Немного позже часа

 

Вскоре после часа Софи всё ещё чувствует усталость. Более-менее трезвой она себя уже ощущает, но до настоящей бодрости ещё далеко. Сегодня боксёрской груше в спортзале на Кё придётся обойтись без неё. Софи зевает и свайпает вправо. Ставит вариться кофе и свайпает влево. Сидит на унитазе — снова вправо. Вправо. Вправо. Трижды влево. Потом опять вправо. Примерно через двадцать минут кофе выпит, Софи одета. Свайпов вправо к этому моменту тоже наверняка набралось добрых тридцать.

Пора посмотреть на улов. Впечатляющий. Разумеется. Аккаунт в Tinder показывает добрых двадцать новых мэтчей. Судя по опыту последних шести недель, это практически все, кто понравился ей самой и кому приложение уже успело показать её. Как Софи тем временем поняла, недостающие десять — в основном те, кому Tinder просто ещё не дал возможности её обнаружить. В итоге показатель легко держится на девяноста процентах и продолжает расти.

На миг она не может удержаться от улыбки. Конечно, речь всего лишь о приложении для знакомств, а не о профильном курсе математики или упражнении по спортивной гимнастике на международном юношеском турнире в Гааге. И всё же типичное мышление Малеров сидит в ней слишком глубоко: если есть соревнование, его нужно выиграть. Если соревнования нет, всё равно нужно быть лучшей. Сказать, что Софи выросла с такими установками, было бы милым преуменьшением. Фанатики BioNTech даже после пятой прививки от ковида для верности были хуже привиты на всю жизнь, чем Софи после, по ощущениям, всего шести лет детства.

А затем, с таким серьёзным шагом в развитии, как поступление в начальную школу, ей пришлось выполнять ещё и представительские обязанности в интересах семьи. Мило выглядеть на приёмах. Радовать гостей фортепианными этюдами Моцарта. Не слишком затмевать брата Патрика, который был на четыре года старше и куда хуже приспособлен к таким задачам. Короче говоря, Софи должна была выдавать результат. Она ведь дочь Эрнста Малера — сначала самопровозглашённого, а после международного прорыва его фирмы действительно признанного адвокатского гения. Уже не только в собственных глазах.

Её роль была проста и ясна. Софи — нечто совершенно особенное. Принцесса и машина по выдаче результатов. И все, будьте добры, должны это заметить. Два десятилетия спустя на первый взгляд это уже не имеет значения. Софи давно звёздный адвокат с собственным громким именем и соответствующим умением себя подать. Но старым моделям она всё равно подвержена. Мало что показывает это яснее, чем ежедневное безумие в Tinder. Причём она это понимает. И наслаждается. А почему нет?

Пока Софи набирает номер Пирло, в кофейнике булькает вторая порция кофе. Она давно переняла у него умение сварить для себя удачную смесь, хотя её вариант куда меньше повышает риск острого инфаркта, чем чёрное адское пойло, которое постоянно варит он.

— Ну что, вернулась в мир живых?

Софи закатывает глаза. По-дедовски звучит не только реплика Пирло. Вся его манера держаться движется в том же направлении. Утром было так же. На миг возникает мысль: что было бы, если пришлось выбирать между депрессивной версией Пирло и версией с шармом пожилого господина? Она быстро договаривается с собой, что ужасны обе. И уже поэтому что-то решительно должно измениться. Только, строго говоря, это ясно ей уже несколько недель. Вану тоже. А у Пирло ничего не меняется. Во всяком случае, к лучшему.

— Конечно, я бодра и в форме, — легко отвечает она, просто чтобы что-то сказать.

— Телевизионный клоун ещё там?

Софи чуть улыбается. Пирло никак не может оставить эту тему в покое. Что немного мило, но вообще-то ещё и немного назойливо. И именно поэтому в итоге немного тревожно.

— Его здесь нет. И не было.

— Потому что в конце концов ты оказалась разумной молодой женщиной и вернулась домой одна.

— Потому что мы были у него. И очень бурно занимались сексом.

Пирло смеётся так весело, словно ему переехали ногу. Танком. Как минимум. Улыбка Софи становится значительно шире, хотя, позволь она себе об этом задуматься, сама не смогла бы точно объяснить почему. Тем лучше, что сейчас речь вообще не об этом.

— Как обстановка в конторе?

Пирло мгновенно цепляется за новую тему. Вероятно, с облегчением: историю с Майхоффом можно отложить. Хотя бы ненадолго. На этот миг.

— Довольно хорошо.

Он отпивает кофе. Софи смотрит на часы. Немного за половину второго — вероятно, время третьего эспрессо за день. Затем она слышит, как настроение Пирло тоже поднимается.

— У нас новое дело.

Это мгновенно меняет атмосферу. Софи нравится. И она знает, что Пирло тоже. Что бы ни происходило между ними и что бы между ними ни стояло, одно их точно объединяет. Дела. Судьбы. Истории. Возможно, ни Пирло, ни Софи не чемпионы мира по разговорам о чувствах. Даже то, что произошло, когда в деле Малики Софи внезапно вызвала в свидетели возлюбленную Пирло Алену и основательно разнесла её показания, после чего Алена выбежала из зала суда и бесследно исчезла — если только кто-то не помог ей исчезнуть, — они после этого не обсудили ни единым словом.

Несколько дней оба очень отчётливо ощущали абсурдность происходящего. Снаружи, в СМИ, дело и его впечатляющий поворот, поражение Пирло и эффектное, словно из кино, выступление Софи обеспечивали непрерывный спектакль. В самой конторе, между Пирло и Софи, вся эта история не играла ни малейшей роли.

Оба словно изо всех сил старались просто не замечать случившегося и замолчать его насмерть. Поначалу Софи даже удивляло, насколько легко ей это удаётся. Затем она признала, что просто соскользнула в привычный для её семьи режим: терпеть и не обсуждать. Возможно, отношение родителей к трагической смерти брата объяснялось не только эмоционально отупевшей оторванностью от жизни крупнокапиталистической элиты. Может быть, у Малеров это просто было в генах. А для всего остального в крайнем случае всегда оставался доктор Новинчак.

Софи довольно быстро настроилась просто пересидеть всю катастрофу с Аленой. Неожиданное развитие обеспечил Пирло: в некотором смысле он последовал примеру своей бывшей возлюбленной и просто перестал появляться. Но сейчас это, конечно, не важно. Потому что есть новое дело. А новое дело — как новая жизнь. Нананананана.

— Рассказывай!

— Сейчас. Сначала мне нужен ещё один кофе.

— Тогда я пока быстро приму душ.

— Ещё вопрос, кому что нужнее.

— Это ты у нас начал с задержек, дорогой мой.

Он зевает в трубку.

— Возможно. Но не так-то просто снова привыкнуть ко всем этим буржуазным часам и категориям.

Она смотрит на часы.

— Немного за два.

— Именно.

Оба смеются. Софи закрывает глаза. Наслаждается мгновением. Лёгкостью. Нормальностью. Она не строит иллюзий. Из-за всей этой истории с интриганкой-русской Пирло здорово досталось. До конца ещё далеко. Тем приятнее, что сейчас всё иначе. Пусть даже ненадолго.

Пирло возвращает её из мыслей.

— Тогда марш в душ, госпожа адвокат Малер.

— Слушаюсь, господин доктор Пирло.

— Перезвоню через десять минут.

И он отключается. Но Софи всё равно рада.

За все последние недели Пирло ещё ни разу не был по-настоящему собой.

А в какой-то момент приходится брать то, что дают.

Отправить