— Алекс Мёрдо, — сказал Клементс, старший эксперт-следователь, и задрал подбородок, вытягивая кожу из-под воротника рубашки. — Уже одна фамилия должна была вызвать у полиции подозрения.

Харри услышал смех восьми других следователей за столом и нескольких коллег, подключившихся по Zoom из других частей страны. Он знал: социальные условности требуют, чтобы новичок смеялся вместе со всеми. Но не стал. Клементс бросил на него настолько короткий взгляд, что остальные вряд ли заметили, и продолжил:

— Как и Биргер Неслунд, Мёрдо оформил необычно крупную страховку жизни — в его случае на десять миллионов долларов. Как и Неслунд, вскоре он получил пулю в голову при обстоятельствах, которые должны были выглядеть как убийство. Двумя месяцами ранее Мёрдо убил жену и одного из двух сыновей и, вероятно, знал, что правда раскроется и его осудят. Поэтому он заказал собственное убийство, чтобы хотя бы оставшийся сын разбогател и продолжил семейную фамилию. Хотя фамилия была Мёрдо.

Взгляд Клементса обежал собравшихся, и Харри заставил себя едва заметно улыбнуться. Незачем портить первый рабочий день.

Клементс воодушевлённо продолжил:

— Теперь мы знаем, что Неслунд, как и Мёрдо, стоял на краю пропасти. В случае Неслунда — финансовой. Он был должен направо и налево, в том числе частным лицам, и вскоре ему пришлось бы продать квартиру, где жила его семья.

Харри отметил про себя «пришлось бы» и посмотрел на часы. Не потому, что его где-то ждали. Просто хотел убедиться: здесь время тянется так же медленно, как тянулось за стенами этого офиса в недели вынужденного безделья. Во всяком случае, когда он трезв. У спиртного и правда немного достоинств, но с ним время хотя бы шло немного быстрее. Путь к месту назначения становился немного короче.

— Что вы думаете, Холе?

Харри увидел, как к нему обратились взгляды. Увидел, чего они ждали от следователя по убийствам, о котором читали в газетах и которого даже видели по телевизору.

— Я ничего не думаю, — ответил Харри и заметил разочарование на их лицах.

Но они продолжали смотреть.

Он задумался, не выпрямиться ли на стуле. Катрине Братт однажды сказала ему: когда тело ростом сто девяносто три сантиметра — возможно, с тех пор оно усохло на сантиметр-другой — скорее лежит, чем сидит на стуле, начальство легко принимает это за провокационное отсутствие уважения, интереса или того и другого.

Харри остался лежать и провёл ладонью по щётке коротко остриженных волос. Накануне его подстриг без записи парикмахер из Лахора. Ризван не разговаривал, тратил всего двадцать минут и брал всего триста крон — желательно наличными.

Харри посмотрел в окно. Внизу тянулись железнодорожные пути от Центрального вокзала Осло. Пути, уводившие отсюда.

— У большинства за этим столом есть опыт работы в полиции, — сказал Клементс. — Но вы служили в отделе убийств, Харри. Вы расследовали убийства, и, если понадобится помощь или информация о том, как продвигается полицейское расследование, у вас наверняка сохранились нужные связи.

Харри откашлялся.

— Я охотно возьму это дело.

— Вот и прекрасно, — с тонкой улыбкой и почти без иронии сказал Клементс.

Харри понял, что слова «возьму это дело» прозвучали так, будто он считал себя вправе выбирать. Он лихорадочно искал формулировку, которая убедила бы Клементса, что он вовсе не собирается бросать кому-либо вызов в этой комнате. Но Клементс опередил его:

— Одно дело распределено, осталось пятнадцать. В Нурланне два подозрительных случая: один имущественный и один с причинением вреда. Тронхейм, можем объединить их и отправить тебя туда?

— Да, — ответил один из участников Zoom на большом экране.

Харри подавил зевок и снова посмотрел на часы.

Отправить