Когда все расселись в гостиной, Фэн Чжэн обратился к собравшимся:

– Члены «Большой семьи», позвольте мне официально представиться. Я Фэн Чжэн, адвокат первой категории уханьской юридической фирмы «Хуасин». Раньше я был юрисконсультом компании Гун Ямэй, а также ее близким другом. По ее поручению я уполномочен заниматься всеми вопросами, связанными с ее завещанием.

С этими словами он открыл чемодан, извлек доверенность с подписью и отпечатком пальца Гун Ямэй, а также нотариально заверенный документ и передал их Тань Юну и остальным для ознакомления.

Тань Юн, изучив документы, задал вопрос:

– Смерть Гун Ямэй была неожиданной. Как она могла заранее подготовить завещание?

– Завещание было составлено год назад на случай непредвиденных обстоятельств, – пояснил Фэн Чжэн.

Тань Юн кивнул. Фэн Чжэн продолжил:

– Хотя завещание Гун Ямэй было составлено год назад, оно несколько раз изменялось. Весь процесс внесения поправок осуществлялся мной строго в соответствии с ее пожеланиями. Все наши обсуждения зафиксированы в переписке по электронной почте и в «Вичате». Если у вас нет возражений, я приступлю к оглашению завещания. Хочу подчеркнуть, что это последняя версия, измененная всего неделю назад.

Ни у кого не возникло возражений. Фэн Чжэн достал из чемодана еще один документ:

– Это завещание составлено по стандартной форме, поэтому я опущу некоторые формальности и зачитаю только самое важное. – Он откашлялся. – «Я, Гун Ямэй, уже устала от жизни и почти потеряла надежду, но, к счастью, после переезда в Лиши встретила замечательных друзей. Благодаря их поддержке я вновь обрела давно забытое счастье и радость, почувствовала тепло семьи и искреннюю человеческую доброту. Эти друзья стали мне ближе родных. Поэтому я решила разделить свое наследство поровну между всеми членами „Большой семьи“, а именно: Ли Сюэли, Ся Ци, Фань Линь, Юань Дуном, Шэнь Фэнся, Ван Синсином, Хань Лэй, Тань Юном, а также Су Сяотун и Гу Лэем (как супружеская пара). Всего девять долей».

Здесь Фэн Чжэн сделал паузу и пояснил:

– То есть, за исключением Су Сяотун и Гу Лэя, которые получают одну долю на двоих, все остальные получают по индивидуальной доле.

– Даже я? – удивился Тань Юн. – Хоть я и член «Большой семьи», но не живу в этом районе и появляюсь здесь лишь изредка, в отличие от остальных, которые видятся ежедневно.

– Я поражена еще больше, – сказала Су Сяотун. – Мы переехали сюда меньше месяца назад. Я и не ожидала, что сестрица Ямэй включит нас в завещание.

– Да, – согласился Гу Лэй.

– Срок знакомства и частота встреч не имеют значения, – сказала Хань Лэй. – Ведь все мы знали сестрицу Ямэй не так долго – максимум чуть больше года. Для нее не было разницы, как давно ты в «Большой семье» или насколько активно участвуешь в застольях. Главное – что ты ее часть.

Все дружно закивали. Ван Синсин добавил:

– Но если все-таки вернуться к наследству… Наверное, самое ценное – это ее квартира в Лиши? По нынешним меркам она стоит около миллиона.

– Нет, там не только квартира, – возразил Фэн Чжэн.

– Тогда о какой сумме идет речь? – спросил Ван Синсин.

– Поскольку все произошло внезапно, у меня не было времени провести детальную оценку, – объяснил адвокат. – Но по моим приблизительным подсчетам – принимая во внимание сбережения, акции, облигации и недвижимость Гун Ямэй, – если перевести все в денежный эквивалент… сумма составит около двухсот пятидесяти миллионов.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Все уставились на Фэн Чжэна с окаменевшими лицами, рты приоткрылись от изумления. Юань Дун дрожащим голосом переспросил:

– Сколько-сколько, вы сказали?

Фэн Чжэн четко, по слогам повторил:

– Я сказал, что состояние Гун Ямэй, по скромным подсчетам, составляет двести пятьдесят миллионов.

Когда эти слова достигли слуха Су Сяотун, ее будто ударило током – по коже побежали мурашки. «Неужели это сон?» – мелькнуло у нее в голове. Нет, она точно знала, что не спит. Двести пятьдесят миллионов разделить на девять… Сколько это получится? Достать сейчас калькулятор? Не будет ли это слишком?.. Ей ужасно хотелось узнать итоговое число.

Кто-то уже сделал это – Ван Синсин открыл калькулятор на телефоне, ввел цифры и ахнул:

– Двести пятьдесят миллионов, деленные на девять, – это больше двадцати семи миллионов! Ого, каждому из нас достанется столько?!

– Вообще-то, сумма будет меньше из-за налогов на наследство, – предупредил Фэн Чжэн. – Но все равно немало.

– Даже после налогов останется больше двадцати миллионов! – Ван Синсин вскочил с дивана от возбуждения.

– Но как это возможно? – недоверчиво спросила Ся Ци. – Сестрица Ямэй говорила нам, что компания обанкротилась, оставив ее в долгах. Откуда взялись эти двести с лишним миллионов?

– Банкротство касалось только компании и не затрагивало личные активы. После процедуры банкротства Гун Ямэй распродала акции и ликвидировала компанию, чтобы погасить долги. Что касается ее личного состояния, изначально оно составляло около шестисот миллионов. После развода муж получил – или, точнее, отжал – больше трехсот миллионов. Осталось как раз примерно двести пятьдесят.

– О-го-го… «Худой верблюд все равно больше лошади». Мы столько времени общались с сестрицей Ямэй, а она вела себя так скромно, ни разу не обмолвилась о таких деньгах! – изумленно воскликнула Хань Лэй.

– И при этом играла с нами в маджонг на жалкие монетки… – покачала головой Шэнь Фэнся. – Вот это действительно умела хранить секреты.

– К тому же она играла весьма серьезно. Видно, ее заботили вовсе не победа или поражение, а удовольствие от самого процесса, – заключила Фань Линь.

– Но сестрица Ямэй вовсе не была скрягой, в некоторых вещах она проявляла щедрость. Знаете, на наших общих ужинах алкоголь почти всегда спонсировала она. Мне даже было неловко, и я предлагала повысить ежемесячные взносы, раз все так любят выпить. Но сестрица Ямэй отказывалась: «Не надо, пусть за напитки плачу я». – Ли Сюэли отыскала в памяти эту деталь. – Теперь, когда я вспомнила, то поняла: те напитки и правда были дорогими. Она явно зарабатывала больше нас…

– Господа, пожалуйста, обсудите это позже. Я еще не дочитал завещание, – прервал их Фэн Чжэн.

– Хорошо, продолжайте, – сказал Тань Юн.

– Наследство составляет огромную сумму, и способ его получения довольно необычный. Пожалуйста, слушайте внимательно: доля каждого выплачивается не единовременно.

– Что? – спросил Ван Синсин. – То есть частями?

– Да. Выплаты растянуты на двадцать лет равными долями.

– Так долго? – удивилась Фань Линь. – Почему?

Не дожидаясь ответа Фэн Чжэна, нетерпеливый Ван Синсин уже подсчитал на калькуляторе:

– Если разделить названную сумму на двадцать, получится один миллион триста восемьдесят тысяч в год.

– Да, примерно так, – сказал Фэн Чжэн. – Что касается причины… Гун Ямэй объяснила ее мне.

– И в чем же она состоит? – спросила Фань Линь.

– Вернее будет сказать «они», потому что причины две. Первая – Гун Ямэй учитывала налог на наследство. Если получить сразу более двадцати миллионов, придется заплатить огромный налог. Но если растянуть выплаты на двадцать лет, сумма налога значительно уменьшится. Вторая причина и главная… – Фэн Чжэн сделал паузу, – Гун Ямэй при жизни говорила мне, что ей безумно нравилась теплая, оживленная атмосфера вашей «Большой семьи». Она хотела, чтобы даже после ее смерти вы продолжали жить так же. Тогда, глядя на вас с небес, она будет счастлива. Другими словами, она не желала, чтобы после получения денег вы разбежались кто куда. Поэтому наследство выплачивается в течение двадцати лет с одним условием.

– Каким условием? – спросила Фань Линь.

– Начиная с момента вступления в наследство и все последующие двадцать лет вы обязаны проживать в жилом комплексе «Юэхайвань». Тот, кто съедет раньше срока, автоматически лишится прав на наследство. Следующую выплату распределят между оставшимися.

– Погодите, а как же путешествия? – В голосе Фань Линь прозвучало недоверие. – Или если кому-то нужно навестить родных? Неужели ради наследства мы обязаны двадцать лет не выходить за пределы района?

– Все не настолько строго. В завещании четко указано: достаточно проводить подавляющее большинство времени в году на территории комплекса. Под «подавляющим большинством» подразумевается девяносто процентов.

– Десять процентов от трехсот шестидесяти пяти… – Ван Синсин щелкнул калькулятором. – То есть в год у нас есть тридцать шесть дней на поездки или визиты к родным. Неплохо. Почти как летние каникулы.

– Неужели, чтоб посчитать десять процентов от трехсот шестидесяти пяти, тебе нужен калькулятор? – фыркнул Юань Дун. – Это же тридцать шесть с половиной дней.

– Хе-хе, привык считать на нем.

– А как же я? – спросил Тань Юн. – Я даже не житель «Юэхайваня».

– Верно. Поэтому в завещании особо оговорено: вы, Тань Юн, исключение. Единственный, кто получает наследство без каких-либо условий.

Тань Юн остолбенел, охваченный сложными чувствами.

Тут Юань Дун поднял другой вопрос:

– Если выплаты растянуты на двадцать лет… Что, если кто-то не доживет? В моем случае, увы, это вполне реально. Я не уверен, что БАС подарит мне еще двадцать лет жизни.

– Учитель Юань, не говори так! – взволнованно воскликнула Шэнь Фэнся. – С тобой все будет хорошо.

Он сжал ее руку:

– Я лишь рассматриваю все варианты. Конечно, я надеюсь провести с тобой как можно больше времени. Но если уйду раньше… Можно ли передать мою долю тебе?

– Нет, – твердо ответил Фэн Чжэн. – В такой ситуации доля будет распределена между остальными наследниками – как и при добровольном отказе.

– Значит, мы не можем распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению, – произнес Юань Дун.

– Учитель Юань, хватит уже. Вы с Фэнся и так получили по отдельной доле! – вмешалась Хань Лэй. – Су Сяотун и Гу Лэй делят одну на двоих. Чего вам еще надо?

– Для нас и одна доля на двоих – большая удача, – мягко сказала Су Сяотун. – Мы ведь переехали сюда недавно, да и к тому же женаты. А вы с учителем Юанем не расписаны. Думаю, сестрица Ямэй учла это.

– Уже само то, что мы попали в число наследников, неожиданно. – Гу Лэй старался скрыть довольную ухмылку. – Да и одна доля – это немало.

– И правда, даже первая выплата в полтора миллиона – целое состояние. Мои родители в горах за всю жизнь столько не заработали бы, – вздохнула Шэнь Фэнся.

Юань Дун молча кивнул.

– Вот и все основное содержание завещания. – Фэн Чжэн раздал распечатанные копии. – Кстати, даже если со мной что-то случится за эти двадцать лет, исполнение завещания не прервется – наша юридическая фирма продолжит выполнять все обязательства перед вами.

– Адвокат Фэн, раз вы были другом Гун Ямэй, почему она не оставила долю и вам? – поинтересовался Тань Юн.

– Вообще-то, она предлагала, но я отказался. Когда я работал в компании Гун Ямэй, она и так хорошо ко мне относилась. Потом, как частный консультант, я получал щедрые гонорары. Совесть не позволила бы мне принять наследство. Да и включать себя в завещание, будучи юристом, – сомнительно. К тому же за двадцать лет ведения наследственного дела я получу вознаграждение – оно предусмотрено в завещании и будет вычтено из общей суммы, – улыбнулся Фэн Чжэн.

Тань Юн кивнул.

После того как завещание обошло всех по кругу и вернулось к Фэн Чжэну, он сказал:

– Полагаю, никто не собирается отказываться от наследства? Тогда я приступаю к дальнейшим процедурам – нужно провести аудит и конвертацию всех активов Гун Ямэй, как упоминалось ранее. Это займет около месяца, но я постараюсь ускорить процесс. Как только все будет готово, мы переведем первую выплату каждому из вас.

– Благодарим вас за труды, господин Фэн, – сказала Ли Сюэли.

Остальные также выразили адвокату свою признательность.

– Не стоит благодарностей, это моя работа. Что ж, мне пора возвращаться в Ухань. До свидания.

Фэн Чжэн вежливо помахал собравшимся, взял свой чемодан и вышел из квартиры Ли Сюэли.