Матс Ларссон ответил после пятого гудка. Судя по звукам, он находился в школьном спортивном зале: на заднем плане слышались детские голоса и свисток.

Томас коротко пересказал разговор с Норой, объяснил про семейную вражду и про то, что Торвальда исключили из отцовского завещания.

— Возможно ли, что кто-то до сих пор настолько озлоблен, что решил отомстить таким образом?

— Ты сказал, сын Эстерманов погиб пару лет назад?

— Да, утонул при аварии. Лодка перевернулась, и он оказался зажат под корпусом.

Томас всё ещё помнил зловещую тишину после ночного столкновения с надувным катером, а затем панические крики детей, барахтавшихся в воде.

— А теперь убили троюродную сестру сына. У неё были братья или сёстры?

— Нет, она единственный ребёнок.

— Значит, обе ветви семьи за несколько лет остались без детей.

— Именно, — сказал Томас.

Наступило молчание: Матс Ларссон обдумывал услышанное.

Томас ходил по кухне взад-вперёд. Теория Норы казалась несколько притянутой за уши, но слишком многое в неё укладывалось, чтобы сразу отмахнуться.

Снова возникла мёртвая женщина в спальне, неопрятный мужчина, от которого разило спиртным. Грубые руки, сжимавшие бутылку водки.

Жена покончила с собой, потому что больше не могла жить с правдой, или таблетки насильно затолкали ей в горло?

В трубке затрещало, и Ларссон заговорил:

— Разумеется, трудно что-то утверждать, не встретившись с этими людьми лично. Но чисто теоретически твоя подруга может быть близка к истине. Как бы абсурдно это ни звучало, между двумя враждующими ветвями семьи словно восстановилось некое равновесие.

Томас слушал, почти не дыша.

— Старая обида в сочетании с невыносимым горем и большим количеством алкоголя вполне способна пробудить ярость в потенциальном убийце. Без дополнительных сведений больше ничего сказать не могу, но эту версию стоит проверить. Определённо стоит присмотреться внимательнее.

— Спасибо, — сказал Томас. — Именно это мне и нужно было услышать.

 

Нора настороженно огляделась, приближаясь к дому Эстерманов. Внутри было темно, соседей нигде не видно. У соседнего дома стоял квадроцикл с навесным снегоочистителем, но, похоже, хозяев не было. Окрестности казались безлюдными; лишь в деревьях щебетали несколько птиц — слабое напоминание, что год поворачивает к весне, тьма отступает и близится весеннее равноденствие.

Не колеблясь, она открыла калитку и быстро пошла по дорожке. Снег был исчерчен следами, и Нора старалась не оставлять новых.

Где Бенгт Эстерман? Уже немного за одиннадцать; возможно, он до сих пор спит после вчерашней попойки.

Норе совсем не хотелось столкнуться с разъярённым Бенгтом Эстерманом и объяснять, какого чёрта она здесь делает. И без того нехорошо, что улизнула, пока Томас разговаривал по телефону. Пробормотала что-то о молоке и вышла из дома. Ничего страшного, — убеждала она себя. Только быстро взглянуть.

Она натянула капюшон и ещё раз осмотрелась. Никого. Сарай, о котором говорил Томас, не был заперт. Нора толкнула дверь и проскользнула внутрь.

В полумраке белел морозильный ларь. Старый «Электрохелиос», большой, прямоугольный. В проушину был продет навесной замок, но не заперт. Нора сняла его и подняла тяжёлую крышку.

Пусто.

Она посветила фонариком внутрь, ища хоть что-нибудь: следы крови, волосы, любую улику, которая могла бы показать, что останки Лины Русен хранили здесь.

Но ларь выглядел безупречно чистым. Нора медленно опустила крышку и выключила фонарь. Уже поворачиваясь к выходу, она вдруг задумалась.

Зачем запирать на навесной замок пустую морозильную камеру?

Мелочь, но она лишь подлила масла в огонь подозрений. Замок могли использовать, когда внутри хранилось нечто иное, не рыба и не мясо, — то, чего Эстерманы не хотели никому показывать. Возможно, теперь морозильник пуст, потому что раньше был набит большими чёрными пластиковыми мешками.

Внезапный шум снаружи заставил Нору отпрянуть в тень. Похоже, где-то рядом хлопнула дверь. Она выглянула в маленькое окно и увидела Бенгта, спускавшегося с крыльца. Быстро огляделась: спрятаться негде, разве что в морозильнике. От одной мысли стало нечем дышать, и она сразу её отбросила.

Вместо этого Нора прижалась к стене так, чтобы открытая дверь заслонила её, если кто-нибудь войдёт. Теперь окна она не видела и могла лишь прислушиваться к шагам Бенгта; нервы были натянуты до предела.

Она задержала дыхание. Секунды тянулись одна за другой. Он идёт сюда?

Ей повезло. Послышался глухой удар, затем поток ругани. Когда Нора рискнула выглянуть, Бенгт как раз неуклюже поднимался на ноги, а потом, шатаясь, побрёл к посёлку.

Она выждала ещё несколько минут и поспешила прочь. Но вопрос не переставал стучать в голове: зачем Эстерманам замок на морозильнике?

Отправить