Могущественна она, смерть.

Я стараюсь сосредоточиться только на ней. Погрузиться в искусство, позволить кадрам, бегущим по экрану передо мной, указать направление, решить, куда нам двигаться. Что реально, что вымысел, и существует ли вообще между ними граница? Эти люди в одном кадре живы, а в следующем — мертвы. Тайна скрыта от нас: всё происходит где-то между двумя из двадцати четырёх кадров, составляющих секунду. В какое-то незаметное мгновение они исчезают, уходят куда-то ещё. Должно быть, так оно и есть.

Фелисия видит, что сейчас произойдёт. Она кажется скорее злой, чем испуганной. Слёзы катятся по щекам. И у неё, и у меня. Жаль, что я не могу смонтировать сцену так, чтобы её чувства проявились ещё сильнее, чтобы было больше дублей на выбор. То же самое с Джоном Дейлом. Антоном и Робертом. И Трюмом Хаугеном. Но у исполнителей главных ролей больше не осталось дублей.

Для убийств я использую нидл-дропы с классической музыкой. Восьмая симфония Шуберта и кровь — в этом что-то есть. Звук с записей усилил бы всё: их крики впивались бы в барабанные перепонки, словно ледяные иглы. Но тогда открылось бы слишком многое.

Я знаю: за этот фильм мне придётся умереть. Но это будет и фильм, благодаря которому меня запомнят, который подарит мне вечную жизнь. Возможно, поэтому мне удаётся отгородиться от всего остального и делать то, для чего я родился. Создавать кино. Превращать хорошее в фантастическое. Я собираю материал в хронологическом порядке. Или в хронологическом беспорядке.

Да, смерть могущественна. Смотрите: кровь хлещет из раны Джона Дейла, лежащего на столе. Слёзы так же хлещут из моих глаз, а я смаргиваю их, чтобы разглядеть, нельзя ли что-нибудь — хоть что-нибудь — сделать, чтобы сцена стала ещё чуточку лучше.

 

Олег тихо спустился по лестнице из гостиной и остановился у двери детской. Сверху, из гостиной, доносилось, как Хельга напевает, убирая со стола, а за дверью Харри читал сказку.

За ужином, что было непривычно, больше всех говорил именно Харри. Он рассказывал забавные истории о своих детских зимних каникулах в Ромсдале — теперь, когда Хельга с детьми тоже собирались на север, к снегу и полярной ночи.

Кажется, это была сказка о лисе-вдове. Сам Олег не хотел, чтобы ему читали сказки, когда Харри вошёл в их с матерью жизнь. Ему совсем не хотелось, чтобы этот чужой мужчина, который пытался украсть у него мать, сидел на краю его кровати. Нет, дверь сердца вовсе не была распахнута настежь перед высоким парнем с ёжиком светлых волос и голубыми глазами. Но всё изменилось, и Харри стал вторым по важности человеком в жизни Олега. Конечно, Харри не раз их подводил. Алкоголь и безумие. Но всякий раз, когда жизнь Олега оказывалась на самом краю, Харри был рядом. Не просто рядом — вмешивался. Принимал на себя пули, не думая о себе. Одним словом, Харри был тем человеком, каким Олег сам хотел однажды стать. За вычетом пары вещей, конечно. Но эта цельность. Честность…

Олег едва расслышал первые ноты «Will the Wolf Survive?» Los Lobos и увидел, как в одном из карманов куртки, висевшей на стойке у входной двери, вспыхнул свет. Он подошёл и выудил телефон Харри. На экране высветилось имя, о котором Харри рассказывал за ужином, — Оннеруд. Олег принял вызов.

— Да?

— Грип выходит. Уже отпирает дверь.

— Следуйте за ним, — сказал Олег.

— Потому и звоним. Прокурор полиции запретил.

— Что?

— Говорит, парень ни в чём не подозревается, а слежка за третьим лицом требует судебного постановления.

— Он может вывести нас на массового убийцу!

— Нам остаётся соблюдать правила, Холе.

— Это не Холе. Не отключайтесь и не дайте Грипу исчезнуть!

Олег поспешил к двери детской и нажал на экран, чтобы поставить разговор на удержание. Приоткрыл дверь.

— Грип выходит.

Он закрыл дверь и услышал, как Харри заканчивает чтение и переходит к объятиям перед сном. Посмотрел на телефон. Оказалось, он промахнулся по значку: нажал туда, куда нажал бы на своём телефоне. Вместо того чтобы поставить звонок на удержание, открыл совсем другое приложение. Галерею.

И теперь смотрел на фигуру, почти — но лишь почти — заслонявшую собой комнату, знакомую ему слишком хорошо.

Хильде Витт сидела в своём кресле «Болло», отвернув лицо в сторону. Очевидно, это был первый кадр видеозаписи продолжительностью почти полчаса. Мозг молниеносно и автоматически перебрал все возможные объяснения, но ни одно не подходило.

Он нажал воспроизведение. Уставился на экран. Услышал, как Харри выключает свет в детской. Передвинул ползунок вперёд. Увидел Харри в другом кресле «Болло» — том самом, в котором Олег сидел во время первого сеанса терапии.

Снова передвинул ползунок.

Те двое, которые прежде сидели каждый в своём кресле, теперь словно слились в одно целое. Олег слышал их голоса, дыхание. Сам он перестал дышать. Он закрыл видео в тот момент, когда дверь открылась.

— Связь оборвалась, — сказал Олег и протянул Харри телефон. — Им не разрешили следить за ним.

Он увидел, как Харри внимательно всматривается в него.

— Всё нормально?

— Да. Что будем делать?

— Поедем туда, где они.

Олег стоял и смотрел, как Харри снял куртку со стойки и натянул ботинки. Харри поднял глаза.

— Ты едешь?

Олег кивнул.

— Это они, — сказал Харри и указал на синюю машину у светофора перед больницей Уллевол.

Олег пристроился рядом. Кипело в голове, кипело во всём теле. Он пытался сморгнуть картинки, отпечатавшиеся на внутренней стороне век, но они не исчезали. Стёкла двух машин опустились почти синхронно.

— Где он? — спросил Харри.

Юлие Оннеруд ответила, не поворачиваясь к нему:

— «Пассат» через две машины впереди.

— Вижу. Дальше мы сами.

— Для протокола, — сказала Оннеруд. — В рапорте будет указано, что мы закончили смену и запросили замену. Что мы действительно и сделали. Поэтому то, что мы сейчас находимся за машиной Грипа, — не слежка, а всего лишь совпадение: оказалось, что он едет в ту же сторону, что и мы.

— Мм. Так и есть?

— Можно сказать и так.

— Принято к сведению.

— Тогда не пиши в своём рапорте ничего, что не совпадёт с нашим, Холе. Хорошо?

— Какой рапорт? Пасынок просто везёт меня домой после ужина.

Оннеруд пожала плечами, и стекло снова поднялось.

Олег держал между собой и «Пассатом» одну машину. Тот свернул на Согнсвейен, перед трамвайным кольцом ушёл налево, спустился по склону и снова повернул налево. Покатил вдоль штакетников перед солидными виллами с занесёнными снегом яблоневыми садами.

— Держи дистанцию, — сказал Харри.

— Заткнись, — пробормотал Олег, не успев удержать слова.

— Что, прости?

Олег вдохнул.

— Ты что, оглох?

Краем глаза он увидел, как удивлённый Харри повернул к нему голову.

— Смотри лучше за Грипом, — сказал Олег и кивнул вперёд.

Харри снова посмотрел на дорогу. Метров в пятидесяти впереди, перед рощицей в конце улицы, «Пассат» остановился. Олег быстро нырнул между двумя припаркованными машинами у штакетника и выключил двигатель и фары. Из машины вышла коренастая фигура. В руке у человека был пакет с покупками.

— Это Грип, — тихо сказал Харри.

Не оглядываясь, Кнут Грип засеменил по гладкому льду к рощице.

— Мы его потеряем, — сказал Олег, открыл крышку центральной консоли и достал табельный пистолет.

Протянул правую руку к замку ремня безопасности и почувствовал, как Харри схватил его за запястье.

— Подожди.

Олег вырвал руку, нажал кнопку замка, ремень с шорохом втянулся, открыл дверь и вышел. Быстро направился к «Пассату». Услышал, как Харри выбрался следом и побежал, чтобы не отстать.

— Что с тобой? — прошептал Харри.

— Со мной всё нормально, — ответил Олег, не сбавляя шага. — Это ты уже староват для такой работы.

— Я сказал, подождём! Он услышит, как мы идём по снегу.

— Мы его потеряем, говорю же!

— Нет! Смотри, надо просто идти по следам в лес.

Олег, не останавливаясь, покачал головой.

Следы ботинок на снегу напомнили ему точки на белом листе из детства и почти забытый голос, который между приступами кашля говорил: просто проведи между ними линию — и поймёшь. Именно это Олег сейчас и сделал. Провёл линию между Хильде, которая ни с того ни с сего заявила, что больше не хочет продолжать, и видео в телефоне, где Хильде сидела у Харри на коленях. То, что Харри снял их, только доказывало: либо они делали это и раньше, либо он заранее знал, что всё получится без труда. Теперь запись была трофеем, материалом для мастурбации.

— Стой, — прошептал Харри. — У нас есть следы, говорю же.

— Но ему не в лес, — процедил Олег. — Он идёт через лес. Он хитрый. По ту сторону — Блиндернвейен. Знает: если выйдет туда, сможет оторваться от тех, кто идёт за ним пешком.

— Если он хоть подозревает, что за ним следят, сейчас он всё равно не приведёт нас к Каландеру. Отпусти его. Слышишь?

Олег почувствовал руку Харри на плече. Тот удерживал его. Олег отреагировал не думая. Резко развернулся и услышал хруст. Только увидев, как Харри падает навзничь, а от переносицы тянется тонкая полоска крови, словно повисшая в воздухе, Олег понял, что изо всей силы ударил его пистолетом по лицу.

Олег смотрел вниз на Харри, лежавшего в снегу. Глаза были закрыты, одна нога подёргивалась, он стонал.

Олег уже хотел опуститься рядом на колени, но перед глазами снова возникли Хильде и Харри. Он развернулся и побежал в лес, в темноту.

Отправить