Глава 14
Они догнали местных на выходе из переулка, когда темная краснодарская ночь озарилась заревом пожара. Первый этаж дома, в котором засела банда, был полностью охвачен огнем, пламя виднелось в окнах второго этажа, а отдельные его языки уже облизывали крышу. В этом неровном, мигающем свете были видны тела двух бойцов Хобота, оставшихся снаружи. Они лежали на земле, и отсюда было непонятно, живы они или нет.
— Стрелок один, что видишь?
Молчание.
Лапшин переключил канал. Второй снайпер на связь тоже не вышел. Еще один щелчок.
— Стрелок три?
— Здесь.
— Что видишь?
— Наши просто упали, — доложил снайпер. — Одновременно с этим в доме начался пожар.
— Оттуда кто-то выходил?
— Нет.
Странно, подумал Леха. Так же не бывает, чтобы и пожар, и наши упали, и никто не выходил. Мистика какая-то. И лучше бы это была мистика, а не какой-нибудь недобитый «бывший» из первых двух категорий. Но ведь таких на территории Союза уже не осталось, по крайней мере, официально…
Он внезапно очень остро почувствовал, как вспотела его сжимающая пистолет ладонь, и ему захотелось переложить оружие в другую руку, а правую вытереть об одежду…
Три снайпера на позиции. Один в доме напротив, один в машине, один на удалении, в полях. Двое, видимо, уже выведены из игры. Скорее всего, мертвы, раз не отвечают. Третий цел, но ничего не видел. Третий — это который?
В доме? В машине? В поле?
Леха проклял себя за то, что не запомнил точной расстановки, хотя и было не совсем понятно, чем это ему сейчас могло бы помочь…
…он стоял перед домом, и было непонятно, откуда он тут взялся. Словно бы возник из ниоткуда или соткался из воздуха. Только что его тут не было, а потом Леха моргнул, и он был тут, и их разделяло каких-то жалких два десятка метров.
Среднего роста, худой, сутулый. На нем были старые, обвисшие на коленях тренировочные штаны и майка-алкоголичка, босые ноги попирали дорожную пыль. В руках у него было две сабли, испачканные чем-то черным, и что-то черное капало с них на землю.
Лапшин охнул.
Видимо, узнал.
— Это… — сказал Артем.
— Это Казак, — сказал Лапшин.
Теперь охнул уже Артем. Он и посчитал нужным прояснить ситуацию для москвичей.
— Скороход третьей категории. Предположительно.
Последнее слово не добавило Лехе оптимизма. «Предположительно» могло означать как фактическую четвертую, так и вторую. Иными словами, никто точно не знал.
А скороход второй категории способен видеть пули в полете и успевает от них уворачиваться. Третья еще давала им какие-то шансы, вторая — точно нет.
Лапшин вскинул дробовик и жахнул, но Казака на прежнем месте уже не было. Он оказался на десять метров левее и на пару метров ближе к ним.
— Спиной к спине, — скомандовал Стас. — Круговая оборона.
Они развернулись, Леха выставил «стечкина» перед собой, намереваясь палить в любое подозрительное движение воздуха. Стандартная тактика, если «скороход» застал твою группу посреди поля со спущенными штанами. Ну, вот как сейчас.
Она слегка повышала шансы на выживание, но лишь слегка.
Самым действенным средством против «скорохода» считался засевший на хорошо замаскированной позиции снайпер. Желательно, чтобы позиция находилась позади «бывшего» или хотя бы на фланге, а дистанция стрельбы была не слишком большой. Скорость полета выпущенной из снайперской винтовки пули достаточно велика, и есть шанс, что скороход не успеет среагировать.
А на тот случай, если успеет, снайперов должно быть несколько.
Но снайпер был только один, и пока он не стрелял. Леха надеялся, тот знает, что делает.
Еще были специальные средства, которые бойцы могли вколоть, чтобы повысить свою скорость реакции. Конечно, со скороходом третьей категории обычного человека никакие препараты не уравняют, но сократить преимущество можно было раза в два. Беда только в том, что препараты эти надо принимать заблаговременно, и, даже если бы кто-нибудь додумался прихватить их с собой, сейчас это делать было уже поздно.
Никто не готовился иметь дело со скороходом.
Никто даже не мог предположить, что он будет здесь сегодня вечером.
Это был масштабный прокол, за который кто-то непременно будет отвечать. Может быть, даже кто-то из присутствующих здесь. Тот же Лапшин.
Если доживет.
Все эти мысли пронеслись в лехиной голове в одно мгновение. Они не были структурированы, они были короткими и резкими, просто выныривающие на поверхность памяти обрывки информации, которую ему когда-то вдалбливали на занятиях в «вышке». В них не было никакого практического толка, это был произвольный и неконтролируемый процесс, и…
… и это мгновение кончилось.
Казак исчез.
Лапшин, Артем и Стас начали палить напропалую, стреляя перед собой в надежде если не зацепить атакующего скорохода, то хотя бы его замедлить. Заставить ошибиться.
Казак пронесся мимо, так близко, что ветер от его движения ударил Лехе в лицо. Лапшин зашатался, выронил дробовик, упал. Артем развернулся, выпалив Казаку вслед, но ожидаемо промазал.
Их осталось трое.
Лапшин лежал ничком, под его телом начала скапливаться кровь.
Он играет с нами, подумал Леха, чертов скороход с нами играет, он знает, что уже почти никого не осталось, что никто не придет нам на помощь.
Никто и не придет.
Потому что — инструкция.
Инструкции пишутся кровью, и нарушают их только идиоты. Такие, как мы.
Скороход возник слева, в пяти метрах от них. Он сразу ускорился, превратившись в размазанное пятно, в которое невозможно попасть ни из дробовика, ни из пистолета, но на этот раз его хотя бы было видно. Может быть, по мере накопления усталости он становился медленнее.
А может быть, это было продолжение его игры.
Стас попытался выстрелить на упреждение, в лицо им снова ударил ветер, и Казак оказался прямо перед ними, и одним движением, одним взмахом сабли рассек Стаса от правого плеча до левого бедра.
Сабля застряла, зацепившись за что-то внутри. Казак дёрнул ее на себя, на мгновение стал неподвижным, и в этот момент отработал снайпер.
Лехе показалось, что скороход дернулся еще до выстрела, но все равно не успел. Пуля зацепила его правый бок, развернула и отбросила на полметра назад, заставив выпустить из рук одну из сабель.
Вторую он резким движением выбросил в сторону Артема и клинок вонзился агенту в бедро. Снайпер выстрелил второй раз, но теперь Казаку было известно направление атаки, и он легко отклонился в сторону, пропуская пулю мимо себя.
Леха стоял к нему боком и понимал, что катастрофически не успевает развернуться. Так что он просто вывернул кисть и переведенный в режим автоматической стрельбы «стечкин» выплюнул все двадцать пуль… куда-то туда.
Леха пытался стрелять веером, как и положено по инструкции, но не готов был поклясться, что у него получилось.
Казак выпустил из рук вторую саблю и упал на одно колено. Две лехины пули угодили ему в живот.
Десять процентов попаданий. В любой другой ситуации за такую точность стрельбы он получил бы нагоняй от своего инструктора по боевой подготовке, но сейчас это можно было считать успехом.
— Краснопузые, — прошипел Казак, одновременно пытаясь подняться на ноги и дотянуться до выпавшей из руки сабли. — Ненавижу.
Добей, возопил Лехин внутренний голос, и он сунул руку в карман за запасным магазином. В тот же момент снайперская винтовка грохнула в третий раз, снеся Казаку верхнюю половину черепа, и Леху, так некстати оказавшегося на пути, окатило кровью и ошметками серого вещества, содержавшегося в голове «бывшего», а острый осколок кости расцарапал ему щеку.
Мертвый скороход рухнул в дорожную пыль.
Трясущимися руками Леха таки вставил на место запасной магазин и тут же разрядил его в мертвое тело скорохода, мстя ему за мертвых товарищей, за испытанный страх и унизительное ощущение полной беспомощности, которое он только что пережил, или…
— Мертвее он уже не станет, — прохрипел Артем, зажимая ладонью рану в бедре. Несмотря на все усилия, между его пальцами все равно струилась кровь. — Сука, откуда он тут вообще взялся?
Артем медленно опустился на землю. Леха шагнул к нему, намереваясь помочь.
Артем помотал головой.
— Я выживу. Что с остальными?
Стас, со всей очевидностью, был мертв, тут и проверять нечего, но Леха все же приложил пальцы к сонной артерии. Исключительно для проформы. Ничего не почувствовав, он перешел к Лапшину и перевернул его на спину.
Грудь Лапшина пересекал длинный и глубокий порез, проходящий через сердце.
Тоже без вариантов.
В окнах соседних домов начал загораться свет. Деревенские должны были отреагировать на пожар и выбежать наружу с ведрами, пусть и не для того, чтобы потушить пламя, но хотя бы не позволить ему перекинуться на другие строения, однако, звуки стрельбы заставили их передумать.
Теперь когда стрельба стихла, они снова начали подавать признаки жизни.
— Ты сам-то цел? — спросил Артем. — У тебя все лицо в крови.
— Это не моя.
Леха сунул пистолет за пояс и на негнущихся ногах побрел в сторону пожара. Надо было посмотреть, что там со спецназовцами. Возможно, кто-нибудь из них выжил и сейчас истекает кровью.
Казак старался своим врагам шансов не давать, но на ребятах была тяжелая броня…
Леха не успел проделать и половину пути, как прямо из огня выросла гигантская фигура Хобота. Его качало, он где-то потерял шлем и его волосы напрочь сгорели, и он еле шел. На плече он тащил кого-то из своих бойцов, второго держал в правой руке, нес его, как баул, перехватив за пояс.
Леха ускорил шаги. Во дворе царил нестерпимый жар, так что действовать надо было быстро. Он присел, подставил спину, взвалил спецназовца на себя и поковылял прочь.
Выйдя за пределы двора, Хобот рухнул на землю вместе со своей ношей. Леха аккуратно опустил раненого на землю, вернулся к ним и принялся оттаскивать подальше. С бойцом проблем не возникло, а вот Хобот весил целую тонну. Леха схватил его за руки и потащил волоком подальше от огня. Споткнулся, упал, поднялся на ноги и обнаружил рядом с собой целого и невредимого спецназовца в легкой броне.
— Бери за руки, я за ноги возьму, — скомандовал снайпер, и они оттащили командира подальше от огня. Хобот, по крайней мере, продолжал дышать. За остальных Леха бы не поручился.
Местные наконец-то вышли на улицу, кто-то уже тащил садовые шланги, кто-то — пустые ведра. Какой-то старик в выцветших семейных трусах и шлепанцах навис над ними.
— Что это было, мужики?
— КГБ, отец, — ответил ему снайпер. — Особо опасного брали.
Где-то вдали уже угадывались завывания сирен.
Пенсионер пожал плечами, схватил пустое ведро и куда-то с ним уковылял.
— Ты молодец, москвич, — сказал снайпер. — И я тоже молодец. Ситуация дерьмовая, но мы с тобой вдвоем все-таки скорохода уработали. Стажер, да? Первый раз под огнем?
— Не первый, — буркнул Леха. — Ты чего так долго-то?
— Долго? — изумился снайпер. — По-твоему, сколько эта катавасия вообще длилась?
— Сколько? — Леха понятия не имел.
— Меньше десяти секунд, — сказал снайпер. — И я за это время три прицельных выстрела успел сделать, и двумя из них попасть. Мишень-то не из простых. А раньше выстрелить у меня никак не получалось. Сектор неудобный, так-то мы на сам дом нацеливались.
— Десять секунд? Мне показалось, куда дольше, — сказал Леха.
— Это из-за адреналина, — сказал снайпер. — Так бывает. Черт…
Его вдруг начало трясти.
— … вся команда полегла, — пробормотал он. — Как же так…
На улицу уже вкатывались «скорые», пожарные, милиция и несколько фургонов без опознавательных знаков. Судя по тому, как быстро все завертелось, они находились в состоянии повышенной боевой готовности.
К Лехе направились двое врачей, но он отмахнулся.
— Это не моя кровь, — сказал он.
Поэтому вместо врачей ему досталась молодая санитарка, обтирающая его лицо влажной салфеткой, пропитанной дезинфицирующим составом.
— Это не моя кровь, — повторял он.
— Вот тут — ваша, — сказала она. — Порез. Не дергайтесь, я пластырь наложу.
Леха не дергался.
Физически он не пострадал, царапина не в счет, но ему все равно было хреново. Он старался уложить случившееся в своей голове, но получалось плохо.
Отряд спецназа, Лапшин, Стас… Меньше десяти секунд.
И это только третья категория. Предположительно.
Всего лишь третья.
Что же могут натворить представители первых двух? Как с этими монстрами вообще можно справиться, если обычный человек против них абсолютно беззащитен?
И как с ними справились в свое время? Как революционерам удалось выбить всю аристократию, а уцелевших выдавить за рубеж в ходе Гражданской войны? Что же это были за люди, которые оказались на это способны?
Разумеется, как и все, он изучал историю еще в школе. Революционеры тщательно готовили вооруженное восстание, армия была на их стороне, часть дворянства тоже сделала свой выбор в пользу народа и встала против царя. Точно выбранный момент, эффект неожиданности, сплоченность и тщательная координация всех действий в обеих столицах послужили залогом успеха, но это ведь были просто слова.
На самом деле революционерам пришлось иметь дело вот с этим. С нечеловеческой силой, с нечеловеческой скоростью, нечеловеческой жестокостью.
Они знали, на что идут, и все равно шли.
Богатыри, не мы…
Санитарка наклеила пластырь, померила Лехе давление и наконец-то оставила его в покое. Пожарные уже развернули рукава и заливали ближайшие дома водой. Тушить сам пожар было уже бессмысленно, проще потом будет залить пепелище.
Леха понятия не имел, что ему делать, и просто сидел на обочине дороги, прислонившись спиной к старому столбу. Стас мертв.
Как такое вообще могло произойти? Какого черта в составе банды оказался скороход третьей категории, и об этом никто не знал? Хотя сама личность скорохода тому же Лапшину была прекрасно известна.
Совпадение? Случайно тут оказался? Просто мимо проходил?
— Как сам, боец?
Леха поднял взгляд и увидел тучного пожилого мужчину в темных брюках и белой рубашке. Наверное, кто-то из местного начальства.
— Жив, — сказал Леха.
— Полковник Збруев, — представился мужчина. — Да ты не вставай. Мои говорят, это ты Казака положил?
— Это не я, это ваш стрелок, — сказал Леха, который только сейчас сообразил, что даже имени у снайпера не спросил. А ведь тот, вполне возможно, ему жизнь спас. — Как этот Казак вообще здесь оказался и почему вы об этом не знали?
— Это недоработка, боец, — вздохнул Збруев. — И мы обязательно разберемся, чья это недоработка. А ты… вот чего. Сейчас мои орлы тебя в гостиницу отвезут, а утром в аэропорт. Мы тебе билет на первый рейс до Москвы взяли.
— А Стас?
— Тело спецрейсом отправим, — сказал Збруев. — Если у нас будут какие вопросы, мы с тобой свяжемся.
— Угу, — сказал Леха. — То есть, так точно.
— Расслабься, боец, — посоветовал Збруев. — Ты сегодня уже достаточно повоевал.
— Потери? — спросил Леха.
Збруев совершенно не был обязан ему отвечать, но ответил.
— Тяжёлые, боец, — сказал он. — Майор Хоботов тяжело ранен, он в реанимации. Еще один из его бойцов выжил… Двенадцать убитых, боец. Слишком высокая цена за чью-то недоработку. Непомерно высокая.
С этим утверждением Леха, пожалуй, был согласен.
— А ты молодец, — сказал ему Збруев. — Не дрогнул, не растерялся.
А вот с этим Леха мог бы поспорить. В ликвидации Казака не было его заслуги, основную работу сделал снайпер, чьего имени Леха так и не спросил. Ему же самому просто повезло.
С таким же успехом вся очередь могла уйти в белый свет, как в копеечку.
У Лехи был боевой опыт, у Лехи были хорошие учителя, но все это ему не помогло. К реальному столкновению с «бывшим» он оказался совершенно не готов.
Но как вообще можно быть готовым к такому?
Главное, чтобы родители об этом не узнали, совершенно невпопад подумал он. Отца удар хватит, а мама… И оба они будут настаивать, чтобы он перевелся в другой отдел.
Нет, не так.
Отец будет настаивать, чтобы он перевелся в другой отдел. А мама будет кричать и плакать и требовать, чтобы он нашел себе другую работу.
Единственное, что его утешало, это тот факт, что операция наверняка будет засекречена под грифом «перед прочтением сжечь», ибо комитет не любит афишировать свои провалы, и его родители никогда не узнают, что он вообще здесь был.
