Глава 51
СВЯТЫЕ МЯТЕЖНИКИ

В библейской истории можно найти всё — а значит, и примеры мятежей, вдохновленных святыми пророками и Богом.

Первый из них — бунт Моисея и его народа против царя Египта и уклонение от трудовой мобилизации — Исход. Тут не было «попытки свержения режима», но было явное «неповиновение законной власти».

А вот библейский рассказ о пророке, который организовал свержение царя:

«Елисей пророк призвал одного из сынов пророческих и сказал ему: опояшь чресла твои, и возьми сей сосуд с елеем в руку твою, и пойди в Рамоф Галаадский. Придя туда, отыщи там Ииуя, и подойди, и вели выступить ему из среды братьев своих, и введи его во внутреннюю комнату; и возьми сосуд с елеем, и вылей на голову его, и скажи: „Так говорит Господь: помазую тебя в царя над Израилем“. Потом отвори дверь, и беги, и не жди. И пошел отрок, слуга пророка, в Рамоф Галаадский, и пришел, и вот сидят военачальники. И сказал: „У меня слово до тебя, военачальник“. И сказал Ииуй: „До кого из всех нас?“ И сказал он: „До тебя, военачальник“».

Итак, пророк Елисей (ученики пророка Илии) обращается к Ииую, который является одним из царских военачальников. В это время сам главнокомандующий — царь Иоарам — находится с армией на сирийском фронте.

«И встал он [Ииуй], и вошел в дом. И отрок вылил елей на голову его, и сказал ему: „Так говорит Господь Бог Израилев: „помазую тебя в царя над народом Господним, над Израилем, и ты истребишь дом Ахава, господина твоего, и истреблю у Ахава мочащегося к стене“».

Это интересный эвфемизм мужчины: «мочащийся к стене». Возможно, он обозначает нижний предел предлагаемого геноцида: младенцы, которые еще не могут стоять и писать стоя, резне не подлежат; на этом фоне особенно беззаконно повеление позднейшего царя Ирода, обрекающее на казнь именно младенцев.

«И вышел Ииуй к слугам господина своего, и сказали ему: с миром ли? Зачем приходил этот неистовый к тебе? И сказал он: то и то он сказал мне, говоря: „Так говорит Господь: помазую тебя в царя над Израилем“. И поспешили они, и взяли каждый одежду свою, и подостлали ему на самых ступенях, и затрубили трубою, и сказали: „Воцарился Ииуй!“».

Удивительна легкость, с которой приближенные царя Иоарама переходят к бунтовщику. Как чуть позже и все гонцы, которых царь посылал к нему.

Сам царь в это время вернулся с фронта на лечение, оставив армию в Сирии. Всё же он встает с постели и едет на переговоры с Ииуем, который его и убивает издалека — из лука.

Ииуй входит в город. Из окна дворца выглядывает мать убитого царя — Иезавель. Ииуй кричит: «Кто там еще?» Из окна выглядывают два или три евнуха. Ииуй говорит им: «Выбросьте ее из окна». И те опять же охотно это делают.

В соседней Самарии жили 70 царевичей — дети предыдущего царя Ахава и Иезавели.

Ииуй написал их воспитателям: «Если вы мои и слову моему повинуетесь, то возьмите головы сыновей государя своего, и придите ко мне завтра в это время в Изреель. Царских же сыновей было семьдесят человек; воспитывали их знатнейшие в городе. Когда пришло к ним письмо…»

Ну, понятно, и они тоже поспешно предали своего недавнего властелина и перешли на сторону узурпатора: «…они взяли царских сыновей, и закололи их — семьдесят человек, и положили головы их в корзины, и послали к нему в Изреель. И пришел посланный, и донес ему, и сказал: „Принесли головы сыновей царских“. И сказал он: „Разложите их на две груды у входа в ворота, до утра“».

«Поутру Ииуй вышел, и стал, и сказал всему народу: „Вы невиновны. Вот я восстал против государя моего и умертвил его, а их всех кто убил? Знайте же теперь, что не падет на землю ни одно слово Господа, которое Он изрек о доме Ахава; Господь сделал то, что изрек чрез раба Своего Илию. И умертвил Ииуй всех оставшихся из дома Ахава в Изрееле, и всех вельмож его, и близких его, и священников его, так что не осталось от него ни одного уцелевшего“. И сказал Господь Ииую: „За то, что ты охотно сделал, что было праведно в очах Моих, выполнил над домом Ахавовым всё, что было на сердце у Меня, сыновья твои до четвертого рода будут сидеть на престоле Израилевом“».

Мы читали Четвертую книгу Царств, главы 9–10.

И это ответ на вопрос о том, а точно ли Библия всегда велит слушаться власть, и нет ли там примеров восстаний. Как видим, в ней есть рассказ про библейского пригожина, который, впрочем, оказался более яйценосен, чем нонешний… И просто фиксируем: в Библии есть не только «войны Яхве», но и «мятежи Яхве» — священные революции с религиозными мотивами и по призыву пророков. Причем количество крови не убывает в зависимости от того, религиозна ли эта война (революция), или нет.

Кроме этого, православные включают в состав Библии три Книги Маккавеев. А это и есть рассказ о восстании евреев против наследников Александра Македонского. Лидеры восстания (братья Маккавеи) были убиты.

Писатели ранней Церкви, напр. Григорий Богослов (Слово 10), Иоанн Златоуст (О святых Маккавеях; О Елеазаре и семи отроках), Амвросий Медиоланский (Об Иакове и блаженной жизни. 10–12), Августин (Слово 300 и 301), относили их к числу пострадавших за Христа.

Память 7 братьев Маккавеев входит в церковный календарь. В Русской Церкви вслед за Церковью византийской был установлен день памяти мучеников — 1 авг. (14 авг. по н. с.), причем «Маккавеи внесены в святцы ранее всех ветхозаветных святых». Служба св. мученикам Маккавеям присутствует в слав. Минеях с XI в. Она озаглавлена «Месяца августа в 1 день святых мученик седми братии по плоти Маккавеи, учителя их Елиазара и матери их Соломонии» и часто объединяется со службой Происхождению честных древ Животворящего Креста. Стихира мученикам начинается: «Закона верх, седми столп возвышен, мучительство не поколеба, ибо скотский гонителя гнев мужескии претрьпевше, тело предавше секущим, благородныя юноша и братия, Моисийским преданием хранителие…»

Восстание началось с того, что священник Маттафия, отец «семи отроков», «убил мужа царского, принуждавшего приносить жертву» (1 Макк. 2, 25). «Его сын Иуда преследовал беззаконных, отыскивая их, и возмущающих народ его сожигал» (3, 5). «Хотя они заперлись от него в башнях, но он ополчился против них, предал их заклятию и сожег огнем башни их со всеми, бывшими в них» (5, 5). «Иуда со своим войском вдруг направил путь свой в пустыню к Восору и взял этот город, и избил весь мужеский пол острием меча, и взял все добычи их, и сожег его огнем» (5,28). «И дошли они до Ефрона. Это был большой город, <…> и сдался город в руки его. И побил он весь мужеский пол острием меча и до основания разрушил город, и взял добычи его, и прошел через город по убитым» (5, 48–51).

Иуда погибает в битве. Его сменяет брат Иоанафан, и тактика террора возобновляется (как нередко бывает у проигравших в обычной войне): «…навстречу вышел жених и друзья его и братья его с тимпанами и музыкою и со многими оружиями. Тогда бывшие с Ионафаном поднялись на них из засады и побили их, и много пало пораженных, а остальные убежали на гору; и взяли они всю добычу их. И обратилось брачное торжество в печаль, и звук музыки их — в плач» (9, 39–41). Ионафана убивают на царском пиру. Его сменяет его брат Симон Маккавей… В общем, там долгая и кровавая история.

А есть ли новозаветные, собственно христианские святые, поддержавшие мятеж?

В истории Византии был свой царственный эталонный мерзавец. Это император Юстиниан Второй.

Когда его свергали в первый раз, это восстание благословил св. патриарх Калинник.

«В том же году Юстиниан был низвержен с престола следующим образом: приказал он Стефану, патрицию и военачальнику, по прозванию Русию, ночью избить народ константинопольский и начать с патриарха. Леонтий, патриций и тогда военачальник восточных стран, муж знаменитый военными подвигами, находившийся под стражею три года. Искренние друзья его — Павел монах из Каллистратова, он же и астроном; Григорий Каппадокиянин, он же охранитель теснин; еще один монах и игумен из Флорова часто навещали его в темнице и принуждали быть царем римским. Но Леонтий отвечал им: я в темнице, а вы принуждаете меня быть царем. Но они говорили ему: не медли. Леонтий, вошедши, отворил темницы, освободил многих заключенных благороднейших людей, от шести и до восьми лет томившихся в оковах, большею частью воинов, и вооруживши их вышел на площадь, восклицая: все христиане к святой Софии; и пославши по всем частям города, приказал восклицать те же слова. Народ в смятении поспешно собирался в купальнице храма. Сам же Леонтий с двумя монахами, своими друзьями, и с некоторыми вышедшими из темницы знаменитейшими мужами, пришел в патриаршеский дом к патриарху. Нашедши и его в смятении от приказаний, данных патрицию Стефану Русию, уговорил его сойти в купальню и провозгласить: Сей день, его же сотвори Господь. Тут всенародно кричали: Вон кости Юстиниана; весь народ вышел на гипподром. С наступлением дня Юстиниана вывели на ипподром и отрезавши ему ноздри и язык изгнали в Херсонес. Народ же схватил монаха Феодота, генерал-счетчика, и Стефана сакеллария Перса, и привязавши к ногам веревки таскали их по площади, и притащивши на бычью площадь сожгли, а Леона царя благословляли» (Феофан Исповедник. Хроника, год 687).

Это ответ на вопрос — бывали ли случаи, когда святые поддерживали мятеж.

Впрочем, это было проявлением не гражданского мужества св. Калинника, а проявление его банального коллаборационизма: он понимал, что восстание уже победило.

Также «рано поутру» сербский патриарх однажды поддержал ночной переворот: «Патриарх, муж, преисполненный национальной гордости, и его ближайшие сотрудники-епископы, подвергались всё большему давлению со стороны англичан и американцев и поддержали правительственный переворот, который произошел через два дня после подписания в Вене решения о присоединении Югославии к трехстороннему пакту Оси 25 марта 1941 года».

А еще была святая царица и мятежница Ирина:

Феофан Исповедник так описывает ее путь к трону в своей Хронике:

«Р. Хр. 789. В сем году царь с матерью своею отправился в Прузию пользоваться теплыми водами; а 7 октября, 5 индиктиона, родился у него сын, которого назвали Леоном. Царь, получа о том известие, оставил мать [свою мать Ирину] на теплых водах со всею царскою свитою и с чиновниками, а сам на быстром корабле возвратился в город. Пользуясь сим случаем, его мать переговорила с начальниками легионов и склонила их дарами и обещаниями низвергнуть сына ее и сделать ее единодержавною; иных она сама улестила, других чрез своих приближенных, и всех привлекши на свою сторону, выжидала только благоприятного дня к совершению своих замыслов.

17 же июня, индиктиона 5, когда царь с конского ристалища возвращался во дворец святого Маманта, вышли против него начальники легионов, чтобы схватить его. Узнавши об этом, он сел в свою ладью и переплыл в Пилас, чтобы бежать в восточную провинцию. Между тем мать, собравши упомянутых начальников, с которыми она сговорилась, вошла во дворец, но узнавши о стечении войска к царю, пришла в великий страх, думала уже послать к нему епископов просить у него честное слово и остаться частною в своем доме; но тайно писала к друзьям своим, которые при нем находились: если вы не успеете в своем деле и не предадите его, каким бы то ни было образом, то я объявлю ему все, о чем с вами говорила. Они убоявшись схватили его во время молитвы, и посадивши в ладью, прибыли в город и заключили его в порфирной зале, а в девятом часу страшно и безжалостно выкололи ему глаза по воле матери его и советников ее».

Житие св. Ирины повествует о том же так: «Царя постигла Божия кара. Мать его, благочестивая царица Ирина, уже давно видела злое и беззаконное житие его; она видела, как сын ее попирает закон Божий и готов воздвигнуть снова иконоборство. Более любя Бога и Его правду, чем своего собственного сына, она, посоветовавшись с главнейшими сановниками, восстала на сына своего, взяла его под стражу и заключила в том дворце, где он родился и который был известен под именем Порфириева дворца. Потом она приказала ослепить его, подобно тому, как пять лет тому назад он ослепил трех братьев своего отца: Никиту, Анфима и Евдоксия. Так царь, получив наказание по своим делам, умер от болезни. А Ирина снова приняла царский скипетр и исправила всё то, что пришло в расстройство в царствование ее сына».

Итак, сыноубийство и цареубийство совершено святой по чисто религиозному мотиву и превентивно (из опасения, что он в будущем откажется от материнского иконопочитания).

В истории России тоже были женщины, которые вступали в заговор с гвардейскими офицерами и даже свергали своих мужей ради того, чтобы взойти на трон. Но они пока не канонизированы. Хотя ведь это так логично: если во святых адмирал Ушаков и фельдмаршал Суворов, то разве не свята их верховная главнокомандующая Екатерина?

Отправить