Глава 17

— Ты хорошо его рассмотрел? — спросил Николай.

— Конечно, — сказал Леха.

— Опознать сможешь?

— Смогу, — сказал Леха. — И портрет нарисовать смогу, как только до компьютера доберусь.

— Когда ты доберешься до компьютера, первым делом тебе надо будет посмотреть на остальных пацанов из списка Абашидзе, — сказал Николай.

Леха покачал головой.

— Не надо. Я уже смотрел, этот парень был не из их числа.

— Уверен?

— У меня прекрасная зрительная память, — сказал Леха. — Если не веришь, то можешь моим преподавателям из «вышки» позвонить. Они подтвердят.

— Не кипятись, я верю, — сказал Николай. — Просто это напрочь ломает нашу версию, что убийца — один из списка.

— Значит, либо Абашидзе о ком-то умолчал по причинам, о которых мы уже никогда не узнаем, либо надо искать другую версию.

— А ведь нормальная была гипотеза, стройная, — вздохнул Николай. — А теперь опять все сначала. Если убийца не из списка, то мы опять не знаем, что его связывало с жертвами.

— Он не из списка, но с самим списком знаком, — сказал Леха.

— И теперь нам надо как-то это заново объяснить.

— Или все-таки этот парень оказался тут случайно и не имеет отношения к нашему делу.

— Было бы неплохо, но вряд ли это на самом деле так, — сказал Николай. — Конечно, я свяжусь с газовщиками и узнаю, работал ли кто-нибудь сегодня по этому адресу, но вряд ли их ответ нам понравится.

Они беседовали на лестничной клетке. В квартире работала команда экспертов во главе с Боренькой. Врачи «скорой помощи», прибывшие на место через восемь минут после вызова, констатировали смерть Ландышева и умчались к следующему пациенту, которому еще можно было помочь, а «труповозка» еще не приехала. Местного участкового, явившегося на пять минут позже «скорой», Леха отправил опрашивать соседей, потому что толку от этого опроса никто все равно не ждал.

Будний день, рабочее время, большинство людей на работе, а те, кто дома, вряд ли имеют обыкновение проводить досуг, наблюдая жизнь подъезда в дверной глазок.

— Может, нам за оставшимися людьми из списка наблюдение выставить? — предложил Леха.

— Круглосуточное, — мрачно сказал Николай. — Их слишком много. Кто нам столько ресурсов выделит?

— С каких это пор в комитете образовалась нехватка ресурсов?

— Ресурсы есть, — сказал Николай. — Но кто нам их выделит? Чем ты аргументировать необходимость круглосуточного наблюдения собираешься?

— Люди умирают, — сказал Леха.

— Это довод, но, боюсь, что не для начальства, — сказал Николай. — Начальство скажет, люди умирают, потому что мы плохо работаем. И посоветует работать лучше.

— Едва ли Папа Карло настолько циничен.

— В списке осталось двадцать два человека, — сказал Николай. — Для круглосуточного наблюдения, если брать по самому минимуму, потребуется сорок четыре, и при этом людям придется работать на износ, сменами по двенадцать часов, что инструкциями крайне не рекомендуется, и кто-нибудь наверняка ошибется. Отвлечь четыре десятка оперативников на неопределенный срок даже Папа Карло не может, это, считай, весь городской отдел придется с других дел снимать и на это ставить, значит, нужно привлекать внешников. Для того, чтобы привлечь такое количество внешников, потребуется санкция генерала Шепелева. Который, в свою очередь, никак не упустит возможность сообщить нам о том, что мы плохо работаем и надо работать лучше. Чтоб ты понимал, сорок четыре «наружника» — это вообще-то до хрена. Это уровень операции по разоблачению целой резидентской сетки, не меньше. Лет пять назад в Первом управлении английского «крота» искали, там и то в наружном наблюдении меньше народу задействовано было. А дело, чтоб ты понимал, в узких кругах было очень громкое, и ресурсов на него не жалели. В отличие от доморощенного маньяка, до которого за пределами нашего этажа вообще никому дела нет.

— Нашли? — спросил Леха.

— Кого нашли?

— «Крота».

— Нашли, конечно, — сказал Николай. — Какой-то полковник из Первого. Он раньше при посольстве в Европе работал, там британцы его и обработали. Только ты об этом не распространяйся, потому что информация секретная и нам с тобой это знать вообще не положено.

— А откуда тогда ты узнал? — поинтересовался Леха.

— Папа Карло рассказывал. Это все не важно. Важно то, что наружку за таким количеством народа нам выставить никто не даст. Если бы мы могли сократить список до двух-трех потенциальных жертв, это был бы другой разговор. Но два десятка…

— Если так пойдет, то через месяц список сократится сам по себе, — мрачно сказал Леха. — Естественным, так сказать, для него путем.

— Вот тогда мы и вернемся к обсуждению этого вопроса.

— Смешно.

— Угу, обхохочешься. Ты пойми, Леха, это мы здесь ловим убийц, а они там, — Николай указал пальцем куда-то в потолок. — Оценивают соразмерность целей и средств. Если у тебя в огороде завелись грызуны, ты же не попросишь задействовать спутниковую группировку, чтобы их лазерами с орбиты пожечь.

— А у нас на орбите действительно есть боевые лазеры? — удивился Леха, который даже от деда ничего об этом не слышал.

— Это я просто для примера сказал. Откуда бы им там взяться? Конечно же, нет там никаких лазеров.

— Все так, — подтвердил вышедший на площадку Боренька. — Никаких лазеров у нас нет. Но если возникнет такая необходимость, то мы их обязательно применим.

— Что с телом? — поинтересовался у него Николай.

— Оно мертво, — сообщил Боренька доверительным тоном. — И уже начинает остывать.

— Как он умер?

— Ему перерезали горло, — сказал Боренька. — В отличие от предыдущих жертв, он умер именно от этого. Нанесению смертельной раны предшествовал удар по голове, но, судя по характеру ранения, фатальным он не был. Оглушение, не более. Я там место удара обозначил, будешь контролить, постарайся не задеть. На всякий случай.

— Чем его ударили?

— Дубинкой, вероятно, — сказал Боренька. — Или чем-то похожим. Рядом с телом, кстати, ничего похожего не обнаружилось.

— Модус операнди изменился, — сказал Леха.

— Да, до этого он резал горло в качестве финального штриха, и обычно жертвы к этому моменту были уже мертвы, — согласился Николай.

— Возможно, он экспериментирует, — сказал Боренька. — Ищет свой идеальный способ.

— Что будет, когда он его найдет?

— Он будет его придерживаться, — сказал Боренька. — Вы поймете это, если следующие несколько жертв будут убиты одинаковым образом.

— Мы хотели бы поймать его раньше, — сказал Николай.

— Так ловите, кто вам мешает, — сказал Боренька. — Мое экспертное заключение будет готово к вечеру.

— Хорошо, — сказал Николай.

Боренька пожал им обоим руки и потопал вниз, досадуя на отсутствие в доме лифта. Николай задумчиво потер подбородок.

— По идее, наш убийца должен был заляпаться кровью, — сказал он.

— Я ничего такого не заметил, иначе бы из подъезда его не выпустил, — сказал Леха. — Возможно, кровь была на одежде под спецовкой.

— То есть, он пришел, разделся, убил Ландышева, а потом оделся и ушел? Не слишком ли сложно?

— Или он убивает так, чтобы не испачкаться.

— А спецовка тогда зачем?

— Может, он и правда там работает.

— А в обеденный перерыв ходит и убивает людей? — уточнил Николай. — Нормальная версия. Или это вообще Ландышева спецовка, и убийца взял ее на месте, чтобы прикрыться.

— У него еще саквояж был, — сказал Леха. — В таких обычно инструменты носят.

— На саквояже тоже «Мосгаз» было написано?

— Нет.

— Тогда его наличие ничего не значит, — сказал Николай. — У тебя сегодня встреча с еще одним из списка назначена?

— Да, — сказал Леха. — Василий Дыгало, пророк, пятая категория. И живет он на другом конце Москвы.

— Пророк? И насколько он может заглядывать вперед?

— На полторы секунды.

— Удивительно полезная способность.

— Пятая категория же, — напомнил Леха. — В ней, как я понимаю, ценных способностей в принципе нет.

— Оттого и непонятно, за каким чертом мы этим занимаемся, — вздохнул Николай. — Потому что убивают их явно не из-за их талантов, которые существуют только в пространстве тестовых замеров. Кем он работает?

— Слесарем в ЖЭКе.

— Полнится наше ЖКХ разнообразными талантами, — сказал Николай.

— Как мне себя с ним вести, учитывая обстоятельства? — спросил Леха.

— Расскажи ему про опасность, что кто-то убивает людей по списку, спроси, что он по этому поводу думает и посмотри на реакцию, — сказал Николай.

— А если он испугается и из города свалит?

— То у нас станет меньше одним потенциальным покойником, — сказал Николай. — Но сразу все не вываливай, сначала поговори с ним, прощупай, что он за человек.

— Угу, — сказал Леха. — Мне бы до конца рабочего дня успеть… Ты на машине?

— Разумеется, — сказал Николай.

— Не подбросишь хотя бы до метро?

— До метро подброшу, — сказал Николай. — Вот дождемся труповозку, дела свои здесь закончим, и сразу подброшу.

Леха торопился не просто так.

Вечером ему предстояло выполнить сыновний долг. Или долг племянника. Или просто родственный, он всегда плавал в этой терминологии.

Суть в том, что мамин брат, дядя Лева, отмечал свой пятьдесят второй день рождения, и Лехе, как единственному представителю семьи Шубиных, находящемуся в Москве, необходимо было засветиться на празднестве и вручить дяде Леве подарок, который отец заблаговременно переправил в Москву дипломатической почтой.

Банкет в ресторане был заказан на семь вечера, но после работы Лехе обязательно надо было заскочить домой, переодеться и захватить подарок. А по дороге еще купить цветов для тети Ани, дяди Левиной жены. Так что Леха искренне надеялся, что Дыгало к его приходу не убьют, и ему не придется снова связываться со всей этой волокитой.

Впрочем, раньше двух убийств в один день не случалось, так что он расценивал свои шансы, как неплохие. Главное, чтобы во время лехиного визита Дыгало был не на вызове, а то поди узнай, сколько придется ждать, пока он освободится.

Лехе повезло дважды.

Дыгало — почти двухметровый короткостриженый здоровяк в грязном рабочем комбинезона — оказался жив, и Леха нашел его в помещении ЖЭКа, расположенном на цокольном этаже жилого дома. Чтобы не будоражить остальной народ нездоровыми сенсациями, Леха быстро продемонстрировал Василию свое удостоверение и предложил ему поговорить на улице.

Дыгало напрягся, но это было неудивительно. Если человек состоит в подпольной организации и в один прекрасный день к нему приходят из комитета, пусть даже один молодой сотрудник не самого опасного вида, человек не может не напрячься.

На время трех убийств, включая сегодняшнее, у Дыгало было железное алиби — он работал на вызове, причем не один, а с напарником, и хозяева квартир наверняка могли подтвердить, что он никуда надолго не отлучался. Леха подумал, что стоило бы опросить их для проформы, но потом решил, что смысла в этом нет.

— А почему вы спрашиваете? Меня в чем-то подозревают?

— Нет, просто так положено, — сказал Леха. — Вы знаете, что произошло в эти временные промежутки?

— Нет.

— В каждый из них кто-то убивал ваших товарищей.

— Моих товарищей? — недоуменно спросил Василий.

— «Перо орла», — сказал Леха. — Мы знаем.

Странно, но на это заявление Дыгало никак не отреагировал. По крайней мере, более напряженным он не стал, будто бы никакой вины за участие в тайном обществе за собой не чувствовал.

— Кому понадобилось убивать этих чудиков? — удивился он. — И кого… убили?

Леха перечислил фамилии. Дыгало сокрушенно покачал головой.

— Странно это все, — сказал он.

— Мы тоже так считаем, — заверил его Леха. — Не знаете, кто бы мог это сделать? Есть хоть какие-нибудь идеи?

— Никаких, — сказал Дыгало. — Да я там и был всего на одном собрании, и сразу понял, что оно мне не надо.

— Как вы вообще узнали об этих собраниях? Вас кто-то пригласил?

— Эдик, — сказал Дыгало. — Эдик Хачатурян. Мой армейский приятель.

Эдуард Хачатурян тоже фигурировал в списке Абашидзе. Суховей, категория, разумеется, тоже пятая. За полчаса может из виноградинки изюм сделать или что-то вроде того.

Леха сделал пометку в телефоне.

— Чем вы там на этих собраниях занимались?

— Говорю же, я только на одном был, — сказал Дыгало.

— И чем вы занимались на этом одном собрании?

— Говорильней и занимались. Там, в основном, люди моего возраста собирались, и был только один постарше, типа, за главного. Остальные называли его Князем. Вам, наверное, было бы полезнее с ним побеседовать.

— Я сам решу, что мне полезнее, — сказал Леха, посматривая на часы. Фраза прозвучала резче, чем он рассчитывал. — В смысле, давайте ближе к делу. О чем говорили?

— В основном о том, что надо как-то стать сильнее, — сказал Дыгало. — Развивать свои способности, или, как они это называли, повышать скиллы. Но мне это вообще не интересно.

— Почему?

— Вы же знаете, какая у меня способность?

— Знаю.

— Полторы секунды, — с горечью сказал Дыгало. — И после этого озарения несколько часов ходишь, как мешком по голове ударенный. И ведь я этого даже контролировать не могу. Оно просто приходит, и все. Иногда по несколько раз за день, иногда неделями ничего нет. И толку от этого?

— Похоже, что немного.

— Вообще никакого, — заверил его Дыгало. — Да и что можно успеть за полторы секунды?

Леха подумал, что в схватке со скороходом полторы секунды если и не целая вечность, то время, которое может склонить чашу весов в твою пользу. Правда, если озарение невозможно контролировать, то… Вообще никакого толка.

— И как они собирались… усиливаться? — спросил Леха.

— Князь обещал принести книгу. Что-то вроде учебника для «бывших». Ну, знаете, для настоящих «бывших»… Типа, книга еще до революции была написана.

— А почему сразу не принес?

Леха о подобных учебниках никогда не слышал. Было принято считать, что каждый дворянский род ревностно оберегал тайну своего таланта и делиться методами, как можно усилить свои способности, ни с кем не стремился. Тем более, что способности у всех были разные, и универсального способа «повысить скиллы» попросту не существовало.

Впрочем, до своего прихода в Седьмой отдел Леха много о чем никогда не слышал.

Дыгало пожал плечами.

— Князь говорил, там свои сложности. О подробностях не распространялся.

— А он не рассказывал, зачем это все вообще? — поинтересовался Леха. — Чем вы будете заниматься после того, как станете сильнее?

— Только в общих чертах, — сказал Дыгало. — Людям помогать и все такое. Стать полезными членами общества.

— И все?

— На том собрании, где я был, больше ни о чем не говорили.

— И вы поверили?

— Да мне, по большому счету, все равно, — сказал Дыгало. — Говорю же, один раз из любопытства сходил и больше не собирался. А откуда вы вообще про меня узнали? Кто рассказал?

— Князь и рассказал.

— Понятно.

— У нас есть все основания полагать, что убийства продолжатся, — сказал Леха. — И вы, возможно, тоже входите в число потенциальных жертв.

— Я? Я же только один раз…

— Тем не менее, — сказал Леха.

— И что мне теперь делать? Вы же будете меня охранять?

— К сожалению, на этом этапе у нас нет такой возможности, — сказал Леха. — А вы сами можете уехать из города? Может быть, есть у вас какие-то друзья или знакомые, не связанные с «Пером орла»? Родственники?

— Я же детдомовский, какие родственники… Да и работа у меня…. А надолго?

— Хотя бы на пару недель, — сказал Леха, хотя совсем не был уверен, что они поймают горлореза в означенный срок.

Дыгало покачал головой.

— Сложно это.

— В списке два десятка человек, — сказал Леха. — Мы не можем приставить охрану к каждому.

— Может, еще какие-то варианты есть?

— Если бы были другие варианты, я бы не предлагал, — сказал Леха.

— И когда мне лучше уехать?

— Сегодня, — сказал Леха. — Думаю, прямо сейчас вам вряд ли что-то угрожает, но тянуть с отъездом не стоит.

— Две недели, да?

— Плюс-минус, — сказал Леха. — В таких делах сложно сказать наверняка.

— А как я узнаю, что все закончилось?

— Мы вас найдем, — сказал Леха.

— Как? А, ну да…

Леха снова посмотрел на часы. Метро тут недалеко, домой он успеет, а там в крайнем случае можно и такси взять. Конечно, советские люди за цветами на такси не ездят, но ради дня рождения дяди самых честных правил можно и исключение сделать.