Глава 7. Софт и хард
Интерфейс между материальным и идеальным
Наполеон был болен – он сильно простыл, обострилась уремия, а теперь еще и начался ларингит. Голос совершенно пропал. Вместо того чтобы диктовать многочисленные приказы и письма, как он всегда делал, император был вынужден царапать своей рукой на бумаге текст, передавая его затем секретарям, адъютантам и другим чинам.
В какой из тех сентябрьских дней 1812 г., отмеченных великой битвой под Бородином, началась болезнь императора? Оказала ли она, и насколько, свое влияние на характер его решений и поступков? Во французской литературе исследование этого «казуса» имеет длительную историю. В 1823 г. были опубликованы работы военного историка полковника Ж. Шамбре, в 1812 г. – капитана гвардейской артиллерии, и Ф.П. Сегюра, главного квартирьера императора во время русского похода. Несмотря на разницу в характере этих произведений, книги и того и другого указывали на болезнь императора в день Бородинского сражения как на существенную причину «ленивой мягкости» и безынициативности Наполеона. Это обернулось отсутствием должной скоординированности в атаках на русские позиции и отказом от использования гвардейских резервов для закрепления достигнутой победы…
Земцов В.Н. Наполеон в Бородинском сражении
Даже нам, исследователям, изучающим мозг, бывает трудно осознать и до конца поверить, что именно студенистая масса в черепной коробке обеспечивает все богатство нашего внутреннего мира, все разнообразие нашего поведения. Одна из основных задач Института мозга человека состояла именно в том, чтобы установить, как соотносятся идеальное (мысль) и материальное (мозг). И нами, и многими другими учеными показано, что каждому психическому явлению – различным эмоциям, принятию решений, восприятию звука, речи, процессу творчества, наконец, – соответствуют вполне определенные перестройки в активности нейронов и связей между ними.
Причем это соотношение между психикой и материальным ее обеспечением – дорога с двусторонним движением. С одной стороны, активность нейронов организуется мыслью, а с другой – изменения в активности нейронов могут вызывать изменения в поведении и мыслях человека. Пример первого: мы можем произвольно менять поведение, думать об одном или другом; это изменяет активность нейронов. Пример второго: изменение активности нейронов (например, под воздействием алкоголя) приводит к явно выраженным изменениям поведения и психики. Таким образом, мы видим не просто корреляцию, а взаимодействие идеального и материального. (Кстати, из предыдущего абзаца прямо вытекает возможность управления поведением человека. Мы обсудим это ниже.)
Мозг человека и представляет собой орган, в котором происходит это взаимодействие, то есть является своеобразным интерфейсом такого взаимодействия. В идеальной сфере мозг руководствуется законами логики, которые допускают далеко не любые операции. Логики тоже бывают разными: существует не только «женская» и «мужская», но также классическая, булевская (17) и небулевские логики. Законы идеального ограничивают нас не слишком строго: мы способны представить себе очень многое, включая самые невероятные вещи и явления. (Хотя даже в безумии, как хорошо известно психиатрам, есть своя логика.) Существенно более строго ограничивают деятельность мозга его физические и физиологические свойства, а также физиология организма.
Материальная природа мозга накладывает некоторые жестокие и до сих пор до конца не изученные ограничения на процесс мышления. Так, при стрессе выделяется большое количество адреналина, что резко меняет поведение и влияет на стиль мышления. Человек, который в обычной жизни склонен принимать взвешенные решения, под влиянием стресса, скорее всего, будет мыслить ситуационно.
Компьютер не способен делить на ноль: он останавливается и выдает сообщение об ошибке. Точно так же существуют некоторые действия, которые не могут быть приняты человеком не с точки зрения логики, а из-за некой биологически зашитой программы. Однако, в отличие от компьютера, мозг не останавливает процесс мышления, а пытается преодолеть противоречие, уходя в невроз или в выдуманный мир либо просто избегая думать о неприятном. Полицейский, убивший преступника, обязательно должен пройти психологическую реабилитацию. Иначе, несмотря на полное оправдание обществом его действий, у него может развиться невроз.
Реакция человека на одно и то же воздействие определяется не только этим воздействием и его местом в логической структуре психики, но также физическим состоянием мозга и тела человека. Существует расхожая версия о том, что на исход как Бородинской битвы, так и битвы при Ватерлоо косвенным образом повлияли недомогания Наполеона, в частности пресловутый насморк в день сражения. Эту версию поддерживают, по понятным причинам, французские историки, но мы рассмотрим ее с физиологической точки зрения. В этом объяснении есть определенный смысл – ведь насморк вызывает гипоксию, кислородное голодание мозга. Известно, что кислородное голодание снижает остроту мышления, скорость реакции, ясность мышления. Возможно, именно это стало причиной того, что Наполеона не посетило свойственное ему озарение, помогавшее выигрывать другие сражения.
На приведенном примере видно противоречие между огромной интеллектуальной мощью мозга и его зависимостью от состояния тела. В принципе, интеллектуальная мощь настолько велика, что влиянием биологического фактора часто пренебрегают. Человек нездоров, но, превозмогая себя, он берется за работу и выполняет ее. Действительно, в подавляющем большинстве случаев усилием воли можно подавить движения тела и души. Даже у ребенка, когда он хочет конфету и не берет ее без разрешения, происходит самоограничение не только рефлексов, но и безусловных инстинктов. Однако пренебрежение к биологическому аспекту не сразу, но приводит к тому или иному срыву. Ребенок, которому не дают конфет, рано или поздно «дорывается» до них и объедается до аллергии и высокой температуры. Подавление естественных биологических желаний приводит к неврозам, гипертонии и другим неприятностям.
Из того, что было сказано о влиянии физического на умственную активность, следует важный вывод. Законы общества должны соответствовать биологическим законам, не вступать с ними в жесткое противоречие. Мысленный пример: если запретить плотскую любовь, то общество вымрет. Казалось бы, это очевидно. Однако, проанализировав сложности, с которыми сталкивались в ходе своей истории различные государства, можно сделать заключение, что эти сложности зачастую были вызваны противоречием между правилами поведения и биологическими особенностями человека.
Общую схему этого процесса можно представить таким образом: с появлением некоторой внешне заманчивой идеи или, к примеру, сверхдоходов, освобождающих обладателя от каждодневной борьбы за выживание, возникает новая система взглядов или взаимоотношений, которые внутренне конфликтуют с инстинктами. В отношения вносится иная логика.
В качестве примера вспомним прошлое столетие в нашей стране. (Сразу отмечу, что Советский Союз не будет единственным отрицательным примером.) Можно сколько угодно говорить, что советский режим был жестоким или экономически неэффективным. Однако возьмем для сравнения Византийскую империю. Трудно представить себе более жестокий и несправедливый режим. Тем не менее это государство просуществовало тысячу лет и не рухнуло под собственной тяжестью, а было завоевано. Значит, причина развала не в жестокости режима. Я не экономист и не политолог, поэтому буду рассматривать только биологическую сторону проблемы. В Советском Союзе не социализм как экономическая система, а идеология шла вразрез с основными биологическими инстинктами среднего человека. (Будем говорить именно о среднем, так как гений или дурак могут иметь даже инвертированные инстинкты. Вспомните, насколько нелогичным было поведение Пушкина, Лермонтова с точки зрения простого человека.) В норме каждый человек любит отца и мать больше, чем первого секретаря обкома. Нас же воспитывали на примере Павлика Морозова, предавшего собственного отца. Приоритет общественного (то есть ничьего) перед личным считали важнейшим качеством настоящего советского человека.
Средний человек хочет быть богатым: даже не столько богатым, сколько обеспеченным, чтобы создать хорошие условия для своей семьи и продолжения рода. Это так же естественно, как и любовь к родным. Однако была провозглашена борьба против богатых – не только кулаков, но и середняков. Подобные примеры может привести каждый. Полагаю, что истинной причиной распада страны был именно этот антибиологический курс, причем не собственно социализм, проявлений которого теперь пруд пруди даже в Америке, а «твердый и последовательный» курс Политбюро, запрещавший все попытки заинтересовать производителя материальных благ результатом труда. Средний человек работает, чтобы жить, как животное идет на охоту, когда голодно, и сколько бы вы ни объясняли ему, что работать надо не ради жены и детей, а ради торжества всемирного коммунизма, на биологическом уровне он этого не поймет.
Если бы эти противоречия возникали в компьютере, то мгновенно случился бы сбой программы. Однако в человеческом обществе благодаря колоссальной устойчивости мозга, его гибкости и изменчивости (которые, собственно, и позволили выжить человеку как виду) этот конфликт успешно подавляется и преодолевается – по крайней мере внешне. Тем не менее он не исчезает и рано или поздно дает о себе знать. Это может проявиться в виде необходимости жестоких репрессий для сохранения статус-кво (вспомните «красный террор»), в виде захлестывающей общество волны насилия и неповиновения и, наконец, в виде резкого ухудшения здоровья людей, увеличения числа неврозов и самоубийств.
Мозг человека – предельно тонко сбалансированное и при этом великолепно защищенное образование. Он рассчитан на долгую жизнь и обладает чрезвычайной надежностью, пока работает в штатном режиме. При выходе из этого режима сначала происходит компенсация. Мы довольно долго не замечаем никаких изменений. Что это? Образно говоря, мы уговариваем себя, что все образуется. Только используя разработанные в нашем институте методы слежения за так называемыми сверхмедленными процессами головного мозга и организма, можно заметить, что режим работы мозга уже не штатный, а аварийный.
Приблизительно так же любящая жена замечает изменения в отношениях (муж начинает много курить, становится задумчив) и озабоченно спрашивает мужа, все ли в порядке. Рано или поздно происходит декомпенсация, зачастую резкая и внешне необъяснимая; «на пустом месте» возникают скандал, истерика, гипертонический криз. В компенсированном мозге существует приблизительное равновесие между положительными (отражают негативные эмоции) и отрицательными (позитивные эмоции) сдвигами потенциала. При усилении позитивных потенциалов мозг сначала пытается компенсаторно усилить негативные. Когда ему это уже не удается, негативные потенциалы исчезают и весь огромный накопившийся потенциал негатива выплескивается наружу.
Разумеется, из всякого правила есть исключения. Гений способен без чрезмерного напряжения показывать результаты, далеко превосходящие средний уровень, зато человек с низким IQ, как правило, невероятно устойчив к неблагоприятным условиям. Однако даже у дурака есть эгоизм, привязанность к близким и понимание приоритета семьи. В начале эры электронно-вычислительных машин отмечалось так называемое бешенство программистов: тихий, спокойный математик хватал стул и запускал им в монитор ЭВМ. Оператор не выдерживал диалога с искусственным интеллектом; так проявлялась своего рода психологическая несовместимость. ЭВМ вела себя как чрезвычайно занудный, строгий и не обремененный хорошими манерами фельдфебель: «Не положено, и все!» Вполне закономерно у человека появлялось желание ответить агрессией. Этот пример интересен тем, что с бешенством программистов быстро научились справляться. Программы диалога стали подчеркнуто вежливыми, дружественными, подсказывающими возможные выходы из тупика.
Все это хорошо понимают исследователи психологии оператора. Эта область психологической науки, образно говоря, занимается тем, чтобы работник на атомной станции не сошел с ума от перенапряжения и груза ответственности, а пилот истребителя-бомбардировщика чувствовал себя удобно и комфортно, наводя на цель ракеты с напалмом. Всем очевидно, как важно в экстремальной ситуации соизмерять вероятные нагрузки с возможностями человека. Однако, когда дело касается всей системы взаимоотношений в обществе, об этом, как правило, не задумываются.
Приоритет идеологии над биологией, искусственной морали над первичными инстинктами до сих пор неявно постулирован. Гражданин обязан подчиняться правилам социальной жизни, иногда довольно сложным. Хорошо, если они не противоречат биологической норме. В противном случае в обществе нарастает напряженность. В любой стране есть масса таких противоречий. Далеко не все законы логичны и у нас. Можно найти множество несообразностей. Но из-за неприятия этих нелогичностей в человеке зреет раздражение, которое может вылиться во взрыв по какой-то маловажной причине.
Здесь важно подчеркнуть два обстоятельства.
1. Очень долгий период компенсированного развития заболевания, когда болезнь уже началась, но внешне не проявляется. Исчерпание резервов можно зафиксировать только при специальном исследовании.
2. Болезненные реакции могут проявляться даже при небольших сдвигах равновесия – как в биологическом организме, так и в обществе.
Я не философ и не историк, поэтому прошу прощения за возможные неточности в формулировках, но мне кажется, что основной причиной неурядиц в России во все времена была высокая духовность как всего народа, так и отдельных его представителей. Во имя торжества идеи выстраивались системы отношений, которые приводили к сложностям как экономического, так и политического характера.
Впрочем, это характерно не только для нашей страны. С учетом всего сказанного очевидно, что американское общество ожидает серьезный кризис, который наступит не скоро, но неминуемо. Причина кризиса – система моральных ценностей, антибиологичность которых очевидна (вспомним фильм «Солдат Джейн»: девушка, которую играет Деми Мур, хочет стать десантницей и ни в чем не уступать крутым парням. Смотреть этот фильм физически неприятно, но это одна из американских героинь). Между тем мужчина и женщина биологически не могут быть равными. Разумеется, они должны иметь равные социальные права и т. п. Но пропаганда идентичности, взаимозаменяемости полов – предвестник кризиса именно в силу своей полной антибиологичности. Удивительно, что еще не создано американское объединение мужчин, кормящих грудью. Богатая Америка может долго компенсировать кризисные явления, но если их не устранить, то произойдет декомпенсация.
В благополучной Швеции, где уровень социальной защиты почти освободил людей от страха потерять рабочее место, у граждан появляется множество хобби и снижается интерес к работе. Все большее распространение получают браки без регистрации, без каких-либо взаимных обязательств. Брак как экономический институт становится ненужным. Появляются демографические проблемы; бездетность уже не синоним беспомощной старости.
Повторим еще раз: человек работает во имя биологически обусловленной цели (выживание и комфорт для себя и семьи). Эту цель можно отобрать у человека многими способами. Можно показать ему, что, как бы он ни старался, честным трудом денег не заработаешь. А можно, наоборот, поставить его в условия, когда безбедное существование обеспечено вне зависимости от того, работает он или нет. (Во многих странах пособие по безработице выше, чем минимальная зарплата, и если потеряешь работу, то тебя защитит масса программ.) Отсутствие же цели неизбежно приводит к криминализации общества, наркомании, сексуальным расстройствам, то есть к девиациям. Можно сказать, что общество, построенное с нарушением базовых инстинктов, обречено.
Так что же, культурных людей неизбежно будут побеждать варвары, которые руководствуются грубыми инстинктами – будь то соперничество между странами, внутри страны или внутри одного человека? Неужели духовность обречена на проигрыш в борьбе с инстинктами? Нужно иметь очень сильную волю, чтобы победить варвара в себе. Нужно быть богатым, чтобы не предавать свои идеалы. Таких мало. Большинство идут на компромисс. А варвар не знает ни чести, ни компромисса – и побеждает.
Очевидно, правильный ответ на этот вопрос – «Да». Но, если вдуматься, это совсем не грустно. Зачастую, когда мы говорим о бездуховности или аморальности, мы смешиваем два разных понятия: отсутствие этих качеств – и другие духовность и мораль. На самом деле в нынешнем мире побеждает не общество грубых солдат и варваров, а общество, в котором наиболее гармонично сочетаются система человеческих отношений и морали, их физиологичность и уровень развития производительных сил.
Можно сказать, что мораль – это отражение физиологии человека, уровня производительных сил и структуры социальных отношений. Причем мораль, как правило, запаздывает в своем изменении по сравнению с тем, что она отражает. Изменение всей системы семейных отношений является прямым следствием занятости женщин и, как ни странно, появлением посудомоечной машины. С одной стороны, у женщины есть деньги, которые она зарабатывает, с другой – малая механизация и полуфабрикаты дают ей время. Но предпосылки появились относительно давно, а терпимое отношение к разводам – относительно недавно. Раньше семья была крепостью. Она защищала женщину и детей, гарантировала родителям достойную старость. Надо было иметь много детей, чтобы хоть некоторые выжили. Женщина стала зарабатывать не меньше, а иногда и больше мужчины. Исчезло разделение на мужской и женский труд в семье. Сравнивая, сколько сил мне стоила маленькая дочка, с тем, сколько она затрачивает на внуков, я вижу огромную разницу. Поэтому исчезло вековое разделение ролей мужчины и женщины в семье. Часто брак становится ненужным. Помню, как 25 лет назад меня поразил рассказ одной шведки о том, что ее дочь живет с кем-то и не думает о браке, а для нее это уже было нормальным. Сейчас это пришло и к нам.
Мы привыкли считать, что высокие моральные принципы одинаковы для всех. Но очевидно, что это не так. Мусульманин сохраняет полную респектабельность, имея четырех жен, и удивляется распутному поведению европейцев. Между тем физиологически многоженство вполне оправданно. Наше предубеждение против него коренится, скорее всего, в европейском пути развития, в нашей истории. Когда я начал в перестроечные времена выезжать за границу, то наделал массу ошибок, так как имел абсолютно смещенное представление об американцах. Только в середине 1990-х я начал внутренне принимать их образ мышления. Например, когда меня пригласили в ресторан на Центральном вокзале Нью-Йорка, я в первый момент был шокирован и даже обиделся, услышав, что это один из привилегированных ресторанов города. Исходя из нашей пропаганды, я считал, что американцы «пьют и разлагаются», и был совсем не готов к встрече с пуританской страной.
Может быть, не в последнюю очередь наши политические противостояния связаны именно с непониманием стиля мышления. Сознательно не привожу примеров, так как избегаю политики. Но сколько мировых конфликтов обусловлено не объективными причинами, а исключительно оскорбленным самосознанием! Законы мозга допускают различные идеологические или моральные реализации. Они не допускают только то, что им противоречит.
Я настроен оптимистично. Сейчас, понимая и резервы мозга, и соотношение между идеальным и биологическим, можно избежать напряжения, декомпенсации. Раз существуют простые эффективные приемы сохранения работоспособности и предотвращения нервного истощения для отдельно взятого человека-оператора, то должны быть разработаны подобные меры для общества. Некоторые из них давно известны (например, спортивные зрелища). Кроме того, и это очень важно, многие идеологии, в том числе капитализм и социализм, допускают различные реализации, среди которых есть и такие, которые не конфликтуют с биологическим «каркасом». Задача политиков и ученых – находить именно такие возможности. Безусловно, в этом поиске помогут дальнейшие исследования мозга человека.
