на спасение.
Ведь каждое слово, вами здесь услышанное при совершении богослужения, каждое имя, каждое воспоминание – все это есть выражение истинной чистоты, истинной правды, истинного подвига, истинного мученичества, истинной веры, истинной любви.
Здесь все в Боге, здесь все с благодати.
Как же, войдя на это небо, не ощутить, при всей ничтожности, при всей греховности жизни нашей, радостной надежды на спасение, которая в вере нашей, что смерть побеждена Воскресением!
Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Гнушайтесь врагами Божиими, любите враги ваша». Так говорит в одном из своих поучений митрополит Филарет.
У нас как раз наоборот: мы не столько гнушаемся врагами Божиими, сколько врагами нашими. Именно здесь, в вопросе о наших врагах, мы забываем заповедь Божию о любви.
Жития святых дают много для уразумения того, какое значение в деле нашего спасения имеют недобрые чувства наши к ближним.
Житие преподобного Тита, Печерского пресвитера – один из таких великих примеров.
Пресвитер Тит имел близкого духовного друга, монаха Евагрия. Это была близкая, тесная, духовная дружба. И вот враг, без всякой видимой причины, посеял между ними вражду. Явилась такая ненависть, что не могли друг друга видеть: когда один шел с кадильницей – другой бежал прочь, когда случалось одному с кадильницей проходить мимо другого – тот не мог ему кадить.
И вот заболел пресвитер Тит тяжким недугом и послал сказать монаху Евагрию, чтобы тот простил его и примирился с ним. Евагрий не только не примирился, но стал еще больше поносить пресвитера Тита. Пресвитер Тит умирал. Братия, видя близость его кончины, решила силой привести Евагрия и заставить его помириться с умирающим.
И вот, когда вошел Евагрий к Титу, ведомый братией, умирающий больной встал с одра и, опустившись на колени, умолял простить его. И тогда сказал Евагрий, что он не примирится с ним ни в этой жизни, ни в будущей, и вырвался из рук братии, и в то же время упал мертвым. Братия в ужасе увидела, что руки умершего сразу же закоченели, что их нельзя было сложить, как будто бы он умер уже давно, и глаза и уста его были открыты, и их нельзя было закрыть.
Пресвитер Тит получил чудесное исцеление. И вот спросила братия пресвитера Тита, что же произошло, почему произошла смерть Евагрия и как случилось чудо исцеления его самого. И поведал братии пресвитер Тит, как все это случилось. Он сказал, что когда он, не примиренный с Евагрием, лежал больной, то увидел, как ангелы Божии плачут над его душой, не примирившейся со своим братом. И тогда объял его ужас, и послал он к Евагрию, прося простить и примириться с ним. И вот, когда привели Евагрия, и он отверг просьбу о прощении, пресвитер Тит увидел ангела, который огненным копьем пронзил Евагрия. Это событие так потрясло братию, что все стали с особенным вниманием следить за тем, чтобы никакое движение гнева не поражало сердце, а сам пресвитер Тит до последних дней своих никогда ни на кого не гневался, никогда ни против кого не имел зла. Вот это житие святого Тита для нас столь назидательно, особенно в дни Великого поста, в дни нашего покаяния и говения. Трудно прощать врагов, трудно примиряться с врагами своими, но когда подумает человек о том, какое опустошение в душе его произведет это чувство, каким препятствием на пути его спасения оно явится, то он возымеет силу преодолеть эту трудность.
Вражда между людьми иногда бывает совершенно необъяснима.
Вот подобно тому, как рассказывается это в житии Тита Печерского.
Человек, иной раз, с недоумением видит, как закипает в его сердце злое и враждебное чувство к другому. А раз поддаться этому чувству – поводов, чтобы его воспитать и возрастить, найдется сколько угодно.
Жития святых нам открывают и невидимый мир, стоящий за этими видимыми событиями жизни. Но некоторые из этих событий, нас окружающих, приобретают для нас особый смысл после того, как нам раскрывается то, что за ними стоит невидимого.
Когда мы гневаемся, ангелы плачут о душах наших. Когда мы не прощаем обиду, огненное копье ангела пронзает нас. Когда мы прощаем, мы исцеляемся. Когда мы пребываем в гневе, мы умираем. Вот все сие и надлежит восстановить перед собой в те дни особого просмотра души, каковыми являются дни Великого поста.
Подходя к Святой чаше, будем видеть перед собой и преподобного Тита, умиравшего и вставшего с ложа и просящего простить его, и страшную судьбу Евагрия, утвердившегося в своем гневе.
Ведь какие обиды, которые нам приносят ближние, какие они пустые и ничтожные по сравнению с нашими грехами перед Господом!
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Боже мой, Боже мой, всякую мя еси оставил!» – так воззвал на кресте человечеством Своим Господь наш Иисус Христос ко Отцу Своему.
На Голгофе в этот миг явлено миру величайшее одиночество, какое могло когда-либо быть на земле.
Чем выше дух человека, тем страшнее одиночество богооставленности. Каждый человек имеет и свой крест, и свою Голгофу, и каждый человек переживает моменты богооставленности.
Страшно душевное одиночество.
Господь принял крестную смерть и любовью искупил мир, и любовью преодолевается богооставленность и одиночество. Так одиноки люди потому, что среди них иссякла любовь.
В этом величайшее значение Таинства Евхаристии как источника любви, как источника единения, как источника преодоления богооставленности и одиночества.
При всей греховности нашей жизни, когда мы приступаем к чаше, в которой все та же излиянная на Голгофе Кровь, и когда делаемся через нее сопричастниками любви Божественной, мы, в сем страшном и великом Таинстве теснейшим образом соединяясь со Христом, преодолеваем наше отхождение от Господа, богооставленность нашу.
Чем ближе к миру антихрист, тем сильнее будет испытывать душа человеческая холод и ужас своего одиночества, и тем нужнее, тем необходимее будет Таинство Евхаристии. Посему в последние времена вражеская сила будет особенно нападать на Церковь, дабы лишить души человеческие возможности вкушать истинное Тело и истинную Кровь Господа Иисуса Христа.
Потому будут создаваться антихристом всяческие церковные разделения, чтобы лишить людей истинного причащения.
Будет колебаться истинная Церковь, и будут отторгаться от нее и именоваться истинными лжецеркви. И все это, по Слову Божию, создат мерзость запустения на месте святе.
И в Церкви есть своя Голгофа, и в Церкви на ее славном пути крестоношения есть моменты как бы богооставленности. Для живущих не мирской мелькающей жизнью, а устремляющих взоры горе, чувствующих, согласно откровению Слова Божия, судьбы Церкви, для них уясняется и смысл наших страшных дней. Эти страшные дни наши имеют тот же смысл подготовления нас и Церкви Святой к дням последним.
Нас научает Господь не соблазняться мирским в жизни церковной, не искать поддержки и сил там, где должна быть единая поддержка благодати.
Научает нас утверждаться на истине, а не на большинстве, научает жертвовать собой, а не искать земных благ в деле церковном.
Научает нас духу смирения, исповедничества, а не покорного предательства. Выковывает души человеческие, дабы сделать их такими, что даже тогда, когда не дух лишь антихриста, который ныне веет в мире, а сам он предстанет перед лицом Церкви, чтобы воины Христовы не дрогнули, отвергли бы всемогущество на земле антихриста и с верой встретили Грядущего Христа.
Аминь.
Литургия
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Верую, Господи, помоги моему неверию!»
О чем скажу слово? О своей ли страждущей душе? О своем ли страждущем сердце или о страждущих людях, открывающих сердца свои на исповеди.
Почему столько пролито слез? Не по маловерию ли?
Дети отошли от Церкви, дети погибают. И говорю: «Подождите, многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Небесное. Жизнь еще долгая, может быть, Господь и приведет их ко спасению».
Но почему же не утешаются скорби и не осушаются слезы?
«Верую, Господи, помоги моему неверию».
И остался человек одиноким здесь, на земле: иные умерли, иных убили… И плачет безысходными слезами горе человеческое… И говорю я: «Ведь загробная жизнь не пустое слово, ведь жизнь вечная есть истинная правда, все туда придем, когда увидимся, когда воскреснем. Так не надо же плакать от этой скорби!»
Но почему-то не осушаются слезы…
«Верую, Господи, помоги моему неверию».
И почему не можешь ты вымолить у Господа душу, которую любишь, за которую как будто и жизнь свою готов отдать!..
«Верую, Господи, помоги моему неверию».
И почему иногда охватывает такая страшная душевная тоска, когда видишь торжествующее вокруг зло и насилие, когда видишь столько предательства, лжи и лукавства! Почему? Когда ты знаешь и веришь, что воистину пришел Господь на землю?..
«Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешные спасти, от них же первый есмь аз».
Так почему же тоска так сжимает сердце и делается непереносимо жить?..
«Верую, Господи, помоги моему неверию». Аминь.
Всенощная
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
«Господь открыл мне, что будут времена, когда архиереи земли Русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения православия во всей его чистоте, и за это гнев Божий поразит их. Три дня стоял я и просил Господа помиловать их, и просил лучше лишить меня, убогого Серафима, Царства Небесного, нежели наказать их. Но Господь не преклонился на просьбу убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо будут учить учениям и заповедям человеческим, сердца же их будут отстоять далеко от Господа».
Эти слова преподобного Серафима были сказаны почти сто лет тому назад, а опубликованы 16 лет тому назад, когда и в мыслях не было тех потрясений, которые переживаются ныне.
Будем ли пророчествовать о скором конце мира? Будем ли дерзать говорить о временах и сроках? Но если не надлежит нам знать о конце мира, о дне и часе пришествия Спасителя, то надлежит нам готовиться к тем временам.
Впадем ли в уныние, читая слова преподобного Серафима, или научимся из них, как надлежит готовиться нам?
Не отучимся ли утверждаться в деле церковном на внешней силе?
Не научимся ли утверждаться не на людях, а на самой истине?
Готовиться к последним временам – это значит бояться духа антихриста, это значит утверждать монашеское отношение к миру, это значит чувствовать страх перед всем, что обмирщает Церковь, это значит сохранять ревность о чистоте православия и бояться всякого приноравливания Церкви к миру, во зле лежащему.
Это значит в своей церковной жизни все, от малого до самого великого, проверять духом церковности. Ведь из мелочей созидается повседневная жизнь, из мелочей строится жизнь духовная и церковная.
В жизни каждого храма есть чем оградиться от духа обмирщения и есть над чем поработать для утверждения духа церковного. С самых пустяков начиная, врывается в Церковь мирская стихия, и с этих пустяков надлежит преграждать ей путь в храм.
Когда в Церкви ведутся пустые разговоры, допускается пустой смех, это врывается в храм улица, мир, пустота мирская. Это пустяки, но можно подняться выше и там научиться, как ограждать Святую Церковь от приноравливания к миру.
Когда тяготит молящихся церковный устав, когда они не достаивают службу, когда им кажется тягостным и сокращенное богослужение, и когда в храме начинают выбрасывать все лучшее, драгоценнейшее в богослужении для того, чтобы приноровиться к вкусам и потребностям обмирщенных людей, – это преступление перед Церковью. И когда мы подымемся еще выше и начнем приноравливаться к жизни, введем «общую исповедь», начнем выбрасывать пост, молитву, а там и самые заповеди Божии, считая их неприложимыми к нашей жизни, – это есть преступление перед Церковью.
Нас научает Слово Божие о последних временах и святые отцы, что это будут времена столь тяжкие не только по состоянию душ человеческих, по нравственному их самочувствию, но и по этой трудности найти истинный путь, каким идти к спасению. Ибо скажут: здесь Христос, – скажут: там Христос. Скажут: здесь Церковь, – скажут: там Церковь.
И в эти страшные времена так будет трудно узнать истину по внешним признакам, и люди будут так беспомощны в утверждении себя на внутреннем своем чувстве.
Но впадем ли в уныние от этих предсказаний Слова Божия и святых отцов?
Будем утешаться словами Господа, что Он даст Премудрость исповедникам.
Если наше упование на спасение и наша ревность о Церкви будут от чистого сердца, если не будут они утверждаться на гордыне, если не будет в ней ничего ищущего земных благ, если она будет проникнута искренней жертвенной любовью к Церкви, если не будет в ней ничего личного, эгоистического, земного, того, что питает наши стремления к земному благополучию, то тогда не страшны будут эти последние времена, ибо тогда Господь будет близ и вразумит и научит благодатию Своею каждую верующую душу.
Аминь.
Литургия, Великий Четверг
Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Какой великий, какой страшный сегодня день!
Сколько бы мы должны были пролить слез, какую бы неизреченную радость должно было вместить наше сердце!
О чем слезы? – О душе человеческой, о безмерном ее падении и прегрешениях.
За 30 сребреников продал ученик Спасителя…
Пришел на Тайную Вечерю и, когда Господь сказал: «Один из вас предаст Меня», – спросил Его: «Не я ли?»
Какой ужас, какой грех, какое страшное человеческое падение!
Была ночь, когда вышел Иуда с Тайной Вечери.
Какая ночь в душе человеческой!
Кто же продает Спасителя за эти сребреники? – Все продают!..
Как же не плакать ныне, когда вспоминается это предательство наше!
А апостол Петр, который так любил Господа, который обещал душу свою положить за Него, – как он клялся, как он отрекался, как он боялся! А он ли не видел всего того, что совершил Иисус… Какое падение, какой грех, какой ужас – душа человеческая!
И в Гефсиманском саду молился Господь, обливаясь кровавым потом, и тужил, и страдал…
Это мы заставили Сына Божия проливать кровавый пот, мы – ученики Спасителя. А эти пришедшие с оружием взять Сына Божия!
Какое издевательство над правдой, над святостью, над лучшим, что было дано людям. Какое оплевание, какое заушение! Как изощрялись люди, чтобы измучить своего Бога!
Как они Его наряжали в шутовской костюм, как они Его били, как глумились над Ним!..
Какой ужас, какой грех, какая бездна беззакония – душа человеческая!
Как же не плакать ныне, когда все это проходит перед тобой и во всем этом ты узнаешь себя: и Иуду предателя, и Петра отвергшегося, и воинов, бичевавших Господа.
Какой страшный сегодня день!..
Но ведь Господь умыл ноги учеников Своих, умыл и Петру, который должен был отречься. Но ведь Господь, Который мог низвести легион ангелов, чтобы защитить Себя, Он ни одного слова не сказал в Свою защиту. Но ведь Господь о нас, о распинающих Его, молился на Кресте.
И когда текла по Голгофскому Кресту Кровь Спасителя, ведь это его божественная любовь омывала мир.
Ведь Христос всех призвал к Себе и самого апостола Петра восстановил в его апостольском достоинстве.
И Господь воскрес. И Господь дал нам на Тайной Вечери величайшее Таинство, Евхаристию, Божественную Свою Кровь, Святое Свое Тело.
Это нам-то, Иудам-то, Петру-то, воинам-то!..
Какую же неизреченную радость должно вместить наше сердце ныне!
Нам дана таинственная, благодатная возможность быть постоянно со Христом, Который нас простил, Который нас сделал сопричастниками Воскресения.
Какой страшный, какой великий, какой радостный ныне день!..
Аминь.
notes
Назад: Проповеди в храме святого Николая Большой Крест 1927 Г
Дальше: Примечания
