2
Су Сяотун редко выходила из себя, но сейчас она была не просто разгневана – она паниковала. Затащив рыдающего сына домой и захлопнув дверь, она рявкнула:
– Хватит реветь!
Но это лишь усилило плач мальчика. Гу Лэй обнял ребенка.
– Сяотун, перестань кричать. Ты его пугаешь.
Не обращая внимания на слова мужа, она схватила Сяоляна за плечи и жестко потребовала:
– Что ты сказал? Повтори!
Мальчик зашелся в истерике, не реагируя на приказ. Су Сяотун ткнула пальцем в его лицо:
– Если еще раз осмелишься нести такой бред при людях – запрещу тебе вообще с кем-либо общаться! Ни парков, ни игровых площадок, ни друзей!
Было неясно, понял ли Сяолян угрозу; он лишь часто закивал сквозь слезы, и это движение напоминало движение курицы, когда та клюет зерно, – жалкое и беспомощное. Гу Лэй унес сына в спальню.
Су Сяотун вышла на балкон и гневно выдохнула. Закат, обычно восхищавший ее, теперь напоминал размазанную акварель – хаотичную и безобразную.
Через десять минут Гу Лэй присоединился к жене.
– Ты перегнула палку. Я еле успокоил Сяоляна.
– Не об этом сейчас нужно переживать. – Су Сяотун схватила мужа за рукав. – Ты расслышал, что он сказал?
– Мы-то знаем контекст, поэтому поняли. Остальные вряд ли разобрали.
– Ты уверен? Может, они все же расслышали?
– Сомневаюсь. Он говорил с набитым ртом, невнятно. Я видел их лица – полное недоумение.
– В недоумение их могли привести слова Сяоляна! – Она нервно сжала кулаки. – Он сказал: «Я знаю, что значит „умирать“. Мой папа умер»?
– Кажется, да.
– Ты уверен, что прозвучало именно «папа»?
– Не разобрал, но похоже…
Су Сяотун вцепилась пальцами в волосы, стиснув зубы.
– Кошмар! Сколько людей это услышало… Что они подумают? – прошептала она.
– Успокойся. Максимум, что они вынесут, – отец Сяоляна мертв. Никаких подробностей.
– А если начнут строить догадки?
– И что с того? Разве по одной этой фразе они догадаются о том, что случилось?
– Вдруг они расскажут об этом Лао Таню?
– Лао Тань сейчас расследует убийство Гун Ямэй, ему не до нас. Да и вряд ли они побегут ему докладывать.
– Но ведь Ли Сюэли сплетница. А Фань Линь обожает копаться в чужих секретах.
Гу Лэй задумался.
– Если они и скажут Лао Таню и он придет с вопросами – ничего страшного. У нас же есть готовое объяснение.
Су Сяотун вздохнула:
– Это на самый крайний случай. Я надеялась навсегда оставить прошлое позади, больше никогда не вспоминать ту историю. Иначе зачем мы переехали из Цзинчжоу в Лиши?
– Сяотун, не драматизируй. Все знают, что у Сяоляна проблемы с развитием. Они не придадут значения его словам.
– Но я переживаю. Я никак не ожидала, что Сяолян может сказать такое. А если он снова выдаст что-то шокирующее?
– Думаю, этого не повторится. Ты его сильно напугала, а я строго наказал ему больше так не делать.
– Если бы Сяолян понимал такие вещи, он не был бы умственно отсталым ребенком, – покачала головой Су Сяотун, закрывая глаза и вздыхая. – К тому же наша реакция была слишком резкой, это точно вызвало подозрения. Но я не могла рисковать – даже секунды не осмелилась оставить его там. Вдруг он сказал бы что-то еще более ужасное?
– Сяолян не мог сказать больше. Он не знает всей истории, только что его родной отец отошел в мир иной… – Гу Лэй покачал головой. – В последнее время Сяолян так ко мне привязался. Я думал, он уже считает меня своим отцом. Оказывается, он все же понимает разницу.
– Гу Лэй, давай продадим квартиру и уедем отсюда, – неожиданно предложила Су Сяотун.
– Что? – удивился Гу Лэй. – Ты хочешь переехать из-за такого пустяка?
– Не только из-за него. Два года назад в квартире Ли Сюэли уже было убийство, а теперь вот новое. Мне кажется, с этим местом что-то не так.
– Ты об убийстве Гун Ямэй? Но она же погибла не в квартире Ли Сюэли. Какое отношение оно имеет к нашему жилью?
– Самое прямое. Гун Ямэй была частой гостьей в доме Ли Сюэли и погибла сразу после того, как вышла оттуда. В этом жилом комлексе произошла уже не одна трагедия. По-твоему, это просто совпадение?
Гу Лэй не нашел что ответить.
– Главное, если бы ничего не случилось, мы бы не привлекали внимания полиции. Но теперь, после убийства, они неизбежно начнут копать в нашу сторону. Вернее, уже начали – сегодня днем Тань Юн же допрашивал нас.
– Но он допрашивал всех, не только нас!
– Я боюсь, что по мере расследования всплывет мое прошлое.
– Значит, уезжать нам как раз нельзя, по крайней мере сейчас. Гун Ямэй только что погибла, нас допросили – и мы сразу съезжаем? Это будет выглядеть крайне подозрительно и точно привлечет к нам еще больше внимания, – заключил Гу Лэй.
Су Сяотун признала, что муж прав, и вздохнула:
– Тогда подождем, пока все утихнет, и потом решим.
– Угу.
– Но я немного волнуюсь.
– Чего ты волнуешься? Что наше прошлое…
– Нет, не только это.
– Что еще?
Су Сяотун посмотрела на Гу Лэя:
– Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие. Кажется, подобное повторится снова.
Лицо Гу Лэя потемнело.
– Ты хочешь сказать, что после Гун Ямэй будет еще жертва?
– Да… У меня такое ощущение. Все только начинается, до конца еще далеко.
– Лучше бы не произносить такие вещи вслух…
– Я не просто так говорю.
– Но у тебя же нет доказательств?
– Доказательств нет, зато есть опыт.
– Какой еще опыт?
– Наверное, мое шестое чувство острее, чем у других. Перед опасностью я будто чувствую ее запах. Со мной такое уже бывало, помнишь?
Гу Лэй обнял Су Сяотун:
– Будь это в моих силах, я бы сделал все, чтобы ты навсегда забыла о том страшном дне.
Су Сяотун прижалась к его груди. Через некоторое время она произнесла:
– Все же пойду утешу Сяоляна. Я была слишком строга с ним.
Гу Лэй кивнул, и они вместе вошли в спальню. При виде мамы Гу Сяолян съежился. Су Сяотун присела перед ним, бережно взяла его ладошку и произнесла:
– Сяолян, прости, что мама накричала на тебя. Больше я так не буду.
Гу Сяолян опустил голову. Су Сяотун обняла его и тихо прошептала на ухо:
– Ты тоже пообещай маме, что впредь не будешь говорить такие странные вещи при других, хорошо?
Хотя словесного ответа не последовало, Су Сяотун заметила, что сын слегка кивнул, и это наполнило ее безмерной нежностью. Она крепче прижала мальчика к себе:
– Мы ведь так и не поужинали. Хочешь, мама с папой отведут тебя в «Макдоналдс»?
Гу Сяолян снова кивнул. Су Сяотун и Гу Лэй одновременно улыбнулись, взяли сына за руки и вышли из дому.
