– Неизбежное все-таки настало, – вздохнула Су Сяотун, положив трубку.

– Что? – спросил Гу Лэй.

– Тань Юн сейчас едет к нам «уточнить детали».

– Ну и что? Он же расследует отравление, а мы тут ни при чем. Мы жертвы.

– Держу пари, он явится не только из-за отравления. – Су Сяотун покачала головой. – Будет расспрашивать о моем прошлом.

– С чего ты взяла?

– Все просто. Если бы дело было только в отравлении, он собрал бы всю «семью», а не только нас.

– Может, решил опросить всех по отдельности.

– Даже так. Раз он начал с нас, значит мы главные подозреваемые. После всего случившегося Тань Юн наверняка порылся в моем прошлом и узнал о той истории. Теперь он считает ее сомнительной, потому и решил со мной побеседовать.

Гу Лэй задумался.

– Ничего страшного. Просто повторим заранее подготовленную версию, как в прошлый раз.

Су Сяотун тревожно покачала головой:

– Боюсь, на этот раз обмануть будет не так просто…

– Почему? Думаешь, полиция Лиши умнее цзинчжоуской?

– Дело не в этом. – Она пристально посмотрела на мужа. – После убийства Гун Ямэй и отравления полиция точно поняла: убийца – кто-то из «Большой семьи». Они будут копать глубже, чем год назад. Даже тогда в Цзинчжоу мне не все поверили – они просто не смогли меня опровергнуть. Теперь тем более никто не станет принимать мои слова на веру.

– Пусть проверяют. Свидетелей нет, труп давно в земле. Вряд ли Тань Юн сможет докопаться до правды.

– Но если полиция сосредоточится на нас, настоящий убийца уйдет от ответственности, – встревожилась Су Сяотун. – Гу Лэй, мне страшно. Если убийство Гун Ямэй было скрытым, то отравление – уже открытый вызов! Ведь за столом сидели только свои, значит отравитель среди нас! Конечно, это не мы, но поверит ли нам полиция? Они решат, что мы просто выгораживаем себя!

Гу Лэй ненадолго задумался.

– Поэтому, если полиция спросит о том деле, твои ответы должны быть безупречными. Тогда им не за что будет зацепиться и подозрения на наш счет рассеются. Главное – убедить их, что мы не имеем отношения к этим преступлениям.

Су Сяотун кивнула.

– А где Сяолян?

– В гостиной, играет.

– Пусть зайдет в комнату. Во время допроса его не должно быть рядом – чтобы не выпалил чего-нибудь, как в прошлый раз.

– Хорошо.

Они вышли из спальни в гостиную. Су Сяотун объяснила сыну, что дядя Тань придет в гости, взрослым нужно обсудить важные дела. Попросила Гу Сяоляна побыть в своей комнате и не мешать, пообещав за хорошее поведение сводить его в «Кей-эф-си» и купить новую игрушку. Мальчик радостно согласился.

Через несколько минут раздался звонок. Су Сяотун отперла дверь и пригласила Тань Юна и Ли Биня войти. Гу Лэй налил горячий чай.

– Я договорился с начальством, чтобы расследование по этому делу продолжили мы с Ли Бинем, – без предисловий начал Тань Юн. – Нам нужно выяснить некоторые детали. Прошу вас говорить честно.

– Конечно, Лао Тань, – первым откликнулся Гу Лэй. – Как пострадавшие, мы очень хотим, чтобы отравителя скорее поймали.

– Отравление мы обязательно расследуем. Но сначала мне нужно узнать о происшествии в Цзинчжоу, которое случилось год назад.

Су Сяотун, хотя и была готова к этому вопросу, сделала удивленное лицо:

– Лао Тань, откуда вы об этом знаете?

– Я говорил с полицией Цзинчжоу.

– Вы… проверяете нас?

– Не только вас. После случившегося мне пришлось проверить всех членов «Большой семьи».

– Ясно. Но если вы уже общались с полицией Цзинчжоу, зачем тогда спрашивать меня?

– Разве полиция Цзинчжоу знает ситуацию лучше вас? – твердо спросил Тань Юн. – Я хочу услышать из ваших уст, что тогда произошло.

– Лао Тань, – Гу Лэй сделал обеспокоенное лицо, – это очень болезненная тема для Сяотун. Она не любит вспоминать тот кошмар.

– Это не светская беседа, а официальный допрос. – Тань Юн смотрел прямо на Су Сяотун. – Прошу преодолеть себя и сотрудничать со следствием.

– Хорошо, я поняла. – Су Сяотун глубоко вздохнула. – Мой бывший муж Чжан Шэн был заместителем председателя банка Цзинчжоу. По служебным каналам он узнал, куда можно выгодно инвестировать, и, злоупотребив положением, взял крупные кредиты. Но случился форс-мажор, муж прогорел. Отчаявшись покрыть долги, он занялся маржинальной торговлей акциями, что лишь усугубило ситуацию. Не сумев расплатиться по кредитам, он потерял работу, попал в черный список и оказался в безвыходном положении. Чжан Шэн очень дорожил своей репутацией. После краха у него началась тяжелая депрессия. Я уговаривала его лечиться, но он твердил, что хочет умереть, – жалел только меня и Сяоляна. Я не понимала намека, пока…

Су Сяотун замолчала, чтобы успокоиться. Это не было наигранным: все, что она рассказала, являлось правдой.

Тань Юн и Ли Бинь не перебивали, давая ей продолжить.

– Однажды вечером Чжан Шэн казался спокойнее обычного. Он купил готовую еду и напитки, мы устроили семейный ужин. После еды меня стало клонить в сон, и я прилегла на диван смотреть телевизор. Вскоре уснула. Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудил телефон – звонил друг. К счастью, я выпила не так много воды со снотворным, поэтому смогла проснуться. Конечно, о таблетках я узнала много позже. Открыв глаза, я увидела ужасную картину. Посреди гостиной дымилась жаровня с углями. Сяолян и Чжан Шэн лежали без сознания на диване. Я чувствовала слабость, тошноту, но сознание было ясным. Я сразу поняла, что происходит. Все двери были плотно закрыты. Я из последних сил поднялась. Балкон находился ближе, поэтому я распахнула стеклянную дверь, впустив свежий воздух. Затем подхватила сына и отнесла его на балкон. Потом попыталась перетащить Чжан Шэна. Он был очень тяжелым, я еле справилась. На балконе сразу вызвала «скорую» и полицию…

Тань Юн прервал ее:

– Если вы спасли Чжан Шэна, почему он все же умер?

– Я тоже задавала врачам этот вопрос. По их словам, к приезду «скорой» он уже был мертв. Что касается нас с сыном – объяснили, что концентрация карбоксигемоглобина у всех была разная. Даже в одном помещении время наступления смерти от угарного газа отличается. Нам просто повезло.

«Звучит логично, но что-то не сходится, – подумал Тань Юн. – Говорит ли она правду? Опровергнуть сложно. Видимо, полиция Цзинчжоу столкнулась с той же проблемой».

– Кто покупал угли? – спросил Ли Бинь. – Сохранились ли чеки?

– Мы купили угли вместе с Чжан Шэном в супермаркете. У нас был большой балкон, мы иногда жарили шашлык. Но я никогда не думала, что он использует эти угли для… такого. Да еще и решит забрать с собой меня и сына.

«Покупали вместе? Значит, оба знали о наличии углей. Тогда был ли инициатором Чжан Шэн?» Тань Юн понимал, что этот вопрос бессмыслен, – даже если Су Сяотун виновата, она никогда в этом не сознается.

– После этого случая у Гу Сяоляна появились признаки умственной отсталости?

– Да. Результат отравления угарным газом. Это подтвердили врачи.

– Мальчик дома? Можно задать ему несколько вопросов?

Су Сяотун напряглась, но сохранила спокойствие:

– Он дома, но… Лао Тань, что вы хотите у него спросить? Что он сможет ответить? Сяолян ведь болен. Да и будь он здоров – ему на тот момент едва шесть лет исполнилось. Разве он смыслит что-то в самоубийствах? Тем более что это задумал его родной отец! Ребенок таких вещей не понимает! Я никогда не рассказывала ему жестокую правду и прошу вас тоже не поднимать эту тему.

Тань Юн задумался.

– Хорошо. Тогда поделитесь, как вы сошлись с Гу Лэем.

– Мы учились в одном университете, между нами уже были чувства. После той трагедии я была совершенно разбита и нуждалась в поддержке, чтобы заботиться о Сяоляне. Гу Лэй – замечательный человек, вы и сами это видите. Поэтому мы решили быть вместе, переехали в Лиши, чтобы начать новую жизнь. Кто бы мог подумать, что случится такое…

Гу Лэй обнял жену за плечи, утешая. Тань Юн отметил про себя, что ее ответы были безупречны. Сказанное либо чистая правда, либо тщательно продуманная ложь.

– Ладно, с прошлым разобрались. – Он сменил тему: – Теперь я хочу пригласить сюда остальных членов «Большой семьи», чтобы расспросить об отравлении. Вы не против?

– Конечно, – кивнула Су Сяотун.