Глава 23
Когда Николай пришел на службу, Леха был уже на месте. Он как раз наливал себе третью кружку кофе и зевал в четыреста пятьдесят восьмой раз. Хотя служебная «волга» и довезла его до подъезда, поспать Лехе все равно не удалось. В голове было слишком много мыслей, они летали по непредсказуемым траекториям и периодически сталкивались между собой, доводя лейтенанта до головной боли, а под утро, когда он таки сумел ненадолго провалиться в сон, ему приснилось что-то невразумительное и не слишком приятное, и, проснувшись, он был рад, что ничего не запомнил.
— Ты вчера во сколько ушел? — поинтересовался Николай.
— Технически, я ушел уже сегодня, — сказал Леха. — Около часа.
— А пришел когда?
— Как обычно.
— Ясно, — сказал Николай. — Но оно хотя бы того стоило?
— Я уже не уверен, — Леха положил перед Николаем еще одну распечатку.
— И это…
— Мосгаз.
— Ты уверен?
— Да.
— Папа Карло в курсе?
— Примерно с двенадцати тридцати ночи.
— И что он сказал?
— Что надо подождать, пока оно само не рассосется.
— Хм, — сказал Николай.
— Честно говоря, я не понимаю, что с этим делать дальше, — сказал Леха. — Мы знаем, кто убийца, но у него дипломатический иммунитет и без большого международного скандала задержать его не получится. А устроить большой международный скандал нам никто не даст.
— Зато теперь мы точно знаем, что убийства прекратятся, — сказал Николай.
— И это все?
— А разве этого мало?
— Мало, — сказал Леха. — Преступник должен сидеть в тюрьме.
— Мы не в кино, — сказал Николай. — В реальной жизни все намного сложнее.
— Последнее время мне постоянно об этом говорят, — сказал Леха.
— И ты до сих пор не понимаешь, почему?
Николай покрутил распечатку в руках.
— Так-то оно все логично получается, — сказал он. — Профессионал, который специально работал небрежно, чтобы создать у следствия образ дилетанта. Поэтому и способы убийств разные, не удивлюсь, если они эту схему из какого-нибудь реального дела позаимствовали. Поэтому у нас все и не билось — он достаточно опытен, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и не измазаться в крови жертв. И, поскольку теперь мы знаем, что за ним стояла серьезная организация, мы можем предположить, что он не общественным транспортом пользовался, а у него были подготовлены пути отхода. Возможно, и группа прикрытия на каждом адресе дежурила.
— Может быть, ты тогда и про мотив расскажешь?
— Ну, версию о том, что они выбивают «бывших», чтобы нас ослабить, можно сразу признать мертворожденной, — сказал Николай. — Пятая категория для национальной безопасности что есть, что нет, с таким же результатом любых молодых людей призывного возраста убивать можно. Что еще мы имеем?
— Получается, они поручили Абашидзе создать молодежную организацию, а потом стали выбивать ее членов, — сказал Леха. — Они узнали что-то, о чем не должны были узнать? Или испанцы хотели обкатать на них какую-то новую методику, а потом, когда она дала результаты, стали заметать следы?
— Ты всю ночь версии выстраивал, да?
— Типа того. Допустим, изначально Абашидзе использовали втёмную, а когда он начал что-то подозревать, то убрали и его.
— Если его убрали те же люди, почему они ему глотку не перерезали?
— Не знаю, — сказал Леха. — Во всем этом нет никакого смысла.
И эта ситуация Леху, мягко говоря, раздражала. Он нашел убийцу, но, мало того, что ничего не мог с ним сделать, так до сих пор и не понимал, зачем это все было нужно. И ведь не пойдешь и не спросишь, потому что у убийцы дипломатический иммунитет.
— Новые методики в других странах не обкатывают, — сказал Николай. — У испанцев для этого и своих подопытных кроликов хватает, населения у них не меньше нашего, а «бывших» пятой категории в разы больше.
— Ну и что мы будем со всем этим делать?
— Ничего, как тебе вышестоящее начальство и приказало. Другими расследованиями займемся. У нас, между прочим, Ярило по городу ходит.
— Учитывая обстоятельства, я бы его тоже где-нибудь в районе испанского посольства поискал.
— Мысль неглупая, но бесперспективная, — сказал Николай. — К испанскому посольству нам подойти никто не даст.
— А Дельгадо?
— А что Дельгадо? — спросил Николай. — Во-первых, еще не факт, что он тут при делах. Во-вторых, его плотно пасет Первое управление. В-третьих, дипломатического иммунитета у него нет, и, чисто теоретически, мы могли бы его взять, но за что? Он ничего предосудительного не совершил, и я уверен, что никаких компрометирующих его улик мы при нем не найдем. Я согласен с тем, что его визит выглядит подозрительно, но больше у нас ничего нет. Ты стреляешь наугад.
— Потому что меня это бесит, — сказал Леха. — Мы знаем, кто виноват, но не можем даже спросить у него, зачем. Не говоря уже о том, чтобы что-то с ним сделать.
— Полагаю, этот Альварес и сам не знает, зачем, — сказал Николай. — Если ты прав, и события последних дней связаны, то это типичная испанская операция. Они создают давление на нескольких участках, смотрят, где тоньше всего и продолжают давить уже туда для достижения максимального эффекта. Исполнители такого уровня, как третий секретарь, могут и не знать, к чему это все должно прийти.
Дверь открылась, и в кабинет заглянул Бунге.
— Меня до конца дня не будет, — сообщил он. — Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.
— Мы, ежели что, позвоним, — сказал Николай.
— Вы не дозвонитесь, — пообещал Бунге и ушел.
— Он тут, похоже, вообще всю ночь сидел, — сказал Леха.
— Для него это нормально, — сказал Николай. — В дивизию Дзержинского, я так понимаю, теперь тебе ехать уже нет необходимости, а в деле Ярило прорывов не ожидается, так что шел бы ты домой и выспался нормально. Если что, я тебя прикрою.
— Я все равно не засну, — сказал Леха.
— Тогда лежи на диване и пялься в потолок, — сказал Николай. — Это приказ старшего по званию. Сегодня из тебя все равно работник никакой.
— А если…
— Тогда я тебя наберу.
* * *
Бунге смотрел десятичасовой выпуск новостей, когда его телефон издал короткую вибрацию, сообщая о полученном сообщении. Бунге лениво тапнул пальцем по экрану и увидел всего лишь один символ.
Ноль.
— Черт подери, эта бодяга, как минимум, на полдня, — проворчал он.
Но деваться было некуда. Игнорировать сообщения, полученные от этого абонента, было решительно невозможно.
Ответ тоже не требовался, потому что никаких других вариантов сообщение не подразумевало.
Бунге выдрал себя из кресла, нацепил кобуру, набросил поверх нее куртку и сунул телефон в карман. Запирать кабинет он не стал, если кто-нибудь захочет сфотографировать секретные документы, то пусть сначала попробует найти их в этом бардаке.
Однако, следовало известить подчиненных о своем отсутствии, так что Бунге сунул голову в ближайший кабинет и узрел там внука генерала Шубина, о чем-то дискутирующего с Николаем.
— Меня до конца дня не будет, — сообщил Бунге. — Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.
— Мы, ежели что, позвоним.
— Вы не дозвонитесь, — мрачно пообещал Бунге и ушел.
В то место, куда его вызвали, можно было добраться двумя способами: подземным, используя секретную ветку правительственного метро, и наземным, по дорогам общего пользования. Обычно Бунге пользовался специальным поездом, потому что это экономило, как минимум, полтора часа пути в один конец, но сегодня он решил поехать на машине.
Объект находился в сотне километров от столицы, и сначала надо было добраться до другого конца Москвы, и Бунге нашел, что последние теплые деньки весьма подходят для неспешной поездки. Он вывел своего «туриста» из гаража, открыл окно, положил руку на карту двери и закурил сигарету.
Часом времени и тремя сигаретами позже Бунге выехал за пределы кольцевой автодороги, перестроился в крайний левый ряд и притопил педаль газа.
В конце концов, быструю езду любят не только русские.
* * *
Воспользовавшись то ли предложением, то ли приказом Николая, Леха ушел со службы, но отправился он не домой. Он знал, что все равно не сможет нормально отдохнуть, он был взвинчен и раздосадован, он не выспался, он находился в каком-то странном пограничном состоянии, в котором, наверное, не стоит принимать серьезных решений, но Лехе было все равно.
Он направился в ближайший пункт проката автомобилей и арендовал на сутки неприметную серую «ладу-искру» прошлого года выпуска, заплатил за все удовольствие пятнадцать с половиной рублей. Машина была только что вымыта и полностью заправлена, так что Лехе оставалось только сесть за руль и отправиться, куда глаза глядят.
Глаза почему-то глядели в направлении отеля «Москва», и хотя Леха понимал, что ничего из этой затеи не выгорит, решил довериться своим инстинктам. Поскольку, как и большинство жителей столицы, большую часть времени он перемещался на метро, городские улицы Леха знал плохо, так что вбил адрес гостиницы в навигатор и, следуя его указаниям, уже минут через сорок припарковался метрах в пятидесяти от бокового входа в гостиницу.
Если бы у Лехи спросили, что он тут делает и на что рассчитывает, он бы затруднился с ответом, и в то же время его не покидало ощущение, что он все делает верно.
Найдя регулировку руля, он отодвинул его как можно дальше от себя, до упора опустил спинку водительского сиденья и попытался устроиться поудобнее, в то же время не выпуская из вида часть улицы, ведущую в гостиницу дверь и выезд из подземного гаража. Маловероятно, что от сидения здесь будет хоть какой-то толк, но это все равно было лучше, чем пойти домой и бессмысленно пялиться в потолок, лежа на диване, как советовал ему Николай.
Добраться до окопавшегося в испанском посольстве третьего секретаря и, уж тем более, до загадочного и неуловимого Ярило он не мог, зато Дельгадо точно был где-то внутри этих стен, и… Собственно говоря, что должно идти после этого «и» Леха еще не придумал, но сейчас этого и не требовалось.
Пусть его действия были лишены смысла, но, по крайней мере, в отличие от своих коллег, он пытался сделать хоть что-то.
* * *
Бунге остановился на заправке, залил полный бак, взял себе стаканчик кофе и еще пару пачек сигарет, потому как день обещал быть долгим. Вернувшись за руль, он проехал еще около двадцати километров, после чего свернул на неприметную грунтовую дорогу, уходящую прямо в лес. Ночью в области шел дождь, и дорогу слегка развезло, но созданный тогда еще тевтонским сумрачным гением внедорожник этого не замечал.
Спустя пятьсот метров дорога в очередной раз повернула и снова стала асфальтированной, а еще через двести метров Бунге притормозил перед внешним пунктом охраны.
Как обычно, его вышли встречать сразу трое — двое солдатиков с автоматами и офицер с переносным сканером. Бунге продемонстрировал офицеру свое удостоверение, тот убедился, что фамилия полковника присутствует в списке допущенных и расчехлил сканер. Бунге приложил ладонь к устройству, секунд через десять сканер удовлетворенно пикнул и подмигнул зеленым огоньком.
— Можете ехать, товарищ полковник, — сказал офицер и дал отмашку своим.
Они подняли шлагбаум, убрали с дороги ленту с шипами и, в качестве жеста вежливости, отвернули в сторону направленный прямо на машину Бунге установленный в бетонном доте крупнокалиберный пулемет.
Бунге приветливо помахал солдатикам рукой и поехал дальше.
На следующем контрольном пункте ему пришлось подставить под сканер не только ладонь, но и глаз. Часовые осмотрели салон, попросили открыть багажник и проверили днище машины при помощи закрепленного на длинной палке зеркала, и тогда Бунге вспомнил, почему в прошлые разы он предпочитал ездить на поезде.
Следующий пропускной пункт располагался у ворот построенной в лесу секретной военной базы, и Бунге подвергли очередному раунду проверок, включая и ответ на контрольный вопрос, который мог знать только он. Несмотря на предыдущий досмотр, машину попросили оставить снаружи. Бунге запер «туриста», прошел через небольшую калитку и наткнулся на сопровождающего, ждущего его рядом с небольшим элетрокаром.
— Сюда, товарищ полковник.
Бунге вздохнул.
Он и сам прекрасно мог найти дорогу, но на территории этой воинской части действовал отдельный протокол, который нельзя было нарушать.
Электрокар проехал мимо аккуратного ряда казарм, тщательно подметенного плаца и полосы препятствий, которую как раз в это время проходил отряд спецназовцев.
— Погодка неплохая, — заметил Бунге. — Самое то, чтобы нормативы на свежем воздухе сдавать.
Сопровождающий кивнул. Он вообще был крайне неразговорчив.
Электрокар остановился около складского ангара, сопровождающий открыл для Бунге дверь, и они вошли внутрь. За многочисленными контейнерами с армейской маркировкой обнаружилась небольшая отгороженная каморка, а в ней — люк, за которым пряталась ведущая вниз лестница. Сопровождающий открыл люк и сделал приглашающий жест рукой.
Бунге спустился вниз и оказался в тесном караульном помещении, где у него опять проверили удостоверение и всевозможные отпечатки, после чего он наконец-то был допущен к лифту, который увез его куда-то в недра земли.
Бунге вышел из лифта.
Здесь было куда просторнее, чем наверху, в конце концов, сюда приходила та самая тайная ветка метро, и состоящий всего из двух вагонов поезд стоял на рельсах в некотором отдалении. Здесь было светло и свежо, постоянно работающие кондиционеры исправно нагоняли воздух. И здесь, наконец-то, были нормальные люди, а не такие роботы, как наверху.
Начальником сегодняшней смены был майор Кравцов, с которым Бунге был хорошо знаком.
— Привет, Саша.
— Привет, Карл. Как оно там наверху?
— Солнечно, — сказал Бунге. — А как у вас тут внизу?
— Без принципиальных изменений.
Они прошли мимо конечной станции, миновали поезд и оказались перед огромной сейфовой дверью, аналогом той, что стоит в центральном отделении сбербанка.
Майор сунул ключ в скважину и открыл цифровой интерфейс замка. Бунге ввел в него свой личный двенадцатизначный код, который нигде нельзя было записывать. Кравцов вбил свои цифры и нажал кнопку открытия двери, приведя в действие механизм отпирания.
Спустя целую минуту жужжаний и пощелкиваний, огромная, метровой толщины, дверь откатилась в сторону.
— Оставь надежду, всяк сюда входящий, — продекламировал Бунге.
Кравцов хлопнул его по плечу.
За дверью находились просторные апартаменты, которым мог бы позавидовать президентский люкс какого-нибудь пятизвёздочного отеля. Несколько спален, гардеробная, гостиная, столовая, библиотека, целый банный комплекс с бассейном, огромная кухня, оранжерея с постоянным источником искусственного света, собственный кинозал, двенадцать человек обслуживающего персонала в чине не ниже майора КГБ, и единственный постоялец, которого ничего из перечисленного особо не интересовало.
Дверь закрылась, и Бунге оказался в прихожей наедине с женщиной средних лет, носившей военную форму и собиравшей волосы в конский хвост.
— Добрый день, Нина Андреевна.
— Добрый день, Карл Готлибович, — ока указала Бунге на установленный в углу сейф. — Вы знаете правила.
— Конечно, — Бунге вытащил из кобуры пистолет и запер его в сейфе. — Напомните мне о нем, когда я буду уходить.
— Непременно.
Нина Андреевна проводила Бунге в библиотеку и оставила там, сказав, что к нему скоро выйдут. Бунге бывал здесь уже не один раз, и заставленные книгами стеллажи, уходящие под потолок, его мало интересовали. Он сел в кожаное кресло, достал из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках, но закуривать не стал, и принялся ждать.
Через пять минут он услышал негромкое шарканье и в библиотеку вошел призрак.
Бледная тень человека, которым он когда-то был. Он был стар, он носил военный френч без знаков различия, который несмотря на все усилия портных висел на нем, как на вешалке. Он слегка прихрамывал и опирался на трость, его череп был абсолютно лыс и покрыт старческими бляшками, седые усы обвисли, а черты лица практически исчезли под нагромождением морщин, но его глубоко запавшие глаза по-прежнему светились умом и немного сталью.
Бунге встал ему навстречу.
— Ну, здравствуй, Зигфрид, — сказал призрак, и голос его отнюдь не был голосом глубокого старца. — Рад видеть старого друга, несмотря на обстоятельства, которые тебя сюда привели.
— Здравствуй, Коба, — сказал Бунге.
