21. Полостан. Март 1934 г

По сути все сводилось к вопросу дренирования. Весной полугодовые осадки внезапно перешли в жидкое состояние, мир превратился в грязь, а на грязи в поло играть невозможно. Однако выяснилось, что к югу от Москвы есть место, где река делает большой плавный изгиб. С незапамятных времен она откладывала там песчаные наносы. Песок не удерживает воду и оттого непригоден для сельского хозяйства. Однако, едва сходит снег, по нему вполне можно ездить верхом. Хуже, чем по дерну, но здесь не планировали устраивать международный турнир по конному поло. Просто тренировали коней и всадников.

А теперь и всадниц. Аврора приехала неделей раньше, таща огромный чемодан, где помещалось все Оуэново литературное творчество, три разных толковых английских словаря, чтобы его расшифровать, несколько красноармейских форм (мужских и женских), швейная машинка, инструмент для работы с кожей, сапоги и рыжая краска для волос. Кавалерия, состоящая, разумеется, исключительно из мужчин, уже разбивала неподалеку лагерь и перевозила поло-пони в поставленные на скорую руку конюшни. По тому, как приняли Аврору, было понятно, что командирам накрутил хвост кто-то, кого они боятся. То, что красноармейская женская команда по конному поло существовала чисто умозрительно (словечко из писаний Оуэна), ничего не меняло. Для нее поставили несколько палаток и уборную с умывальней. Как многое в СССР, выглядели сооружения так, будто их возвели за сутки люди под дулами ружей. Впрочем, условия были не многим хуже, чем у мужчин. Аврора сказала, куда поставить ее чемодан, растопила печку и, дожидаясь, когда палатка согреется, села и задумалась.

Не первый раз она заново проигрывала в голове разговор у Берии в кабинете. Как цензор ретуширует фотографию Сталина, удаляя с нее опального комиссара, так и она попросту выбросила Жиркина из воспоминаний.

Это был разом простой вопрос и способ сказать: «Что ты сделаешь, если я дам тебе такую власть?» Поначалу ей было страшновато, но после пары бессонных ночей (у нее теперь была своя квартира, где не требовались миски с керосином) Аврора поняла, что больше нечего ждать спокойной работы изо дня в день. Ее станут продвигать.

В Сиэтле отец как-то повел ее на рыбный рынок так близко от набережной, что было слышно, как плещут о пирс волны. Там стоял большой аквариум, полный живых тихоокеанских крабов. Они беспрерывно карабкались друг на друга. Иногда какой-нибудь забирался на самый верх, высовывал из воды клешню и цеплялся за край аквариума. Казалось, еще мгновение, и он перелезет через борт, шлепнется на пол и засеменит к двери, за которой уже близко холодные мутные воды залива Эллиотт. Однако любого краба, забравшегося так высоко, тут же хватали другие и тащили вниз. Маленькая Дон всегда симпатизировала вольнолюбивым крабам – вылезашки, называла она их, – а хваташек она инстинктивно ненавидела. Тех, что неподвижно сидели на дне аквариума – сдавашек, – она почти не замечала. Дон гадала, удалось ли хоть одному вылезашке совершить побег. Сколько же усилий приложили строители аквариума к тому, чтобы построить Алькатрас для членистоногих с иллюзией, будто из него можно сбежать! Вот она, свобода. Но при попытке вырваться ты обнаруживаешь, что физика против тебя. Ты как Протон в задраенном металлическом шаре, чувствующий невесомость и знающий, что будет дальше.

Так или иначе, она была крабом в аквариуме. Берия уже понял, что она не сдавашка. Своим вопросом он хотел выяснить, вылезашка она или обычная хваташка. По некотором размышлении Аврора сказала, что да, она хотела бы такую команду.

Помогло то, что идея не была совсем уже бредовой. У Советского Союза имелась армия – на тот момент самая большая в мире. Как любая армия, она включала кавалеристов. Как все другие кавалеристы, они играли в поло. А такие, как Вероника (сама по себе пусть не великая, но знаменитость), свидетельствовали, что Красная армия как никакая другая принимает в свои ряды женщин. Чтобы команда возникла, требовалось только этого пожелать. Все нужное уже было в наличии у мужчин: пони, конюшни, конюхи, сбруя, клюшки, мячи и ворота. Недоставало лишь трех женщин-наездниц вдобавок к Авроре. Неведомыми путями их извлекли из советских вооруженных сил. Одна – татарка из Башкирии – прибыла дня два назад. Две другие – запорожская казачка и белоруска – на следующий день. Общим у них, помимо полного ошеломления, было лишь великолепное умение ездить верхом. Ни одна из них, разумеется, не играла в поло. Татарка никогда о нем не слыхала. Впрочем, она приехала заранее, приказов пока никаких не получила, так что смотрела, как играют мужчины, и общую суть усвоила.

Однако они и не собирались утверждать, что у них первоклассная команда, только что она новая – а это было правдой. Кто-то из девушек шил лучше, кто-то хуже, но за несколько вечеров они соорудили более или менее правдоподобную форму. Старый инвентарь мужской команды оказался вполне годным – что-нибудь получше выглядело бы подозрительно. Коней, разумеется, хватало, и мужчины были не против на время уступить женщинам лошадок поменьше. Аврора ездила на крупных. Некоторые конюхи и солдаты сердились, однако запуганные командиры велели им заткнуться. По большому счету конюхов и солдат заботили только лошади. Они не хотели, чтобы тщательно обученных скакунов испортили неумелые наездницы. Как только они увидели, что девушки прекрасно сидят в седле, все уладилось.

Оставалось только обучить девушек азам игры, чтобы казалось, будто они тренируются уже некоторое время. Непростая задача, учитывая, что у них были в запасе считаные дни. Но если ты умеешь ездить верхом и сидишь на лошади, привычной к взмахам клюшек и летящим мячам, остается лишь освоить удары. В лагере была деревянная лошадь, окруженная земляным валом, – на ней обычно учат новичков основным ударам. Затем начали практиковаться на старой, очень спокойной лошади, у которой ноги были защищены кожаными ноговицами. Девушки смотрели, как тренируются мужчины, и ездили с ними, чтобы понять динамику игры – где надо и где не надо оказываться на поле. Освоили некоторые базовые тактики: даже ни разу не ударив по мячу, ты можешь помочь команде, блокируя беков противника. А вечером накануне приезда Оуэна они все выехали в своей поло-форме и сыграли чаккер против четырех мужчин.

– Полостан! – окрестил это место Оуэн через несколько минут после того, как вылез из машины, на которой его и еще двух британцев привезли из Москвы. Он все время вертел головой, пытаясь оценить расстояние между воротами, которые почти что скрывались за горизонтом.

Переводчик оставил эту остроту без перевода. Однако шутка сохранялась на любом языке. Принимающие, по большей части высокопоставленные кавалерийские командиры, ее не оценили. Нет, они поняли, что он прилепил среднеазиатское «-стан» к поло – это было очевидно, – но сама концепция изощренной словесной игры в их мире отсутствовала. Каламбурить просто для сотрясения воздуха они не привыкли.

Аврора, впрочем, была к такому готова. Но она прочла все, что Оуэн когда-либо опубликовал. Даже выучила новое слово, «персифляж», которое точно описывало девяносто процентов его литературного творчества. Именно потому, что он мастерски владел этим стилем, его читали значительные – то есть образованные – британцы. Итак, остроумие было стратегическим активом Оуэна. Единственный его соперник – ибо соперники имеются всегда – Кристиан Одсли, виконт Роксборо, учившийся в той же элитной школе, считался даже еще более возмутительно молодым да ранним. Однако состязание только пришпоривало Оуэна. Лишь оно одно спасало его от собственной лени. Вот почему он сегодня утром вытащил себя из постели, побрился, оделся и вытерпел трехчасовую автомобильную поездку к продуваемой холодными ветрами пойме, которая отныне и вовеки именовалась Полостаном.

И, что касается Авроры, наблюдать за этим было приятно. Невзирая на всех Бонни Паркер и Амелий Эрхарт мира, в целом мужчины действовали, а женщины на них смотрели. На некоторых смотреть было приятней, чем на остальных. Следить, как обаятельный молодой человек вроде Оуэна, чтобы обскакать соперника, мотается по миру и ввязывается в безумные авантюры, было исключительно приятно. Для того-то футболистам и девушки из команды поддержки. Не только чтобы ими любоваться, но и чтобы они любовались.

И ведь это всего-навсего слова на бумаге… Он писал в игривой, возмутительно умной манере, так что русским, изучавшим язык по учебнику, почти невозможно было продраться через его фразы. Даже Авроре, у которой английский был родным, потребовалось время, чтобы привыкнуть к его стилю, и читала она, держа под рукой толковые словари. Ей не терпелось увидеть его во плоти – и не в одном смысле слова. Поначалу в задании ее смущало одно: у них с Протоном вроде бы что-то начиналось. Но умершему парню все равно, что ты крутишь с другим.

Компанию Оуэну составили дипломат из Британского посольства и эдинбургский журналист. Оба были старые, грузные и приехали в костюмах. Оуэн был в штанах для верховой езды, то есть собирался сесть в седло. Мероприятие продали ему как случай развлечься, наблюдая, как его любимый спорт выглядит в уникальных условиях советской армии. Статья практически написалась сама собой. Аврора почти видела, как большие люди Британской империи похохатывают за чаем с молоком и яйцами всмятку, читая в изложении Оуэна о песчаной огромности Полостана и варварстве большевистской конной езды. И все же в забавной обертке читатели получат кое-какие новые сведения о состоянии Красной армии в целом и ее кавалерии в частности.

Сопровождающим из ОГПУ поручили не упоминать женскую команду. Оуэн должен был обнаружить ее сам: высмотреть, заинтересоваться, быть может, преодолеть небольшие мнимые преграды, чтобы узнать больше. Пусть это будет его маленькая победа, которой он сможет гордиться. Соответственно Аврора и ее девушки во время шестого чаккера между двумя мужскими командами начали тренировку чуть в стороне, где их было видно, но где они не очень бросались в глаза. Территория Полостана вполне такое позволяла. Не было ни оград, ни разметки. Оуэну предоставили хорошего пони. Он наблюдал за игрой армейских команд из седла, разъезжая по краю поля, чтобы лучше следить за происходящим или гоняться за улетевшими мячами.

Как только судейский свисток известил о конце шестого чаккера, Оуэн легким галопом поскакал через поле к девушкам. Следом гнался сопровождающий, который, если исполнял порученное, всю дорогу твердил, что в той стороне ничего интересного нет. Но Оуэн, как почуявший кобылу жеребец, гнал прямо вперед. Еще несколько человек потянулись за ним.

Аврора, игравшая за девичью команду в Виргинии, знала, как примерно будут развиваться события. Мужчин позабавит новизна – надо же, девушки имеют наглость играть в их игру. Поначалу они отнесутся к этому терпимо, хотя бы потому, что приятно смотреть на аппетитные попки спортивных девушек в обтягивающих брючках. Большинство на этом и остановится. Однако единицы, увидев, что женщины играют по-настоящему, удивятся и начнут воспринимать их серьезно, как это было с Паттоном. Произойдет разделение. Мужчины, не любящие, чтобы их удивляли (то есть глупые), отвернутся, бормоча скабрезности. Мужчины, любящие все новое и неожиданное (а она была практически уверена, что Оуэн из их числа), увидят нечто, способное на время разогнать скуку.

Оуэн оторвался от своего переводчика. Аврора поворотила лошадь коленями и легким смещением центра тяжести (она знала, что такие мелочи Оуэн оценит) и поехала к нему. Волосы у нее теперь были рыжие. Другим девушкам сказали только, что их дело – составить команду по конному поло, поэтому они недоумевали, чего ради она покрасилась, однако вопросов не задавали, отнеся это к разряду того непонятного, о чем безопасней не спрашивать. Из досье Оуэна Аврора знала, что роскошная рыжая грива вызовет у него подозрения, так что спрятала волосы под шлем, оставив лишь одну «случайно выбившуюся» прядку. Подъезжая, она застенчиво убрала прядку обратно.

– Катя, – сказала она, прикладывая руку к груди. – Я немного говорить по-английски. Они – нет. – Она махнула клюшкой в сторону других девушек. – Вы англичанец? Американин?

– Номер один, – ответил Оуэн. – Но не бойтесь, я здесь не для того, чтобы в вас вторгнуться. Если, конечно, вы этого не хотите.

Последние слова он пробормотал вполголоса, оглядываясь – сможет ли кто-нибудь рядом оценить остроумную двусмысленность, но никого поблизости не было.

– Любите играть? Мне кажется, да, – продолжала Аврора, поворачивая лошадь так, чтобы смотреть в ту же сторону, что и Оуэн. Она была на корпус вперед, так что ему пришлось подъехать ближе. – Для нас новый спорт. Пытаемся учиться. Хорошие всадницы. Плохие игроки в поло.

– Что ж, тут есть лишь одно средство: играть больше! Судя по тому, что я видел, вам недостает лишь опыта.

– Так дайте нам опыт, номер один.

В первое мгновение Оуэн не понял, затем резко повернулся и глянул на нее.

Она его зацепила.

Он пригласил девушек на главное поле и, скача галопом от одного игрока к другому, выбрал в свою команду еще троих мужчин. Начали игру. Поначалу вполсилы. Однако Оуэн удачно подобрал товарищей – они хоть и сдерживали себя, но играли всерьез. Он кричал им на английском, из которого они не знали ни слова, но его энтузиазм и веселость были им вполне понятны. Если «Катя» оказывалась рядом, она пыталась переводить. Какое-то время ушло, прежде чем лошади и люди друг с другом познакомились и разобрались, чего ждать. Дальше они просто играли. С детским веселым азартом и собранностью военных.

Настоящее состязание шло лишь между Оуэном и «Катей». Аврора уже знала, что в следующей его депеше она будет описана как загадочная высокая и рыжеволосая девушка, которая держалась в седле не хуже любой британки и без стеснения болтала с ним на уморительно ломаном английском. Она играла беком, то есть была последним защитником, он – номером первым, что давало им много поводов сталкиваться. Если его номер второй атаковал, то Оуэн во весь опор скакал через поле, чтобы оттеснить «Катю». Если атаковал он сам, она преграждала ему путь. Таким образом и лошади, и сами игроки постоянно друг к другу прижимались. Для последнего чаккера Аврора выбрала крупную лошадь, Оуэн, поняв вызов, наезжал на нее часто и со всей силы. Из-за непомерных размеров Полостана они время от времени оставались практически наедине.

Она не планировала того, что сделала дальше. Даже не думала о таком. Просто поняла, что это ее шанс вылезти из аквариума. Она развернула лошадь лицом к противнику и сказала на американском английском:

– Оуэн. Это все подстроено.

Оуэн так чудесно проводил время – так увлекся и «Катей», и состязанием, – что опешил, как если бы она вмазала ему клюшкой по физиономии.

– ОГПУ хочет, чтобы я с вами переспала.

Лицо у него приняло задумчивое выражение – он явно счел это скорее хорошим исходом, чем плохим. Однако понимал серьезность положения.

– Мне нужна ваша помощь, чтобы отсюда выбраться, – сказала она. – Да, я буду с вами спать, если хотите. Мне это будет в удовольствие, и я не могу забеременеть. Но вы должны знать, как все обстоит на самом деле.

В нем произошла медленная, но несомненная трансформация, которая началась с губ и распространилась по лицу и по телу так, что даже лошадь ее заметила. Аврору это зачаровало именно тем, что она не сразу поняла, к чему идет дело. Вначале перед ней был хлыщ, желающий поразвлечься. Он без малейших усилий мог бы продолжать в том же духе сколько угодно. Она разрушила этот план. Как поступить? Дева в беде упала на колени перед его конем. Можно было легко обогнуть препятствие и ускакать, не оглядываясь. Однако на каком-то уровне даже самые эгоистичные и развращенные люди знают, что от них требуется. Жизнь испытывает тебя без предупреждения. То, как ты поступишь в такую минуту, скажет, что ты за человек. Оуэн сделал выбор не быстро и не без колебаний. И все же после первых тягостных мгновений в нем произошла перемена, которая чем-то напомнила Авроре то, как аэростат медленно наполняется водородом. Сперва это обмякший мешок на поле, но вот он уже великолепен и полон сил.

– Чем я могу быть полезен, мисс?

– Влюбитесь в меня.

– Уже. Что-нибудь еще? Есть ли какой-нибудь благовидный предлог, под которым я могу увидеться с вами снова? Мне бы хотелось этого практически больше всего, что способен измыслить мой слабый ум.

– Если вы проявите интерес, кто-нибудь это устроит.

– Проявить интерес, Катя, мне будет очень легко. Только знайте, что меня уже отозвали. Я в ближайшее время покину страну.

– Пишите мне письма.

– И… ОГПУ будет их читать.

– Разумеется. Обогните земной шар и занимайтесь тем, чем вы занимаетесь. Со временем меня к вам отправят.

– Тогда увидимся на земном шаре.

Он поворотил коня и поскакал обратно в гущу игры. Аврора галопом устремилась за ним.