Утром, как только Тань Юн вошел в кабинет, к нему сразу подоспел Ли Бинь с мобильным телефоном в руках:

– Я только что был в техническом отделе. Данные с телефона Гун Ямэй восстановили.

– И что, есть какие-то зацепки?

– Есть. Позавчера вечером, в двадцать два часа четырнадцать минут, Гун Ямэй позвонили с иногороднего номера. Разговор длился всего сорок секунд. А уже через несколько минут она ушла от Ли Сюэли, вышла из жилого комплекса и села в такси до смотровой площадки.

Тань Юн открыл блокнот:

– Двадцать два четырнадцать. Судя по показаниям Ли Сюэли, она варила на кухне танъюань, а Гун Ямэй находилась одна в гостиной. Но про звонок Ли Сюэли не упомянула.

– Звонок длился всего сорок секунд – она могла его не услышать.

– Техотдел пробил номер? Кто владелец?

– Это старая сим-карта, десятилетней давности, куплена без регистрации. Установить личность владельца невозможно.

– Думаю, это не случайно. – Ли Бинь нахмурился. – Звонивший либо нашел, либо купил анонимную карту специально, чтобы полиция его не вычислила.

– Согласен. – Тань Юн кивнул. – Теперь можно с уверенностью сказать, что звонивший – убийца Гун Ямэй. Он вызвал ее на смотровую площадку, а затем столкнул в воду.

– Тогда убийца наверняка знает Гун Ямэй. Она бы не поехала ночью в такое место по звонку незнакомца.

– Верно. Мои первоначальные предположения подтверждаются: это преступление совершил кто-то из ее окружения.

– Если исключить персонал дома престарелых, в Лиши у Гун Ямэй были знакомые только из «Большой семьи».

– А как насчет ее старых связей?

– Кстати, Лао Тань, знаешь что? В телефонной книге и «Вичат»-контактах Гун Ямэй были только люди, с которыми она познакомилась в Лиши. Разве это не странно? Ей ведь пятьдесят восемь лет. Где же все ее родственники, друзья, одноклассники, коллеги?

– Тут я могу объяснить. Она сама нам рассказывала. Гун Ямэй пережила сильнейшее потрясение, хотела уйти в монахини и даже покончить с собой. Позже, по совету одного духовного наставника, она приехала в Лиши, чтобы начать новую жизнь. Но она подчеркивала: это решение означало полный разрыв с прошлым – как бы «перерождение из пепла». Поэтому она сменила номер и оборвала все старые связи.

– Выходит, круг подозреваемых ограничен «Большой семьей». Другими словами, убийца – кто-то из них. К тому же у всех них нет алиби на момент преступления.

– Пока все улики указывают на это. Но я не могу понять мотив. И еще: если звонивший действительно был из «Большой семьи», почему Гун Ямэй не сказала Ли Сюэли о звонке, а молча ушла?

– Возможно, этот человек хотел обсудить с Гун Ямэй что-то сугубо личное. То, о чем никто не должен знать. Поэтому он был уверен – она никому не расскажет об их встрече.

– Но они жили в одном доме, в одном районе! Если нужно было поговорить, почему бы не встретиться у нее или у него дома? Зачем тащиться в такую даль? Разве Гун Ямэй не сочла бы это подозрительным?

– Все зависит от того, как именно он ее уговорил. Возможно, использовал какую-то уловку, чтобы заманить ее на смотровую площадку с целью убийства.

Тань Юн задумчиво потер щетину на подбородке:

– Если так, то можно сделать вывод: Ли Сюэли вне подозрения. После того как Юань Дун и Шэнь Фэнся ушли, в доме остались только она и Гун Ямэй. Нелепо предполагать, что она стала бы заманивать соседку в беседку для разговора. Да и зачем звонить, если они были вместе?

– Логично.

– Ли Бинь, нам нужно наведаться в жилой комплекс «Юэхайвань».

– Зачем?

– Я поговорю с Ли Сюэли наедине. А ты обыщешь квартиру Гун Ямэй – вдруг найдем новые улики.

Ли Бинь кивнул. Они вышли из кабинета.