Сегодня день икс. Судьбоносный день. Самый важный. Раньше Робби строил планы, но не настолько серьезные. Мы все это понимали. И никого не радовало, что Даг уходит, потому что она у нас самая умная. Она застегнула свою блестящую красную куртку, потерла костяшки пальцев, до крови сбитые от удара по выключателю, и сказала, что после фортепиано она поработает над костюмом, а потом вернется за конфетами.

Но я видел ее красные от слез глаза и сомневался. Когда Даг протаптывала тропинку между кучами мусора, я крикнул:

– Ну, до встречи?

Она не ответила. Наверное, уже отошла слишком далеко. Я почему-то забеспокоился, что она наткнется на Бесформо, но отмел эту мысль как глупую: раньше же такого не было. И вот мы с Робби и Лили-путкой стоим и не знаем, что сказать. Глаза застилает поднятая ветром ржавая пыль.

Робби грустно курит и, глубоко вздыхая, говорит, что, если яблоки не прокатят, придется вернуться к прежнему плану. Мне глубоко плевать. Я рассказываю, что Даг трижды за последний месяц косила под больную, чтобы доделать костюм. Робби, наплевав на меня в ответ, говорит, что просто обязан звякнуть новому дилеру. Почему он меня не слушает и продолжает болтать?

Я рассказываю, как, кося под больную в третий раз, Даг сунула палец в рот, набрала как можно больше слюны и позволила ей вытечь, шлепнуться на пол прямо посреди урока обществознания. Вот это самоотверженность! Даг никому и ни за что не позволит испортить ей Хэллоуин!

Но Робби все бормочет, что надо быть мужиком, набрать номер и сделать важный звонок. Он явно очень нервничает, ибо прикуривает новую сигарету и переводит тему на чрезмерное количество сотрясений мозга в НФЛ. Я не отвечаю, и тогда он говорит, что лучшее оружие, если вдуматься, – кастет. Я продолжаю делать вид, что меня тут нет. Он курит так, словно тыщу лет не брал в руки сигарету, а я смотрю на Желтую улицу, и тут он вдруг роняет:

– Блин, Джоди, ты запал на Даг, да?

– Я робокоп, вообще-то.

Наверное, я сказал это слишком быстро, потому что Робби захохотал. Смех у него дурацкий, протяжный, с паузами: «Ха, ха, ха, ха!» – и каждая рулада этого смеха бьет мне по ушам. Наверное, надо бы отшутиться, но сложно – я покраснел, как девчонка, и Робби захохотал с новой силой. Я собрался было свалить домой, смотреть мамин телик, но тут Робби согнулся пополам и сипло закашлял. Постоянный стресс превратил его в слабака.

Он извинился и сказал, что стыдиться мне нечего. Я ответил, что мне не стыдно, и он велел заткнуться, потому что сейчас он будет учить меня покорять девок. Это было очень унизительно, так что я пошел посмотреть, как там Лили-путка. Она распласталась на животе рядом с нашим гнилым Джек-фонарем. Вообще, лежать на земле на участке Робби – плохая идея, потому что там полно мышиного дерьма и бактерий. И я был готов задать Лили-путке перцу, пока не подошел ближе и не увидел, что она делает.

Тыква кишела жуками. Черт, ну и долго она так копается? Жуки, многоножки и мелкие прозрачные насекомые копошатся в сочных оранжевых внутренностях и вываливаются из вырезанного «рта». Лили-путке это нравится, и она сует руку в одну из «глазниц», чтобы насекомые поползли по ее руке. Она не переставая что-то шепчет, словно одно из этих насекомых может быть старым добрым Д’Андрэ. Блин, где мисс Пул, когда она так нужна? Я тут не помощник, я всего лишь маленький ребенок, я есть хочу, я устал, не заставляйте меня думать.

– Так ты фантазировал о Даг? – продолжал докапываться Робби.

– Да, да, это нормально, – отмахнулся я. Он скрестил на груди руки:

– А ты знаешь, что она еще ребенок?

– Отвали, жирдяй, я сам еще малолетка. Нет в этом ничего такого! – Я понял, что краснею, и продолжал: – А кто сказал, что я вообще собираюсь с ней связываться? Сам же видишь, у девчонки ни титек толком, ничего.

– Джоди. – Робби, казалось, был разочарован. – Неужели ты не понимаешь, что слово «титьки» портит речь? Взрослые мужики так не разговаривают.

Серьезно? А я только сейчас узнал. Повзрослел, получается? Робби хмурится, как владыка Ривенделла Элронд, и говорит:

– Взрослые мужики употребляют слово «сиськи».

Блин, да, звучит намного лучше. Когда я познакомился с Робби, у него была любовница и якобы девушка (хотя тут я не уверен) – Маленькая Овечка. Мне кажется, она его била, или обкрадывала, или еще что: жирдяй ей явно совсем не нравился. Она довольно быстро исчезла, и это было очень плохо, потому что у меня к ней накопилась куча вопросов о том, как мыслят девочки. Когда она перестала приходить, Робби вычеркнул ее из жизни. Не говорил о ней, не признавал, что она существует. Был готов убить за слово «овечка».

Так что в целом мне советы жирдяя на фиг не нужны, но он меня заинтриговал. Ну то есть я ведь даже не целовался. Робби, гордо расхаживая по участку и потирая живот (видимо, считал это сексуальным), начал:

– Во-первых, если хочешь, чтобы на тебя обратили внимание, делай ей комплименты.

– Блин, но я делаю! – Я начал было рассказывать, как назвал Даг новым Багдадским вором, но не прокатило.

– Нет, – он потер лоб, – хвали ее внешность. Например: «у тебя очень красивые глаза», «у тебя прекрасные губы», «у тебя потрясающая грудь».

Хм. Дельно. Маленькую Овечку он хвалил именно так. Блин, надо бы найти на этой свалке ручку и все записать!

– Следующая стадия после комплиментов, – продолжал Робби, – это впечатлить ее каким-то умением. Например, если ты хорошо дерешься, найди какого-нибудь дебила и побей его. Если ты хороший охотник – поймай кролика, освежуй, съешь и поделись с малышкой. Да даже если твоя страсть – эти клятые унылые книги, тащи задницу в библиотеку, возьми там стопку толстых книг, а на вопрос «Что мы будем делать сегодня вечером?» отвечай: «Читать, детка!»

Я ничего не умею, вот разве что сюрикены метаю очень точно. Но беда в том, что последний раз я бросил сюрикен в Гвендолин. Помните, как разозлилась Даг? Я спросил, надо ли мне учиться чему-то еще, и вот тут Робби меня удивил. Он затряс своей огромной башкой с таким энтузиазмом, что сальные волосы облепили все лицо. Он сказал, что умение метать сюрикены – это невероятно круто, просто мне нужно отбиваться от всякой швали, а не пытаться убить собаку, которую Даг любит всем сердцем.

Никогда не думал, что скажу это, но Робби дал мне хороший совет. Я поднялся на ноги, и толстяк дал мне пять. Оба его подбородка затряслись от восторга. Он сказал, что скоро вся мелюзга в округе будет ссать из-за меня кипятком. Не знаю, с чего бы, но смолчал в ответ. Думаю, они ссут от возбуждения. Звучит отвратительно, как по мне, но если прямо во время процесса, то, наверное, это даже сексуально.