Нора резала овощи на кухне, когда зазвонил телефон.

— Кто-нибудь, возьмите трубку! — крикнула она, перекрывая звук телевизора в соседней комнате.

Через несколько секунд донёсся голос Адама.

— Мам! Бабушка хочет с тобой поговорить.

— Подожди, я только вытру руки. — Нора схватила тряпку, а Адам уже появился с трубкой.

— Привет.

— Привет, дорогая, это мама.

Накануне вечером, вернувшись из ресторана, Нора позвонила матери и спросила, не знает ли та, кто такой Торвальд. Несчастная история любви Каролины захватила её, и хотелось выяснить, что произошло. Однако сходить в дом Бранд за другими дневниками она так и не успела: всякий раз, когда собиралась, что-нибудь мешало.

— Ты спрашивала о мальчике по имени Торвальд?

— Да. — Нора зажала трубку между подбородком и плечом и продолжила готовить: Томас скоро придёт.

— Я поговорила с Ингалилл Андерссон. Ты её помнишь?

— Конечно.

Ингалилл жила возле Мангельбаккена. Ей было почти восемьдесят, а ум оставался острым как бритва. Как и Сюсанна, она родилась на острове и прожила здесь всю жизнь.

— Она рассказала, что стало и с Торвальдом, и с Каролиной…

 

Уже стемнело, когда Томас шёл вдоль гавани к дому Норы. Закутанная в несколько слоёв одежды женщина кивнула ему; он ответил, хотя понятия не имел, кто она. Так было принято в архипелаге, особенно зимой: встречая редкого прохожего, здоровались.

Телефон зазвонил снова. Эрик Блум говорил возбуждённо.

— Мы кое-что нашли на Якоба Сандгрена.

— Рассказывай.

— Судимостей у него нет. При обычной проверке оказался совершенно чист. Но потом я заглянул в базу подозрений в преступлениях.

Молодец, Эрик, — подумал Томас. В этой базе хранились дела, по которым обвинение так и не предъявили: материалы прокурорской проверки и протоколы допросов.

— Так вот. Когда Сандгрену было семнадцать, на него заявила ровесница: по её словам, пьяный Якоб жестоко её избил.

Эрик выдержал эффектную паузу.

— Что было дальше? — послушно спросил Томас.

— Он всё отрицал, а родители обеспечили алиби. Поклялись, что весь вечер сын провёл дома с ними.

— И дело закрыли.

— Именно. Девушка начала путаться. Она тоже была пьяна, а однозначных криминалистических доказательств не имелось. Прокурор решил, что доказать преступление не удастся.

— И юный Якоб без помех смог поступить в прославленную Школу экономики.

— Что?

— Ничего.

Томас задумался о значении находки. Вероятно, Якоб Сандгрен и вправду издевался над Линой, как рассказывала Луиза. Судя по тому, что они знали, перед ними был молодой мужчина с опасной склонностью к насилию.

Томас попытался собраться. В любом случае ночь придётся провести на Сандхамне.

— Завтра утром вызовем его снова. И родителей. — Его осенила мысль. — И, Эрик, проверь, есть ли охотничья лицензия у отца.

На кухонном столе стояли миски с мелко нарезанными огурцами и помидорами, зелёным салатом и тёртым сыром. Рядом с большой тарелкой лепёшек — сковорода жареного фарша, пахнувшего мексиканскими специями. В каждый стакан была вставлена красно-белая клетчатая салфетка, придававшая ужину праздничный вид. Картину завершали бутылки риохи и кока-колы.

Нора с удовлетворением осмотрела плоды труда. Всё выглядело аппетитно и гостеприимно. На десерт — шоколадный мусс со взбитыми сливками и кусочками банана. Не слишком изобретательно, зато дети любят.

Она вошла в гостиную, где Томас играл с мальчиками в карты. Нора вспомнила, как подростком вечерами напролёт играла в ту же игру с друзьями.

Вид лучшего друга и сыновей, полностью поглощённых игрой, снова вызвал желание плакать. Там должен был сидеть Хенрик, наслаждаться приятным вечером, пока за окном начинает падать снег, а изразцовая печь согревает дом.

Нора не хотела думать, чем он занимается сейчас, но была невероятно благодарна Томасу за согласие остаться на ночь. Ещё один вечер в одиночестве, проведённый в мрачных размышлениях, свёл бы её с ума.

— Так, ужин готов!

Она сняла фартук — бледно-голубой, весь в крошечных парусниках. Ужасная безвкусица, зато идеально для архипелага. По крайней мере, так ей казалось, когда много лет назад она купила его в Ваксхольме.

— Можно сначала доиграть? — взмолился Симон.

Нора посмотрела на маленькую компанию на диване, и её захлестнула нежность. Что бы ни случилось, у неё есть мальчики и Томас.

Адам уже собирался поддержать брата, но Томас положил карты и поднялся.

— Продолжим после ужина, — сказал он. — Карты никуда не денутся. — Подмигнул Симону. — И победа будет за мной, молодой человек. Так и знай.

— Мы решаем, получишь ты десерт или нет, — грозно нахмурившись, предупредил Адам.

Отправить