Пирло продолжает с того места, где остановился.

— Как WDvS отреагировала на запрос итальянской прокуратуры? Что вы обсуждали по этому поводу с Флорианом фон Шпетом?

Данцингер распрямляет массивную спину. Он выглядит спокойнее.

— Разумеется, мы с Флорианом рассмотрели следственную версию…

— В чём именно заключалось обвинение итальянской прокуратуры? — перебивает его Пирло.

Данцингер злобно улыбается.

— Следственная версия состоит в том, что в феврале 2012 года WDvS якобы продала управлению капитального строительства города Генуи цементную смесь, которая не обладала оптимальными показателями коррозионной стойкости в смысле международного эксплуатационного стандарта EU42/20.02./Zement.

— Не могли бы вы изложить это проще?

— Я считаю изложение общепонятным, доктор Пирло. Если вы не способны следить за мыслью, мне жаль. Я способен. Мой адвокат тоже.

Пирло кивает. Ему нравится резкость. Особенно то, что её привносит Данцингер.

— Тогда позволю себе попытку подвести итог, а вы скажете, верно ли я понял. Итальянская прокуратура сообщила WDvS и управляющим директорам компании о следственной версии, согласно которой поставленный цемент не предотвратил ржавление несущей конструкции моста. Всё правильно?

— Это крайне грубое обобщение.

— Вы можете помочь мне с формулировкой. Но, если не можете или не хотите, прошу прямо подтвердить либо опровергнуть её.

Данцингер шепчется с Вольфом. Потом ворчит:

— Можете оставить как есть.

— Господин Данцингер, какое именно преступление расследует прокуратура Италии?

Данцингер краснеет. Хотя он, вероятно, ожидал вопроса, скрыть недовольство не может.

— Я предпочитаю на него не отвечать.

— Мой доверитель пользуется правом отказаться от ответа в соответствии с параграфом пятьдесят пять Уголовно-процессуального кодекса, — объясняет Вольф.

Адамс удивлённо поднимает брови.

— На каких фактических основаниях ваш доверитель опасается, что ответ может привести к самообвинению?

— Может быть, потому, что прокуратура Генуи расследует гибель людей? — вмешивается Пирло.

— Тихо! — прикрикивает на него Адамс. — Будете говорить, когда вам дадут слово.

— Я лишь помогаю господину Данцингеру и экономлю наше время, — невозмутимо продолжает Пирло. — К тому же тогда ему не придётся произносить это самому: он отказывается отвечать, потому что итальянцы расследуют смерть, которую ради прибыли сознательно допустили! Гибель людей!

Тут Данцингер взрывается:

— Заткнитесь! Это возмутительно! Я не обязан такое слушать!

— Мой коллега только хотел помочь, — вмешивается Софи. — Не нужно на него набрасываться. Мы не виноваты, что вас подозревают в убийстве!

— Я запрещаю так говорить! — орёт Данцингер.

В зале внезапно становится мёртво тихо.

— Я запрещаю, — повторяет он уже шёпотом.

Пирло ухмыляется. Ждёт, пока Данцингер заметит. Потом ухмыляется ещё шире. Здесь будет по-настоящему грязно. А они только начали. Одновременно он призывает себя к спокойствию. Данцингер хитёр. Настоящий финальный босс. Но никто и не обещал, что будет легко. Для начала нужно восстановить порядок. Пирло извиняется перед палатой за свою выходку. Софи следует его примеру.

Потом слово берёт Вольф:

— Насколько мне известно, прокуратура Генуи в части, относящейся к WDvS, находится ещё в самом начале расследования. Сейчас проверяется множество различных подозрений. Чтобы не создавать помех следствию, я посоветовал доверителю воздержаться здесь от любых комментариев.

Адамс кивает и поворачивается к Пирло.

— Продолжайте вопросы. И будьте добры, держите себя в руках!

Пирло примирительно поднимает ладони.

— Как WDvS узнала о расследовании в Италии?

Данцингер выдерживает его взгляд. Отвечает подчёркнуто спокойно, но глаза бегают.

— Мы получили письма с предложением дать объяснения.

— Говоря «мы», кого вы имеете в виду?

— Управляющих директоров и саму компанию. Всего было три письма. Одно компании WDvS, одно Флориану и одно мне.

— Как Флориан фон Шпет отреагировал на письмо?

— Он был потрясён и разгневан.

— Почему?

— Имя WDvS во всём мире означает высочайший уровень. German Qualitiy for International Construction. Для него было немыслимо уже само упоминание компании рядом с подобным расследованием.

— А для вас?

— Для меня, разумеется, тоже.

— Потому что обвинения были беспочвенны?

— Возражаю против вопроса, — ворчит Вольф.

— Возражение принято, — решает Адамс. — Доктор Пирло, не задавайте недопустимых вопросов.

Пирло принимает замечание кивком.

— Как вы оба отреагировали на письма?

— Разумеется, поручили провести проверку.

— Что именно проверить?

— Подозрение.

— Подозрение в убийстве?

— Да прекратите же! — вмешивается Гробулла. — Прошу вынести защите предупреждение. Если нужно, сам заполню формуляр.

Адамс тоже раздражён.

— Это было в последний раз, доктор Пирло. Считайте это жёлтой карточкой. Даже, пожалуй, оранжевой.

Пирло принимает к сведению. Взгляд остаётся на Данцингере.

— Кому вы поручили проверить возникшие подозрения?

— Юридической фирме, которая часто нас консультирует.

— Какой?

— Elwood & Watkins. Наверняка слышали. У фирмы офисы по всему миру. И не только в гостиной.

Несколько зрителей смеются.

Пирло игнорирует выпад. После разговора с Ахмидом он снова чувствует под ногами почву. По крайней мере сейчас.

— Кто в WDvS был контактным лицом для юристов Elwood & Watkins?

— И Флориан, и я.

— Почему вы оба?

— Мы оба получили письма. Кроме того, каждый давал объяснения по своему направлению: Флориан — по маркетингу и сбыту, я — по материалам и исследованиям.

Пирло озадаченно делает паузу.

— Разве вы только что не сказали, что расследование прокуратуры Генуи связано с возможными дефектами материала?

— Сказал.

Пирло хмурится.

— Тогда, насколько я понимаю, в поле зрения итальянцев находился прежде всего ваш отдел. Не отдел Флориана фон Шпета.

Данцингер кипит. Пирло видит это ясно. Наверняка и все остальные тоже.

— Мы оба были управляющими директорами одной компании. Расследование против него касалось и меня, расследование против меня касалось и его.

Пирло кивает. Колеблется. Смотрит в блокнот. Здесь ему нужна драматургическая дуга. Лучше всего — кто-нибудь, кто укажет на лишнюю драматичность.

— Если вы удивляетесь, почему я так мучаюсь, господин Данцингер: я думаю, стоит ли и как именно задать следующий вопрос.

— Какая ненужная драма, — ворчит Гробулла.

Этого Пирло достаточно для рамки. Общее внимание должно быть обеспечено. Он закрывает блокнот и долго смотрит на Данцингера. Потом спрашивает:

— Что вы скажете о следующем тезисе: нельзя исключить, что поставка WDvS — цемент FZX 88.01 — не находилась в причинной связи с обрушением генуэзского виадука Польчевера. Зато можно исключить, что отдел маркетинга и сбыта WDvS знал об этом обстоятельстве?

Фраза действует. Пирло застал Данцингера врасплох. Тяжеловес бледнеет. Фыркает. Готовится к контратаке. И всё же медлит. Потом Пирло видит, как осознание поражает Данцингера. Холодно. Жёстко. Безжалостно. Пирло видел отчёт. Он процитировал его. Значит, отчёт у него есть. Но использует он его только сейчас. Утром после того, как в доме Данцингера побывали взломщики. На лавину выводов тому требуется мгновение. В зале снова мёртвая тишина. Все смотрят на Данцингера.

— Вы поняли мой вопрос, господин Данцингер? — спрашивает Пирло.

— Да, — отвечает Данцингер.

Это похоже на хрип.

— Возможно ли, что Elwood & Watkins пришла именно к такому выводу? Возможно ли, что вы знали этот вывод? Возможно ли, что Флориан фон Шпет тоже его знал и потому понимал: проблема была не у WDvS. Не у него. Только у вас?

Пирло повысил голос.

— Да, — отвечает Данцингер.

Он звучит устало.

Вмешивается Гробулла:

— Я хотел бы знать, откуда защита взяла фразу, которая явно произвела на свидетеля сильное впечатление.

— Вы знаете, что я не обязан вам говорить, — отвечает Пирло. — Но всё же скажу: я угадал.

Гробулла фыркает от смеха. Адамс качает головой.

— Что вы сделали с отчётом Elwood & Watkins?

Вольф что-то говорит Данцингеру. Тот собирается.

— Отчёт меня особенно не встревожил. Результаты работы адвокатов всегда одинаковы: одни говорят одно, другие — другое.

— Вы и Флориан фон Шпет были согласны, как следует поступить с отчётом?

Данцингер долго смотрит на Пирло. Пирло догадывается, что происходит у него в голове. Данцингер знает, что Пирло знаком с отчётом, но не знает, откуда. Если сейчас он откажется отвечать, может последовать новый удар. Сохранить контроль можно только одним способом — принять вопросы. Пирло видит, как рука Данцингера начинает дрожать. Завидовать ему не приходится. Но и жалеть его Пирло не собирается.

— У нас были разные взгляды на то, как правильно поступить с отчётом, — резко отвечает Данцингер.

— Когда Флориан фон Шпет собирался опубликовать результаты? — спрашивает Пирло.

Данцингер смотрит на него. Пирло спросил не «собирался ли». А «когда».

— Он хотел обнародовать отчёт.

— А что думали вы?

— Мы это обсуждали. Я его отговорил.

— Почему?

Данцингер вздыхает.

— Из-за последствий. Флориан был человеком маркетинга. Продавцом. Для него прежде всего имело значение, как извлечь из информации наибольшую пользу. Или как сделать так, чтобы она причинила наименьший ущерб. Он хотел сразу обнародовать отчёт, чтобы впоследствии это не ударило по нам. Быть прозрачными. Играть с открытыми картами. Такими лозунгами он оперировал.

— А вы?

— Советовал одуматься.

— Почему?

Данцингер глубоко вдыхает.

— Мы говорим о незавершённом расследовании. Всё, что у нас было, — один промежуточный результат одной юридической фирмы. Не больше. Я в любом случае хотел заказать дополнительные проверки.

— Что об этом думал Флориан фон Шпет?

— Поначалу был категорически против. Но затем мне удалось его убедить.

— Как?

Данцингер раздражённо смотрит на Пирло.

— Мы с Флорианом провели вместе половину жизни. Постоянно вели диалог. Да, наши мнения совпадали не всегда. Но сила и дружбы, и деловых отношений в том, что люди совместно находят решения. В конце концов мы по взаимному согласию решили ничего не предпринимать.

— Насколько вы боялись, что Флориан фон Шпет нарушит договорённость?

Данцингер смотрит на Вольфа. Тот кивает.

— Я этого не боялся.

— Даже вечером двадцать второго июля?

Данцингер качает головой.

— Даже тогда.

— Что Флориан фон Шпет сказал о том, почему хочет поехать домой?

— Ничего.

— В прошлый раз вы объясняли иначе.

Данцингер вздыхает.

— Он сказал, что будет сюрприз.

— Вы решили, что речь об отчёте Elwood & Watkins? О подозрении против WDvS? О том, что в Италии выдвинуты обвинения в убийстве? О том, что всё это может оказаться вашей проблемой, а не его?

Данцингер потеет.

— Я отказываюсь отвечать на эти вопросы.

Адамс снимает очки.

— Вы можете отказаться лишь в том случае, если ответ создаст опасность подозрения уже против вас. И сейчас я имею в виду не итальянское производство. А это дело.

Теперь дрожит уже не только рука Данцингера.

— Да, — произносит он.

— «Да» — на что? — спрашивает Пирло.

— На ваши вопросы. Да, я боялся, что он сорвётся и сделает глупость.

— С вашей точки зрения, опубликовать отчёт Elwood & Watkins было бы глупостью?

— Да.

— Вы знали, где Флориан фон Шпет хранил флешку с отчётом?

Данцингер вздрагивает. Этого он не ожидал. Рядом Вольф отчаянно пытается привлечь его внимание, но Данцингер уже не реагирует. Он пошатнулся. И отвечает:

— Нет.

— Поэтому вы побежали за ним?

— Да.

— Почему?

— Хотел его переубедить. Остановить.

— Вы предполагали, что он едет за флешкой с отчётом Elwood & Watkins?

— Не знаю. Разумеется, я этого опасался.

— Что он передаст её прессе?

— Это было бы ненужно. Поспешно.

— Вы догнали Флориана фон Шпета?

— Нет.

— Вы дошли до его дома?

— Да.

По залу проходит ропот.

— Там вы забрали флешку с заключением?

— Нет. Я стоял у двери, но он уже был внутри. Некоторое время думал, что делать, потом вернулся.

— Вы знаете, где флешка Флориана фон Шпета?

— Нет.

— Вам известно, что она исчезла?

— У меня её нет. И никогда не было.

— Вы отняли флешку у Флориана фон Шпета? Вы убили его из-за неё? Возможно, даже не со злым умыслом. Может быть, всё произошло случайно. Флориан фон Шпет забирает флешку. Он хочет пройти мимо вас, отталкивает. Хочет вернуться на приём, раскрыть карты, рассказать правду, пока не поздно. А почему нет? Чего ему бояться? Если ошибку и допустили, то только вы. Ему ничего не грозит. Вы это знаете. Видите, как он пытается пройти. Кухня прямо рядом с прихожей. Так близко. Слишком близко. Вы входите туда и берёте нож. Потом наносите первый удар. В ярости? Во время ссоры? Из страха?

— Нет! — кричит Данцингер. — Я не убивал Флориана фон Шпета!

— Может быть, нет, — говорит Пирло. — А может быть, да.

Рядом с Данцингером Вольф бросается к кнопке выключения свидетельского микрофона.

Гул в зале уже невозможно не слышать.

Адамс некоторое время наблюдает за хаосом.

Потом вздыхает и закрывает заседание.

Отправить