Глава 9. Легко ли быть гением
Мифы о сверхвозможностях мозга

Рассмотрим еще одно заблуждение, связанное с переоценкой роли идеального в работе мозга. Если мы переоцениваем идеальное, то этим недооцениваем материальное, в том числе естественные ограничения любого рода. Отсюда появляются мифы о сверхвозможностях мозга, о том, что человек в обычной жизни якобы задействует всего лишь малую долю подлинных возможностей.

В 30-е годы прошлого века возникло и стало стремительно набирать обороты движение стахановцев. Машинисты начали водить сверхтяжелые и сверхдлинные поезда, доярки раздаивали коров до рекордных показателей. Наступила эпоха побед и рекордов. Что же, до этой эпохи инженеры были настолько глупы, что не знали о возможностях паровозов? Разумеется, знали. Но знали также и то, что при подобной нагрузке резко возрастает износ. (Вспомним, что на «Формуле-1» два-три раза за гонку меняют шины, а двигателя хватает только на одну гонку.) А раздоенная корова умирает от недостатка кальция…

Так вот, разговоры об использовании сверхвозможностей мозга напоминают мне некомпетентные рацпредложения (необязательно советские и стахановские). Причиной сразу нескольких аварийных запусков ракет в Америке был энтузиазм одного из рабочих. Человек хотел как лучше и добавлял не одну, а три капли масла; в результате фетровый колпачок разбухал и систему управления гироскопом заклинивало.

Мы еще далеки от понимания взаимосвязи идеального и материального. Но очевидно, что материальное – мозг и его элементы – вносят достаточно жесткие ограничения на многое в нашем мышлении, эмоциях и т. д., подобно тому как в басовом регистре нельзя сыграть быструю мелодию.

Миф о безграничности возможностей и резервов мозга по сути своей очень похож на миф о покорении природы. (Слава богу, что мы ее не покорили. Пока!) Все мы хорошо понимаем, что существуют пределы физических возможностей человека. Понимаем, чего стоят рекорды. Понимаем, что, скорее всего, высота три метра не покорится прыгуну, а на стометровке из десяти секунд не выбежать. Впрочем, даже не самый сильный спортсмен может побить рекорд с серьезным запасом – и после этого умереть от передозировки стимулятора, допинга. За сверхрекорд придется заплатить сверхбольшую цену. Серьезные спортивные достижения очень часто добывают ценой здоровья.

Приведу пример. В России в рамках программы «Глобальные изменения» были проанализированы возможности представителей различных групп людей, живущих в зонах с экстремальными природными условиями – тундра, высокогорье и т. п. Аналогичные исследования проводили американские ученые применительно к индейцам и получили сходные результаты. Оказалось, что у этих групп адаптационные возможности организма исчерпаны практически полностью. Они не могут жить другой жизнью, не могут к ней приспособиться. Скажем, представители некоторых индейских племен не могут отказаться от жизни на природе и пойти работать на завод. Если этот человек пойдет в университет и затем станет инженером, то он с высокой вероятностью умрет в 30–35 лет. Такую плату законы природы возьмут за выполнение приказа мозга следовать идее. Получается, что, когда этих людей из лучших побуждений приобщают к чудесам цивилизации (не насильно, они сами этого хотят!), итогом этой благородной миссионерской деятельности может стать вымирание народов. Поневоле задумаешься об относительности понятий добра и зла и заодно о миссионерстве вообще.

Так что же, северные народы обречены жить в тундре, в чумах? Конечно нет. Однако их переселение должно занимать существенно больший промежуток времени. Необходимо учитывать дефицит адаптационных возможностей и стремиться его скомпенсировать. Вопрос на самом деле очень сложный. С одной стороны, когда мы живем в доме с теплым туалетом и горячей водой, хорошо ли, что кто-то живет в чуме? С другой стороны, вспоминаю колхозников, которым построили уютные многоквартирные дома. Как они скучали без своих приусадебных участков! Трудно сказать, что лучше, но прямые и резкие действия недопустимы.

Почему же раньше на это не обращали достаточного внимания? Понятно, в XIX веке об этом могли не знать, но что же просвещенный ХХ век? Очевидно, что большинство людей, в том числе твердокаменные диалектические материалисты, вели себя в этом вопросе как махровые идеалисты. Даже соглашаясь, что человек материален, они тем не менее пропагандировали идею о его безграничных возможностях. Говорили о неисчерпаемых резервах мозга, о том, что правильное воспитание и образ жизни могут все. Причем таких взглядов придерживались не только наши марксисты, но и западные мыслители. Сказалась, вероятно, эйфория от великолепных технических достижений в покорении природы. И в самом деле, человек может многое, очень многое, но далеко не все; при этом за все свершения приходится платить.

Кто не слышал историю о человеке, который, спасаясь от собаки, перелез через трехметровую стену, хотя никогда ни до, ни после не мог перелезть даже через двухметровую. Вариаций на эту тему много. В финале обычно делается вывод, что у человека есть масса нереализованных возможностей, и вот если бы научиться их использовать… Что ж, использовать несложно. Вкатите себе лошадиную дозу допинга и дерзайте. Скорее всего, вы умрете уже при второй пробе. Да, у человеческого организма есть резервы. Но они потому и резервы, что приберегаются для редких, действительно экстремальных случаев.

Существует теория, что реальная сила мышц во много раз больше, чем та, которую мы показываем на соревнованиях. Ситуация такая же, как с суперсовременными сверхмощными машинами, где скорость ограничена искусственно. Ограничения же на силу мышц происходят за счет ломкости костей, недостаточной прочности сухожилий. Почему же бесконечны истории о прыжках и невероятной силе? Да потому, что в момент опасности в организме выделяется лошадиная доза адреналина. Организм умно сконструирован. Он понимает, что, когда нападает тигр, не время думать о правильном распределении энергии, а растянутые связки можно починить потом.

Это с грехом пополам признают, когда речь идет о теле человека, его физических способностях. Но когда обсуждают нераскрытые возможности мозга (сверхпамять, сверхбыстрый счет и другие феномены), все скучные представления о естественных барьерах сразу забывают.

Расхожим стало утверждение, что человек использует лишь 10, 15 или 20 % возможностей мозга. Это чепуха! Что значит процент использования мозга? Количество работающих нервных клеток? Так они все и всегда испускают импульсы – в этом свойство нейрона. Количество и сложность вещей, о которых сейчас думаешь? Так это, образно говоря, не загрузка компьютера, а то, что находится в данный момент на рабочем столе. Перед тем как заняться серьезной работой (например, писать статью), я люблю поиграть несколько минут в компьютерную игру. Самую примитивную, но это не значит, что я ничего не делаю. Так я внутренне настраиваюсь на работу.

Работу мозга надо оценивать не только по интенсивности сознательной работы, а по всей деятельности, которая, возможно, малозаметна, но очень значима. Вам регулярно приходят в голову умозаключения, догадки, мысли по поводу ваших знакомых или касающихся вас событий. Причем многие догадки и мысли, казалось бы, ни на чем не основаны, а оказываются справедливыми. Это результат подспудной работы мозга. Он непрерывно анализирует имеющуюся в его распоряжении информацию и на основании незаметных на первый взгляд и на уровне сознания наблюдений делает выводы. Думаете, это легко? Именно для того, чтобы «приглушить» мозг, заставить его работать менее интенсивно, существуют особые приемы в восточных медитациях.

Мозг, его нейроны работают все время. Вопрос: для чего? У кого-то деятельность мозга в данный момент может быть направлена на то, чтобы не пропустить никого вперед в очереди за пивом, а у кого-то на то, как провернуть миллиардную сделку. Не следует путать интенсивность работы мозга с масштабностью решаемых задач. Описание того, о чем думает человек высокого интеллектуального уровня – банкир, стратег, можно найти почти в любом романе. Его мысли дисциплинированы, более-менее логичны. А вот описать «самокопания» недовольного судьбой маленького человека – задача гениального писателя. Но и тот и другой используют свой мозг.

Прежде чем начинать рассуждать о сверхвозможностях, необходимо понять, что человеческий организм построен на сбалансированности. Любое отклонение от баланса – само по себе болезнь. И слишком маленький, и слишком высокий рост с физиологической точки зрения ненормальны и могут стать причиной осложнений. Так, при росте более двух метров чрезмерно возрастает нагрузка на опорно-двигательную систему. Люди, чрезвычайно сильные физически, обычно малоподвижны, не очень ловки и выносливы; для марафонцев типичны проблемы с сердечно-сосудистой системой. К нормальной жизни оптимально приспособлен именно средний человек – в меру тренированный (к значению тренировки мы еще вернемся), в меру сильный, но обязательно разносторонний.

Сходным образом обстоят дела с возможностями мозга. Конечно, и здесь многое определяется генетикой и развитием. Если ребенок не получает, к примеру, некоторых аминокислот (в его рационе отсутствуют определенные продукты), его мозг просто не в состоянии полностью сформироваться. Но это в общем-то понятно. Отсутствие ядов и свободное поступление нужных веществ – необходимые условия нормального развития. Необходимые, но недостаточные. Как бы хорош ни был мозг, его возможности надо еще воспитать.

В 1975 году я готовился к сдаче кандидатского минимума. Такие экзамены (в том числе по философии), по-моему, не отменяют только потому, что будет некуда девать преподавателей. Так вот. На семинаре я, на основании прочитанной статьи, сказал именно то, что было написано выше. Умный и приятный профессор возразил мне, что этого не может быть, что у всех людей мозг развит вне зависимости от того, голодали они или нет. И вежливо сказал: «Это партийная точка зрения». Чтобы я по глупости не начал спорить с линией партии.

Хотя и здесь все непросто. Вот вам задача: вы знакомы с беременной женщиной, которая уже имеет 8 детей. Двое из них слепые, трое глухие, один умственно недоразвитый, сама она больна сифилисом. Посоветуете ли вы ей сделать аборт? Если да, вы только что убили Людвига ван Бетховена. Именно в такой семье родился великий музыкант.

Каждому из нас при рождении дается определенный капитал. Это наши потенциальные возможности. Мы не сразу их распознаем. Одни раньше, другие позже. В младенчестве Моцарту пророчили карьеру музыканта. Тренеры спортивных школ (в Риме их называли ланистами, они тренировали гладиаторов) начинают очень рано отбирать чемпионов. С другой стороны, сколько мы знаем случаев, когда непримечательный человек становится прекрасным менеджером. Говорим: кто бы мог подумать!

Внутренний капитал бывает двух типов – готовый к использованию, как у Моцарта, как у Робертино Лоретти, и запакованный, программист назвал бы его архивированным. Его еще нужно распаковать и наладить. У Арнольда Шварценеггера были все предпосылки, чтобы сконструировать свое тело. Но если бы он не работал упорно на тренировках, то из него ничего не вышло бы.

Значит ли это, что мы с рождения получаем «карму» и далее покорно ей следуем? Нет! Во-первых, необходима работа по развитию способностей. Если бы Моцарту предоставили интернет с социальными сетями, может быть, и не было бы этой музыки. Время от времени мы читаем в газетах сообщения о том, как родители, приложив все силы к воспитанию ребенка с синдромом Дауна, делали из него почти полноценного члена общества.

Другими словами, как хорошо известно, все определяется набором генов и воспитанием – вначале родительским, а потом – самовоспитанием. То и другое важно. Любого генетического уникума можно испортить воспитанием. Начальный капитал можно в разумных пределах преумножить, но, что крайне важно и недооценивается, его можно потерять.

Подумайте о слове, которым мы часто обозначаем одаренного человека, – «способный», то есть не делающий, а только способный что-то сделать. Я встречал массу способных, но не реализовавшихся людей. Мне посчастливилось поступать в университет в год, когда было сразу два выпуска. Обучение сократили с 11 лет до 10, поэтому одновременно выпускались десяти- и одиннадцатиклассники. Хотя число мест увеличили, но не в два раза, и конкурс был очень высоким. Поэтому, как говорили преподаватели, такой отбор привел к тому, что наш курс считался лучшим за много лет. Были студенты, закончившие спецшколы, знавшие азы высшей математики, были просто очень умные ребята. Большинство ребят из спецшкол потеряли темп. В первом семестре им казалось, что они все знают со школы, а это было не так. Вообще практически все звезды первых курсов перестали сверкать именно потому, что у них не хватило упорства. Впереди шли спокойные и упорные.

Вспомните стандартные слова классных руководителей: он мальчик способный, но… недисциплинированный, неусидчивый; вроде бы и хороший, но из-за каких-то мелочей не достигает высшей планки. Это отношение, эти слова страшны. Они означают, что начальный капитал проматывается, уничтожается, а отношение к этому вполне лояльное. Он же способный – выправится. Может выправиться, если его неусидчивость связана с конфликтом интересов. Если ему неинтересно в школе, но есть другая страсть. Он познает мир по-своему, со своей стороны. Главное – он тренирует мозг.

Может быть, неэтично рассуждать на собственном примере, но я считаю, что кое-чего добился в жизни, значит, мой путь не был совсем неправильным. Я ненавидел школу. Меня хватало только на то, чтобы не вылететь оттуда за неуспеваемость. Но я наслаждался физикой и математикой, очень много читал. Я довольно хорошо знал историю Древнего мира, Средних веков и современную, но меня мало интересовали детали битвы на Марне. Я «распаковал» свой капитал, но нетривиальным образом. Кстати, в дальнейшем это стало скорее моим козырем, чем недостатком.

Человек должен получить хорошее воспитание и образование. Все это понимают. Британские аристократы записывают детей в Итон почти с рождения; в МГУ конкурс больше, чем в рядовой университет. Многочисленными исследованиями доказано, что мозг человека «взрослеет» до 17–18 лет. Поэтому детям не делают определенные операции для лечения заболеваний, связанных с неправильным функционированием участков мозга (функциональный стереотаксис). Младенец не говорит не потому, что не знает языка, а потому, что участки мозга, которые должны обеспечивать речь, еще не созрели. Ему просто нечем говорить. То же касается координации движений. Соответствующие области еще не созрели и не научились правильно работать. Все происходит постепенно, у кого-то быстрее, у кого-то медленнее, но без большого разброса. Каждый новый шаг в развитии ребенка – это совершенствование мозговой системы. Он уже может говорить, но еще не может читать, а считать в пределах десяти может.

И вот тут проявляются амбиции родителей. Надо учить чтению, счету, музыке, хоккею, плаванию и т. д. Прежде всего у ребенка силы ограниченны. Перенапряжение нервной системы чревато неврозом, головными болями. Это может сказаться на здоровье в течение жизни. Но самое главное в другом – у ребенка еще не сформировалась система обеспечения перечисленных действий. Поэтому он научится читать, но плохо. И плохо, может быть, на всю жизнь. Аналогия: на 386-м компьютере можно эмулировать пентиум, то есть на другой базе будут проводиться все вычисления, как на пентиуме. Но это будет поразительно неэффективно. Попробуйте, не заставляя ребенка, подсовывать ему детские книжки с картинками, читать их вслух. Когда он будет готов, то сам или с вашей минимальной помощью начнет читать.

Именно в вузе начинается (или не начинается) настоящий тренинг мозга. В отличие от школы, вы уже не можете сказать, что лекция вам неинтересна. Вы выбрали направление. Если неинтересно – значит, выбрали неправильно. Нельзя только путать «трудно» и «неинтересно». От анатомии черепа можно с ума сойти, но тебя должно греть, что, выучив ее, сможешь перейти на новый рубеж понимания и овладения профессией. Хоккеистам тоже, наверное, не нравится играть блином от штанги вместо шайбы. Но усталость в мышцах после тренировки приносит наслаждение. То же должно быть с усталостью мозга.

Это совсем не предполагает аскетичное погружение в учебу. Мы иногда забываем, что значит понятие «университет». Ключевой смысл здесь – универсальность. Два аспекта – лекции не по теме и развлечения.

Развлечения. Мозг так устроен, что есть разные типы памяти. Вы что-то заучиваете. Часто сначала не понимаете, не видите всей картины. И вдруг все встает на свои места. Это значит, что мозг рассортировал эти знания, положил каждое на свою полочку, наклеил ярлык и пустил в свободное пользование. Поэтому если вы зубрите без остановки, то у мозга просто нет времени на сортировку. Необходимо отвлечься, заняться чем-то посторонним, не думать о науке. И понимание придет. Побочная деятельность (развлечения, спорт) – это не блажь, а нормальный ритм работы.

Лекции не по теме. Одно из очень важных свойств мозга – способность к неожиданным ассоциациям. Есть хороший анекдот. В авиаконструкторском бюро никак не удавалось решить одну проблему. У самолета отрывалось крыло. Были испробованы все подходы. Тогда один из специалистов говорит, что у него есть знакомый старый еврей, который всем дает советы. Сначала его засмеяли, но потом пришлось пойти за советом. Пришли, рассказали о проблеме. Старик спрашивает: что такое самолет и что такое крыло. Привезли на аэродром, показали. Спрашивает, где отрывается. Показали. Совет: сделайте в этом месте несколько маленьких дырочек. Сделали. Крыло перестало отрываться. Конструктор пришел к старику и начал допытываться, как мог человек, не знающий, что такое самолет, решить проблему. Ответ был простой: «Вы очень молодой человек. А раньше в хороших домах была такая бумага – пипифакс. На ней были дырочки, чтобы отрывать листочки. Так вот, она никогда не рвалась по дырочкам».

Есть лекции, которые надо запоминать и заучивать. Например, анатомию нужно знать досконально. А есть истории, которые рассказывают вам, что какая-то задача (неважно, математическая, медицинская, нравственная) решена. И если надо, вы будете знать, где искать решение. Говорил же Прутков: «Односторонний специалист флюсу подобен». Знание, что где-то есть решение, иногда способно сэкономить годы. Взрыв атомной бомбы доказал, что ее создание возможно, и в корне изменил стратегию разработки.

Поступили, выучились, окончили – работаете по специальности. И как часто блистательный студент превращается в скромного клерка или вечно младшего научного сотрудника! Почему? Да потому, что если лежать на печи, то мышцы атрофируются. Часто выпускник не понимает, что университет и рабочее место – принципиальная разница. В университете была задача обучиться, повысить уровень. На работе задача – выполнение плана. Если не повезет с руководителями, то никто не будет обращать внимание на развитие молодого специалиста. Единственный выход – помогай себе сам. Читай, старайся участвовать в конференциях (как правило, участие в конференциях идет в зачет коллективу). Самое главное – общайся с продвинутыми коллегами. Очень трудно найти место в престижном коллективе, но как директор с большим стажем, могу сказать, что еще труднее найти хорошего сотрудника. Поэтому будьте уверены: если вы покажете себя с хорошей стороны, вас возьмут. Дерзайте.

Мозгу необходимы постоянные тренировки. Чаще бывайте на диспутах, в компаниях, где люди спорят. Зачем? Мозг запоминает алгоритмы действий. Простейший пример – вождение машины. Вы осваиваете последовательность действий и дальше ведете ее на автомате. Как спортсмену нужна ежедневная тренировка, так и мозгу нужно тренироваться. В конце 1960-х появились вопросники Айзенка (20), тесты на IQ. Там за полчаса нужно было решить максимальное количество логических задачек. В зависимости от этого вычислялось место на шкале. Вся наша группа заняла место вне шкалы с большим отрывом. Это что? Мы были такие умные? Нет, просто нашей ежедневной задачей было решение похожих примеров, и в наших мозгах сложился устоявшийся алгоритм.

Если вы пренебрегаете тренировкой мозга, то исчезают не только алгоритмы, которые вырабатывались, например, в студенчестве. Что много страшнее – исчезает способность к созданию алгоритмов. Вам будет все труднее и труднее освоить компьютер, современный телефон. Для решения задачи образуется большая распределенная система нейронов. Система сложная, и тем сложнее, чем труднее задача. Если у мозга есть привычка к формированию системы, то он это делает относительно легко, если нет – мучительно и нудно. Любые нестандартные действия способствуют формированию таких систем. Это чтение умных книг, о которых нужно поразмышлять, это споры, где нужно придумывать ходы и аргументы.

Некоторые привычки крайне вредны. Например, полная погруженность в работу. Да, бывают дела, когда надо держать в голове большой массив информации, и прерывания недопустимы. Отключайтесь от внешнего мира, но не слишком надолго. Нужно приучать себя к прерываниям: чей-то звонок, оперативная справка и т. п. Почему? Да потому, что это формирует гибкость мозга. Он приучается сосредоточиваться, хранить необходимое в оперативной памяти. В конце концов, тренирует эту самую оперативную память. Не создавайте себе суперкомфортных условий. Живите с напряжением, и будете дольше сохранять работоспособность и молодость.

Некоторые тяжелейшие заболевания мозга лечат, как мы уже знаем, с помощью электродов, на длительное время имплантированных в мозг. С этих электродов иногда удается регистрировать импульсы отдельных нейронов и их популяций. Мы занимались этим многие годы, и, хотя никогда не публиковали результаты в научной литературе, каждый из наших сотрудников по виду активности мог определить интеллектуальный уровень пациента. С другой стороны, данные Московского института мозга, некогда созданного специально для исследования деятельности великих людей, показывают, что у них не было морфологических отличий от нормы. Это не значит, что гением может быть каждый. Было нечто неуловимое в строении горла Шаляпина, однако нормальный средний человек вполне может добиться неплохих результатов, если будет учиться пению. Вспомните русскую аристократию: не спеть в салоне было просто стыдно. То же и с мозгом: не так важно иметь много нейронов (как известно, самый большой объем мозга имеют дебилы), надо уметь ими работать. Наращивать следует не массу, а умение – постоянно решать жизненные задачи, не откладывать ничего на потом, стараться найти новые подходы даже к решению типовых задач.

Идея об умственной гимнастике не нова. В прекрасно отлаженной старой образовательной системе (особенно в классической гимназии) этому уделялось много внимания. Казалось бы, зачем заучивать наизусть длинные тексты на забытых языках? Но благодаря этой «бессмысленной работе» наши бабушки, окончившие школы до революции, обладали тренированной памятью. Помню, как моя бабушка, выпускница института благородных девиц в Вильно (см. «Дорога уходит в даль» Александры Бруштейн), идя по улице во время международного молодежного фестиваля, переводила мне замечания проходивших мимо французов, хотя лет сорок не слышала этот язык!

Другой вид гимнастики для ума – переписывание. До сих пор помню, как ненавидел домашние задания, когда надо было переписывать огромные упражнения. Однако известно, что развитие мелкой моторики рук полезно для мозга. Подобную роль играет и устный счет.

В последние сто лет люди стали меньше двигаться, но на это быстро обратили внимание: современный человек приезжает на машине в фитнес-центр и старается там скомпенсировать дефицит движения. Мы увеличиваем число часов физкультуры в школе и в своей взрослой жизни – но при этом уменьшаем активность мозга. Никто в здравом уме не скажет: «Зачем заниматься бегом и спортивной ходьбой, когда есть автомобиль?» Предложение взять калькулятор и не затрудняться устным счетом кажется нам вполне естественным. Зачем помнить наизусть цитаты, если все можно найти в интернете? Зачем читать книгу – проще посмотреть экранизацию… На самом деле беда уже у ворот: мы не оглупляем наших детей, мы упрощаем их разум.

Кино дает фабулу и губит фантазию. Вы уже не можете представлять себе образы миледи и д’Артаньяна. Это однозначно Терехова и Боярский. Мы переключаем детей с размышлений на действие. Ребенок может пересказать сюжет, и то не всегда. Но спросите у него, почему герой поступил так, а не иначе, и он, скорее всего, не сможет сформулировать мысль. Стоит подробно остановиться на необходимости чтения глубоких книг. Чтение не может заменить никакая другая деятельность. Только книга дает квинтэссенцию мирового опыта. Человеку никогда не накопить столько опыта, сколько содержится всего в нескольких хороших книгах. Умная книга организует системную работу мозга; нужно не только понять, что произошло, но и почему.

Мы отучаем детей от рефлексий. Рефлексия первого порядка: что он думает обо мне, почему он так поступает? Второй порядок: может быть, я делаю что-то не так, поэтому он так поступает? А ведь это было в школе. В Оксфорде и Кембридже студент регулярно должен писать эссе о своем отношении к чему-либо.

А теперь еще натаскивание вместо обучения. Заставляют заучивать, а не понимать. Даже в Средневековье школяры старались понимать. Мало кто знает, как на самом деле звучит поговорка «Повторенье – мать ученья». Это только первая часть. А вторая – «…и прибежище ослов».

Итак, цена, которую надо платить за полную реализацию своих способностей, – тренировка. Ежедневная, без поблажек. Это не вся цена, но ее необходимая часть.

Поговорим немного о том, как измерить эти способности. Сейчас ученики, родители и учителя помешаны на тестировании, на всякого рода экзаменах. Мне кажется, мы переоцениваем их роль. Да, есть люди (их немного), настолько талантливые от природы, что они играючи сдают экзамены. Однако иногда эти же самые люди заваливают школьный курс просто потому, что им он неинтересен. Поэтому результат экзамена далеко не всегда показывает истинный уровень школьника или студента. И не зря тем, кто занимается подбором кадров, рекомендуют не брать золотых медалистов. Условно говоря, золотой медалист – или гений, или зубрила. Нормального человека что-то привлекает больше, что-то меньше; у него есть и пятерки, и четверки. Возможно, гений и неинтересный предмет сумеет сдать на пять. Но статистически маловероятно, что перед вами стоит гений. Их все-таки мало. Значит, с большой вероятностью – зубрила, которого ничего особенно не интересует.

Теперь о тестах. Их значение сейчас тоже преувеличено. Конечно, в некоторых случаях тестирование необходимо. Летчик-истребитель обязан обладать определенными психофизиологическими качествами, их отсутствие – это профнепригодность. Это очевидно. Но существуют ли тесты, которые позволяют определить, насколько данный человек умен? Известна история, возможно апокрифическая, о встрече Эйнштейна и Эдисона. Гениальный физик не смог ответить ни на один пункт из вопросника великого изобретателя.

Я хорошо помню, как смаковали в нашей прессе ошибки Рональда Рейгана: он мог перепутать страны, в которых бывал с визитами. Однако он считается одним из великих американских президентов. Вспомните, как тайком, на кухнях, издевались над Брежневым. Президентам вообще не везет: все время публикуют новости об их низком IQ, об их ошибках. Почитайте о Буше: ну прямо дебил какой-то. (Правда, публикующие это люди не задаются вопросом: как же такой дебил дважды проходил в президенты?) Что же, людьми правят посредственности? Очевидно нет. Просто для них стандартные тесты не подходят. Тест определяет развитие способностей и знаний для определенной деятельности, но деятельность внизу пирамиды и вверху ее принципиально разная, и далеко не все тесты это учитывают.

Хорошему лейтенанту очень трудно стать маршалом, и не только потому, что много конкурентов, но и потому, что требования к характеру, поведению и стилю мышления младшего офицера и генерала различны. Многие широко распространенные тесты рассчитаны, образно говоря, на десятиборца. Мы уже поняли, что оптимально приспособленный к жизни человек должен уметь хорошо делать многое. Но десятиборцы не показывают рекордов в отдельных видах. А уж чемпиону по спринту или по штанге никогда не занять высокого места в десятиборье. Для нормальной карьеры нужен социальный лифт. Если лейтенант предложит нестандартное решение, позволившее выиграть ситуацию, его должны заметить и досрочно повысить. Следовательно, прежде чем проходить тесты, определите цель. Условно говоря, поймите, стремитесь ли вы к Нобелевской премии или к выигрышу в телевизионной викторине вроде «Своя игра» или «О, счастливчик». Определившись, не тревожьтесь, если в каких-то тестах не будет высших баллов. Это просто не ваш «вид спорта».

Казалось бы, я себе противоречу: ведь я только что говорил о многоборье. Да, многоборцем должен быть статистически средний. На практике каждый многоборец в чем-то сильнее, в чем-то слабее. А вот что касается «генералов» (лидеров не только военных или политических), то им приходится платить особую цену: приобретая, в то же время что-то терять.

Мы подошли к вопросу о цене сверхвозможностей. Практически все чемпионы олимпийского уровня – нездоровые люди. Их рекорды связаны с запредельной мобилизацией сил организма; это даром не проходит. Платой за медаль в восемнадцать лет часто становится инвалидность в сорок. На тренировках мастеров тренеры требуют достижения так называемой блокады пучка Гиса – сердечного заболевания, которое сегодня позволяет пока еще внешне здоровому и сильному (а на самом деле уже больному) спортсмену показывать сверхъестественную выносливость и невероятные результаты. Отключаются защитные механизмы, которые обеспечивают долгую и здоровую жизнь. Человек работает на износ, не думая о будущем.

Принцип сбалансированности применим и к мозгу. Существуют люди, которые никогда не спят. Как ни странно, им нельзя водить машину. Отсутствие нормального сна они компенсируют тем, что засыпают на секунду-другую. А за секунду, между прочим, автомобиль проходит около 20 метров.

Кстати, и сами по себе сверхспособности – не всегда благо. Возьмем, к примеру, ту же память. Мгновенно и навсегда сохранять в голове огромные объемы информации – это великолепно. Но и способность забывать – великая способность. Представьте себе, что один из супругов помнит обо всех семейных скандалах, психологических травмах, поражениях. С такой памятью трудно жить. Однако умение не запоминать лишнего полезно не только в личной жизни: как ни парадоксально, оно может способствовать мышлению. Вспомните великого сыщика Шерлока Холмса, который избегал ненужных знаний. Есть теория, что каждый человек запоминает все, что воспринимает. Проблема лишь в том, как вспомнить нужное в нужный момент. Как это происходит, мы еще до конца не знаем, но как это облегчить – знаем. Тренировка мышления. С подобным явлением сталкиваются все, кто работает на компьютере: диск объемом 500 гигов можно заполнить очень быстро, но как потом найти нужный файл? Поэтому правильная организация важнее объемной памяти. Тот, кто помнит все, зачастую мало что может использовать: он завален информацией.

Пока все случаи выдающихся возможностей человека вели к потерям в будущем или даже в настоящем. Это связано именно со стабильностью человеческого организма. Почти любое отклонение от стабильности, от заданного порядка не приводит к благу. Понять это можно, если предположить, что в результате эволюции (или в силу иных причин) создано экстремально хорошее, оптимальное устройство. А это значит, что любое отклонение от оптимальности приведет к ухудшению его функционирования. Может быть, большие переделки и позволят найти другой максимум: новый организм будет обладать другими свойствами, не приводящими к деградации. Но мы пока не знаем, возможна ли такая переделка, а отклонения от существующего оптимума заведомо плохи. Отсюда следует вывод: сверхвозможности, по идее, должны быть запрещены на биологическом уровне. Запрещены именно стремлением мозга и организма к сохранению гомеостаза, к сбалансированности.

Например, телепатия: есть она или нет? С теоретической точки зрения я не вижу принципиальных ограничений; но практически она невозможна, поскольку сделала бы невозможным существование высокоразвитых форм жизни. Представьте себе, что заяц, прячась под кустом, думает: «Волк, волк, не найди меня». Волк это дело слышит… и далее все ясно. О человеческом обществе и говорить не приходится. Юноша подходит к девушке с вопросом: «Который час?» И тут же получает по морде… Впрочем, о катастрофических последствиях полной искренности для индивида и социума на страницах этой книги сказано достаточно.

Вот еще пример. Сейчас даже в серьезных научных журналах публикуются работы о возможности выхода души из тела. Однако это происходит только в критических состояниях, например когда человек при смерти. Почему? Когда жизнь угасает, нарушается согласованная работа различных систем. Их еле-еле хватает на самообеспечение, но уже не на взаимодействие. И тогда, возможно, перестают действовать некоторые запреты и ограничения. К сожалению, у нас нет реальных планомерных исследований этих феноменов, что понятно. Когда человек умирает, врачи-реаниматологи пытаются его спасти, а психофизиолог со своими приборами будет совсем некстати. (И все-таки в последние годы кое-что делается, и мы подробнее поговорим об этом в одной из следующих глав.)

Нас часто спрашивают, встречались ли мы со сверхвозможностями человеческого мозга. Однажды, стимулируя одно из подкорковых ядер в процессе лечения очень тяжелого заболевания мозга, один из моих учителей, профессор Владимир Михайлович Смирнов, увидел, как больной буквально на глазах стал раза в два «умнее». В два с лишним раза увеличилась его способность к запоминанию. Скажем так: до стимуляции этой вполне определенной точки мозга больной, как и положено в норме, запоминал 7 ± 2 слова (из названных), а сразу после стимуляции – 15 и больше. Помня железное правило «Каждому больному – только то, что надо именно ему для лечения», мы не стали заигрывать с джинном, выглянувшим из бутылки, и заставили его вернуться обратно – в интересах пациента. А ведь это была артифициальная, искусственно вызванная сверхвозможность!

Подобные наблюдения могут быть ответом на еще не сформулированный здесь вопрос: что и как обеспечивает сверхвозможности? Ответ и ожидаемый, и простой: в обеспечении интеллектуальных сверхвозможностей важнейшую роль играет активация определенных мозговых структур и, вероятно, что насторожило, перекос в активности. Ответ простой, ожидаемый, но неполный. В описанном случае стимуляция была короткой, феномен «не застрял». Мы тогда боялись возможной расплаты за эту сверхвозможность, так внезапно раскрывшуюся, причем не в реальных условиях озарения, а полууправляемо, инструментально.

Таким образом, что мы знаем о сверхвозможностях и их возникновении? Во-первых, у некоторых людей это врожденные качества (в этом случае мы часто говорим о таланте или даже гении). Во-вторых, при определенных условиях, в оптимальном эмоциональном режиме они могут проявляться в форме озарений и сопровождаться изменением внутреннего режима времени. В-третьих, сверхвозможности иногда проявляются в экстремальных ситуациях, также, по-видимому, с изменением режима времени. Наконец, в-четвертых, самое важное: они могут формироваться при специальном обучении, в частности при постановке сверхзадачи.

Можно ли развить в себе сверхвозможности? Какие-то – да. В свое время в прессе обсуждался феномен Розы Кулешовой – женщины, которая, по ее собственному утверждению, видела пальцами, причем даже сквозь предметы, например читала письмо, проводя пальцами по конверту. Тогдашний директор Ленинградского физтеха академик Б.П. Константинов создал специальную группу, которая пыталась выяснить, за счет чего она видела. Группа ничего не обнаружила, но за это время Константинов научился различать пальцами число очков на перевернутых костяшках домино!

Как объяснить, почему сверхвозможности проявляются редко (если вообще проявляются) и чаще всего – в экстремальных ситуациях? Существует в мозге механизм, вероятно, тот же детектор ошибок, который следит и за тем, чтобы возможности оставались нормальными. Как уже упоминалось, современные мощные автомобили снабжены электронным механизмом, который ограничивает максимальную скорость, например до 250. Машина может и больше, но нельзя, потому что это опасно. Так же опасными могут оказаться и сверхвозможности мозга. Возьмем один из самых близких к нам по времени примеров – жизнь и раннюю смерть Владимира Высоцкого, который, несомненно, обладал сверхвозможностями, которые «сожгли» (в буквальном смысле, если говорить об энергетике) его организм.

Пушкин. Его ранняя смерть была практически запрограммирована. Мало кто знает, что он около сорока раз вызывал соперников на дуэли. Причем он не был бретёром – просто чрезвычайно тонко, болезненно чувствовал. А если бы не чувствовал, то и не было бы «Евгения Онегина». Причем это касается не только уникальных случаев, таких как артистическая или научная гениальность либо способность перемножать в уме шестизначные числа. Мы уже видели, что индеец Аляски или житель высокогорья может пойти на сверхвозможность – переехать в город и окончить университет. Однако в новом окружении все его адаптивные возможности будут предельно напряжены, он может стать прекрасным рабочим или инженером, но умрет, не дожив до сорока лет.

Если плата за развитие возможностей в пределах нормы – тренировка и здоровый образ жизни, то цена сверхвозможностей – гипертрофия какого-то одного качества за счет других и, возможно, преждевременная смерть. Можно ли с этим бороться? Вероятно, да. Если целенаправленно развивать какие-то сверхвозможности, то, может, мы и сумеем сделать их безвредными для человека. Но мне кажется, что это маловероятно.