Среда, 5 апреля, десять часов

 

И вот настал момент. Предстоит допрос Майхоффа. Пирло приезжает к суду за полчаса до начала и всё это время слоняется на другой стороне улицы, низко натянув на лицо бейсболку Atlanta Braves, и наблюдает, как в ход пускают тяжёлую артиллерию. Конечно, на процессе Марле́не фон Шпет тоже было многолюдно. Но всё-таки тогда речь шла о дюссельдорфской знаменитости, местном колорите и всём, что с этим связано. Здесь масштаб совсем другой. Перед зданием стоят телетрансляционные фургоны и общественных, и частных каналов. Репортёрши в элегантных костюмах выстроились вдоль небольшой площади перед входом в суд. В общем, царит возбуждённая ярмарочная атмосфера.

— Впечатляет, да? — спрашивает Швердтфегер, внезапно возникая справа от Пирло.

— Ещё бы.

Некоторое время они просто наблюдают.

— Я такого тоже никогда не видел, — признаётся Швердтфегер. — Откровенно говоря, и представить не мог здесь, в дюссельдорфском суде. Даже с учётом процесса по делу Майданека, Вампира из Дюссельдорфа или процесса Mannesmann с победным жестом Аккермана. Здесь почти масштаб процесса по делу Loveparade, а для него, между прочим, арендовали целый выставочный павильон.

— Хотя тот процесс проходил в земельном суде Дуйсбурга.

— Вы понимаете, о чём я. — Швердтфегер поворачивается к Пирло. — Полагаю, вы понимаете и то, что весь этот десант здесь не только из-за Клеменса Майхоффа.

— А из-за кого?

— Из-за вас.

— Из-за меня?

Швердтфегер кивает.

— Я слишком давно и слишком хорошо вас знаю, Пирло. Вы прекрасно понимали, что вчера взорвали маленькую бомбу, когда заявили, что управляющий директор Freebree не просто недоступен для комментариев, а исчез.

— Разве?

Швердтфегер тихо смеётся.

— Можете сколько угодно притворяться, будто сегодня утром не читали заголовки. Повторяю: я вас знаю, Пирло. И мне ясно, что вы к чему-то ведёте.

— Правда?

Швердтфегер всё ещё посмеивается. Он явно возбуждён. И почему бы нет? Для скандального журналиста POST сегодня Рождество и Пасха выпали на один день. Как минимум.

— Скоро узнаю, — говорит он. — Но такое… — Он указывает на скопление журналистов и телекамер. — …здесь точно впервые. Совсем другой уровень. По-настоящему крупный. И по-настоящему мощный.

— Да, — отвечает Пирло. Больше сейчас при всём желании ничего не приходит в голову. Да и не требуется. Швердтфегер уже исчез. Что вполне понятно: ему нужно успеть занять хорошее место. А место Пирло уже ждёт. В первом ряду. Там, где будет происходить главное. Где оно просто обязано произойти.

Сегодня. Сейчас. Пирло собирается с духом и тоже направляется к суду.

Отправить