3
Тань Юн и Доу Хуэй, покинув аэропорт, поймали разные такси. Тань Юн велел Доу Хуэй отвезти чемодан домой, а сам немедленно отправился в Первую городскую больницу: Ли Бинь сообщил ему в «Вичате», что почти все члены «Большой семьи» сейчас проходят там срочное лечение.
На взводе Тань Юн примчался в отделение неотложной помощи и встретил Ли Биня в коридоре. Рядом на скамейке сидели Фань Вэньцзин и Гу Сяолян. Фань Вэньцзин непрерывно рыдала, явно напуганная до смерти; Гу Сяолян, как обычно, сохранял безучастное выражение лица.
– Где они? – спросил Тань Юн у Ли Биня.
– Девять человек, все в реанимации, практически заполнили отделение.
– Ты сказал, это пищевое отравление?
– Да, врачи предварительно определили так. Сейчас им промывают желудок, ставят капельницы…
Тань Юн взглянул на рыдающую Фань Вэньцзин, отвел Ли Биня в сторону и тихо спросил:
– Сколько человек погибло?
– Пока неизвестно.
– Неизвестно? Но ты же только что сказал мне, что больше половины из них мертвы.
– Это была ошибка. Когда в больницу поступил экстренный вызов, человек, звонивший в службу спасения, вероятно, увидел, что все в комнате без сознания, запаниковал и решил, что они погибли. Работники больницы тоже перепугались и сразу вызвали полицию. Когда я прибыл, врачи сказали мне, что все пострадавшие еще живы, их пытаются спасти. Но ситуация не слишком оптимистичная.
– Что значит «не слишком оптимистичная»?
– Неизвестно, выживут ли они.
– А причина отравления уже установлена? Чем они отравились?
– Пока нет.
– Это точно связано с ужином. Нужно срочно ехать к Ли Сюэли. Возьмем пробы еды – и станет ясно, в чем дело.
– Уже сделано, – сказал Ли Бинь. – Команда Цзяна с детективом Лю прямо сейчас у нее дома.
Тань Юн замер: он вспомнил, что дела, имеющие отношение к квартире 1203, теперь ведет Цзян Мин. Однако, учитывая серьезность происшествия, он не мог остаться в стороне.
– Кто звонил в службу спасения?
– Не знаю. Но я спросил медсестру, принимавшую звонок. По ее словам, голос женский.
– Номер? У больничного телефона же есть определитель.
– Есть. Звонили со стационарного телефона Ли Сюэли.
Стационарный… Значит, позвонить мог кто угодно. Тань Юн нахмурился:
– Есть запись разговора?
– Нет… – Ли Бинь сделал паузу. – Лао Тань, я позвонил тебе, потому что знал: вы друзья и я должен тебе сообщить…
– Но не для того, чтобы я занялся расследованием, верно? Ты намекаешь, чтобы я не выходил за рамки полномочий?
Ли Бинь вздохнул с легкой досадой:
– В общем, просто не ставь меня в неловкое положение. Сегодня капитан Цзян четко дал понять: всю информацию, связанную с делом квартиры двенадцать ноль три, следует передавать только ему. Я уже нарушил инструкцию, когда рассказал тебе…
Услышав это, Тань Юна вновь охватило раздражение, но срываться на Ли Бине не имело смысла. Сдерживая эмоции, он пробурчал:
– Ладно, больше не буду тебя ни о чем спрашивать. Но как их друг я могу хотя бы дождаться вердикта врачей и присмотреть за детьми, да?
С этими словами он направился к скамейке и сел рядом с Фань Вэньцзин и Гу Сяоляном, стараясь их успокоить. Увидев дядю Таня, девочка немного пришла в себя, но страх ее не отпускал – она то и дело спрашивала, умрет ли мама. Тань Юн не знал, что ответить, и бормотал что-то обнадеживающее про врачей.
Глядя на детей, он вдруг задумался: разве они не ужинали вместе со взрослыми? Почему все взрослые отравились, а эти двое – нет? Хотя знал: Ли Сюэли иногда готовит детям отдельно. Но это не значит, что они совсем не притрагиваются к общим блюдам.
– Вэньцзин, – спросил он, – а что вы сегодня ели?
– Суп с курицей и грибами в хого, – ответила девочка.
– Кроме супа, было еще что-то?
– Овощи, мясные рулетики, грибы… много разных грибов.
Грибы? Тань Юн нахмурился. Неужели они случайно съели ядовитые грибы?
– Вэньцзин, а вы с Сяоляном ели грибы?
Фань Вэньцзин кивнула.
– Вы оба ели? – переспросил Тань Юн, чтобы убедиться.
– Угу. Мама налила мне куриный суп, там было несколько видов грибов, все очень вкусные.
Странно. Если грибы были ядовитыми, почему дети не отравились? К тому же детский организм более уязвим. В случае отравления симптомы проявились бы у них даже сильнее, чем у взрослых. Но сейчас продолжать расспросы казалось бесполезным.
Подумав, Тань Юн задал другой вопрос:
– Вэньцзин, ты не знаешь, кто звонил в «скорую»?
– Не знаю, – покачала головой девочка. – Я делала уроки в комнате, дверь была закрыта. Потом раздался громкий стук, я вышла и увидела, что все уже лежат без сознания… Стучали врачи.
– Понятно. – Тань Юн потрепал ее по голове и повернулся к Гу Сяоляну. – Сяолян, а ты? Ты не знаешь, кто звонил?
Мальчик молча покачал головой.
– Он был со мной в комнате, – пояснила Фань Вэньцзин. – Мы почти ничего не слышали.
Тань Юн кивнул.
Просидев с детьми в коридоре больше часа, Тань Юн увидел, как из реанимации вышел врач, и тут же подошел узнать новости.
– После промывания желудка и детоксикации почти все стабилизированы, – сообщил доктор. – Только один все еще в критическом состоянии.
– Кто? – невольно вырвалось у Тань Юна.
– Не знаю. – Врач покачал головой. – Мужчина.
Мужчина… Значит, это либо Гу Лэй, либо Ван Синсин, либо Юань Дун.
– Почему его состояние хуже, чем у остальных?
– Мы предполагаем пищевое отравление. Вероятно, он получил с пищей больше токсинов, чем другие.
– Доктор, как вы считаете, они могли отравиться ядовитыми грибами?
– Вполне. Грибной сезон в самом разгаре. Каждый год в это время к нам поступают пациенты с подобными симптомами. Но чтобы сразу столько народу – такое впервые. Хорошо, что «скорая» приехала вовремя, иначе последствия могли быть трагичными.
– А тот, кто в критическом состоянии… у него есть шансы?
– Конечно, мы сделаем все возможное, но сейчас сложно сказать. Он все еще без сознания.
– Значит, остальные уже пришли в себя? Можно их увидеть?
– Вы родственник?
– Да. И еще я полицейский. – Тань Юн показал удостоверение.
– А, тогда конечно. Но пациенты только очнулись, пережили промывание желудка, они еще очень слабы. Им нужен покой.
– Я понимаю. Просто хочу проведать их, я не буду мешать.
Фань Вэньцзин тоже заволновалась:
– Я хочу к маме!
– Хорошо, заходите. Только, пожалуйста, потише.
– Я с вами, – сказал Ли Бинь.
Двое полицейских с детьми вошли в отделение неотложной помощи. Там располагались четыре реанимационные палаты, в каждой – по три койки, и сейчас почти все они были заняты членами «Большой семьи».
В первой палате лежали Ли Сюэли, Фань Линь и Су Сяотун. Бледные, с синеватыми губами, они выглядели изможденными. Едва избежавшие смерти, женщины смотрели на вошедших, будто видели их сквозь пелену. Фань Вэньцзин с рыданиями кинулась к матери. Гу Сяолян, подойдя к Су Сяотун, тихо позвал ее.
Ли Сюэли, глядя на Тань Юна, заплакала и слабым голосом спросила:
– Лао Тань… как ты здесь оказался? Ты же… уехал отдыхать…
– В аэропорту мне позвонил Ли Бинь, сказал, что с вами что-то случилось. Я сразу вернулся.
Ли Сюэли вяло кивнула, не в силах говорить дальше. Тань Юн знал, что закупкой продуктов обычно занималась именно она, значит в случае пищевого отравления она несет наибольшую ответственность. Ему страшно хотелось задать Сюэли несколько вопросов, но, видя ее состояние, он понимал: сейчас не время. Проблема была в том, что официально он больше не имел права расследовать это дело. Но если упустит момент, как потом получить ответы?
Пока он раздумывал, из соседнего зала вдруг раздался душераздирающий вопль. Тань Юн узнал голос Шэнь Фэнся – сердце его сжалось, и он вместе с Ли Бинем поспешил туда.
В этой палате находились Ся Ци, Шэнь Фэнся и Юань Дун. Врачи и медсестры столпились вокруг койки Юань Дуна. Кардиомонитор издавал пронзительный звук тревоги, а на экране тянулась прямая линия, которая свидетельствовала о наступлении смерти.
Шэнь Фэнся в отчаянии бросилась на тело Юань Дуна, ее рыдания эхом разносились по палате. Ся Ци, сидя на кровати, прикрывала рот рукой, слезы катились по ее щекам. Вскоре из соседнего помещения подошли Гу Лэй, Ван Синсин и Хань Лэй, за ними, едва держась на ногах, следовали Ли Сюэли, Фань Линь и Су Сяотун. Все услышали слова врача:
– Простите, мы сделали все возможное… Но доза токсинов в его организме была слишком высока, яд проник в кровь и сердце. Спасти его не удалось.
В палате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая всхлипываниями. Хань Лэй дрожащим голосом спросила:
– Доктор… как так вышло? Почему мы отравились?
– По предварительным данным, это пищевое отравление, и, скорее всего, оно вызвано ядовитыми грибами, – резюмировал врач.
– Ядовитыми… грибами?
Собравшиеся переглянулись, а затем устремили взгляды на Ли Сюэли.
– Что за грибы ты купила?! – вырвалось у Фань Линь.
Ли Сюэли побледнела еще сильнее. Она качала головой, не в силах принять услышанное:
– Нет… не может быть! Я купила их на рынке, у проверенного продавца. Они не могли быть ядовитыми!
– Но мы же отравились! – упрекнула ее Фань Линь. – Как это «не могли»?
Ли Сюэли ухватилась за руку Тань Юна, слезы текли по ее лицу:
– Лао Тань, ты должен помочь доказать мою невиновность! Я правда купила их на рынке! И… их покупали многие. Если грибы ядовитые, почему отравились только мы?!
Тань Юн уже размышлял над этим очевидным противоречием. В его голове зрела куда более мрачная и пугающая версия.
Тань Юн сурово молчал, и Ли Сюэли решила, что он ей не верит. Ее рыдания стали еще отчаяннее.
– Пожалуйста, расследуй случившееся! – умоляла она.
У Тань Юна ком застрял в горле. Что он мог ответить? «Прости, это дело больше не в моей компетенции»? Разве мог он произнести это вслух?
В переполненную палату вошли начальник уголовного следствия Цзян Мин и его подчиненный Лю. Они только что вернулись из квартиры Ли Сюэли. При виде Тань Юна Цзян Мин нахмурился и укоризненно посмотрел на Ли Биня.
– Капитан Цзян, я сообщил Лао Таню, потому что он их друг, – кинулся объяснять Ли Бинь. – Да и я думал, что он уже уехал отдыхать, что его нет в городе…
Цзян Мин с недовольным видом, сдерживая раздражение при посторонних, спросил Тань Юна:
– Разве ты не уехал с женой в отпуск? Почему вернулся?
– Не успел, – огрызнулся Тань Юн. – Что, теперь я даже навестить друзей не могу?
– Лао Тань, ты опытный следователь, мы двадцать лет работаем вместе. Неужели мне нужно говорить прямым текстом? – Голос и выражение лица Цзян Мина ожесточились. – В уставе четко прописано: в подобных ситуациях ты обязан соблюдать дистанцию! Любой твой контакт с ними – смешение личного со служебным. Кто знает, ты здесь как друг или как следователь? Прости за грубость, но ты мешаешь моему расследованию!
От этих слов Тань Юна бросило в пот, возразить он не посмел. За все годы начальник впервые так жестко отчитал его, да еще и при всех. Унижение было ничто по сравнению с тем, что он ощутил в этот момент – невыносимое чувство несправедливости и собственного бессилия. Постояв несколько секунд, он молча вышел из переполненной палаты.
Покинув больницу, Тань Юн с опустошенным сердцем побрел по улице. До дому было далеко, но ему не хотелось вызывать такси: только холодный ночной ветер и одиночество могли немного успокоить его мысли.
Одно он понимал совершенно ясно: происшедшее – не просто несчастный случай.
Всего через три дня после оглашения завещания Гун Ямэй случилось массовое отравление «Большой семьи». Это не могло быть совпадением. Смерть Гун Ямэй, огромное наследство, отравление – эти три события явно были связаны.
«В такой ситуации доля будет распределена между остальными наследниками – как и при добровольном отказе», – вспомнил Тань Юн слова адвоката Фэна, и по спине пробежал холодок.
Смерть одного означает перераспределение его доли в пользу остальных. Чем меньше наследников, тем больше наследство.
Отравление, если догадка верна, явно было делом рук кого-то из «Большой семьи». Мотив очевиден. Подмешать яд в куриный суп, который едят все, включая самого убийцу, – это, разумеется, была уловка, необходимая жертва. Останься он один невредим, это выглядело бы слишком подозрительно. Рассчитав дозу и вовремя вызвав «скорую», убийца устранил бы неугодных и вместе с тем увел бы следствие по ложному пути. И его целью наверняка был не только Юань Дун. Злоумышленник, вероятно, надеялся одним ударом убрать половину или больше, чтобы утроить или учетверить свою долю!
Другими словами, если бы сегодня кто-то, как и Юань Дун, съел много супа, сейчас в морге лежало бы не одно тело.
От этой мысли кровь в жилах Тань Юна закипела, но внутри стало леденяще холодно. Его тело будто разрывалось между пламенем и льдом, его то окатывал жар, то сотрясал озноб. В теплой, дружной «Большой семье» скрывался коварный, чудовищный убийца. Какой кошмар! Как он мог раньше не заметить, что среди них затесался такой человек? Столько раз они вместе ели, общались, делились радостью. Для следователя это был жестокий удар по самолюбию!
«И что, если этот убийца – тот самый, который два года назад убил арендаторшу из квартиры двенадцать ноль три, Хэ Юйшань? – думал Тань Юн. – Если это так, значит он все это время был рядом со мной? И я столько раз… Это несмываемый позор! Сколько раз он внутренне смеялся надо мной! Но главное – кто может гарантировать, что он не совершит новых преступлений?»
Тань Юн резко остановился. Гнев и тревога исказили его лицо. Прохожие при одном взгляде на Тань Юна испуганно шарахались в сторону, но он этого даже не замечал.
Спустя несколько минут к нему пришло еще более горькое осознание: он больше не может расследовать эту цепь преступлений.
А значит, чувство стыда останется с ним навсегда, превратившись в вечное сожаление.
Ни профессиональная честь, ни чувство справедливости не позволяли ему просто смириться. Но что он мог поделать? Цзян Мин ясно дал понять свою позицию, к тому же Тань Юн – человек разумный, он сам знает, что в текущей ситуации ему действительно лучше не вмешиваться.
Разве что…
После получаса напряженных раздумий Тань Юн принял решение. Возможно, самое своевольное и важное в его жизни. Но если он не сделает этого, то никогда больше не обретет покоя, не говоря уже о счастье.
Тань Юн достал телефон и набрал номер. Когда на том конце ответили, он четко изложил свою мысль.
– Следователь Тань… Вы точно уверены?
– Да, я все обдумал, – твердо ответил Тань Юн.
