Макс. Пятница, 25 октября, 22:30

Меньше чем через полчаса после разговора Бёмера с Пирло адвокат уже стоял перед дверью дома Малеров.

Когда Макс открыл, Пирло сразу протиснулся мимо него.

— Где Софи? Как она?

— В гостиной, — ответил Макс и последовал за адвокатом.

Пирло уже пересёк просторную комнату и несколькими быстрыми шагами добрался до дивана, на котором сидела Софи с покрасневшими глазами.

Он осторожно опустился рядом и с тревогой посмотрел на неё.

— Как ты?

Софи провела тыльной стороной ладони по щеке.

— Моего отца только что похитили. Как ты думаешь?

— Да, знаю. Глупый вопрос.

— Верно, — подтвердил Бёмер.

До этого он сидел в кресле напротив Софи, но теперь поднялся и направился к Максу.

— Я возвращаюсь в управление. Здесь мы всё равно закончили. Я узнал всё, что было нужно.

Макс проводил его до входной двери.

Когда главный комиссар уже вышел наружу, Макс окликнул:

— Хорст?

Бёмер обернулся.

— Что?

— Не знаю, что с тобой происходило в последние дни и что заставило тебя снова стать тем Хорстом Бёмером, которого я знаю. Но я рад, что ты вернулся.

Бёмер серьёзно кивнул.

— Сложная тема. Чтобы ты всё понял, нам нужно как-нибудь поговорить подольше.

— Но теперь ты снова ты?

Бёмер шумно выдохнул.

— Я раскрою это дело как полицейский — из чувства долга перед обществом, а не перед кем-то конкретно.

Он шагнул к Максу и положил руку ему на плечо.

— И надеюсь на твою помощь.

— Она у тебя есть. И помощь Пирло тоже, могу обещать.

— Странный тип.

— Это правда. Но в конечном счёте он хороший человек, хотя сам стал бы отбиваться руками и ногами, если бы услышал это.

Они попрощались.

Макс вернулся в дом и сел рядом с Софи и Пирло.

— Что теперь будет? — спросила Софи, глядя на Макса.

— Бёмер подгонит коллег и сделает всё возможное, чтобы как можно скорее найти твоего отца.

— И ты в это веришь?

Голос Софи звучал слабо, почти безнадёжно.

— Мы ведь уже несколько дней топчемся на месте. А теперь стало только хуже. Почему всё должно внезапно измениться лишь потому, что подключатся какие-то его коллеги?

— Потому что теперь у нас больше информации, — попытался объяснить Макс.

Софи издала раздражённое шипение.

— Да. Например, теперь мы знаем, что страх за отца был не просто опасением, а чертовски реалистичным прогнозом — потому что с ним действительно что-то случилось! И что дальше?

Макс понимал её отчаяние.

Но сарказм всё равно действовал ему на нервы.

— Мы ещё найдём стоящую идею.

— Возможно, уже нашли.

Макс и Софи удивлённо посмотрели на Пирло.

— Помните, я говорил, что у меня есть план?

Оба кивнули.

Пирло тонко улыбнулся.

— Я не был уверен, как вы к нему отнесётесь.

Макс постарался сохранить спокойствие, но приготовился к худшему.

Особенно после следующего заявления Пирло:

— Признаю, затея несколько рискованная. Впрочем, рискованным всё было с самого начала. После визита к Вабницу изменилось лишь одно: теперь давление на нас ещё сильнее.

— Да выкладывай уже! — Софи явно теряла терпение. — В чём заключается твой великий план?

Пирло посмотрел сначала на неё, затем на Макса.

— Завтра утром я созываю пресс-конференцию.

— Ты что делаешь?

Пирло кивнул.

— Объявлю, что публично расскажу о наших выводах по делу об убийствах, связанных с TaxEx.

Макс выпятил нижнюю губу и преувеличенно медленно кивнул.

— Вот это гениальный ход. И сколько времени ты отведёшь на выступление? Минуту или две? Потому что именно столько потребуется, чтобы представить наши реальные результаты.

Пирло криво ухмыльнулся.

— Но до начала пресс-конференции никто не будет знать, что у нас ничего нет.

— А почему туда вообще кто-нибудь придёт?

Ухмылка стала шире.

— Потому что в письме с приглашением я объявлю, что завтра назову убийцу Карла Мюллера и Петры Кюне.

Макс некоторое время смотрел на него.

Затем произнёс:

— Я пытаюсь понять, не упустил ли какую-нибудь важную информацию. Очень надеюсь, что да. Потому что в противном случае мне придётся спросить, не окончательно ли ты сошёл с ума.

Пирло медленно покачал головой.

— Боюсь, этим оправдаться не получится. Напротив, я знаю, что делаю. И прежде всего знаю, чего хочу.

— И чего же?

— Анархии и хаоса.

— Их у нас и так достаточно!

Пирло замотал головой ещё энергичнее.

— Не у нас. У убийцы.

Макс хотел снова возразить, но замешкался.

Неужели Пирло действительно говорил серьёзно?

И, что гораздо важнее, могло ли это сработать?

— Ты понимаешь, что полиция — и в первую очередь Бёмер — немедленно потребует от тебя все якобы новые сведения? Если ты сделаешь вид, что отказываешься их передать, тебя разорвут за воспрепятствование уголовному преследованию!

Пирло отмахнулся.

— Это подробности, которыми займёмся позже. Гораздо важнее другое: что сделает настоящий убийца, когда услышит моё заявление?

— Попытается выяснить, что нам известно и действительно ли мы можем его разоблачить, — вмешалась Софи.

— Значит, ему придётся там появиться.

— А мы будем его ждать? — предположил Макс.

— Именно.

Макс опустил голову и задумался над этим безумным планом.

Наконец снова поднял взгляд и прямо сказал Пирло:

— Нет.

— В смысле — нет? Чего ты боишься?

Макс тоже больше не мог сидеть в кресле. Он вскочил и глубоко сунул руки в карманы брюк.

— Нельзя публично делать ложные заявления о таком важном деле. Когда выяснится, что всё было одной большой ложью, тебя вываляют в смоле и перьях. Не говоря уже о юридических последствиях.

— Мне всё равно.

— Пирло, ты адвокат. В худшем случае тебя лишат допуска к адвокатской практике!

— Как я уже сказал: важны детали.

— Да, конечно, на потом. Я понял. Но, по-моему, ты недостаточно думаешь о последствиях для себя и в конечном счёте для Софи — для всех нас.

— Возможно.

Пирло повернулся к Софи.

— Зато я точно знаю, что угрожает твоему отцу, если мы ничего не сделаем.

Некоторое время все трое молча размышляли.

Когда Софи наконец сказала, что должна проверить мать, Макс дождался, пока она выйдет, а затем тихо спросил Пирло:

— Что всё это значит? Что даст тебе этот безумный план? Неужели он действительно стоит того, чтобы пожертвовать собой и карьерой?

Пирло твёрдо посмотрел ему в глаза.

— Ты спрашиваешь, что это даст мне? Думаешь, я собираюсь сделать нечто, способное уничтожить мою карьеру, ради самого себя?

Он опустился в кресло.

— Я рискую ради Софи, Макс. Ты ведь видишь, как сильно она страдает. Я обязан что-нибудь для неё сделать. И сделаю.

Макс тоже снова сел.

— Ты её любишь, правда?

На этот раз Пирло не отвечал дольше обычного.

Макс уже начал надеяться, что этот сложный человек впервые хотя бы немного перед ним откроется.

Но Пирло лишь задумчиво улыбнулся.

— Это тоже детали. И тоже на потом. А сейчас нам нужно решить совсем другие вопросы.

Вскоре Софи вернулась вместе с матерью.

По оценке Макса, Хелена Малер была сравнительно трезвой.

— Мама предложила нам вчетвером провести вечер здесь. Вы ведь не против?

Макс и Пирло заверили, что считают это хорошей идеей.

Пока Пирло составлял рассылку для прессы, Софи вместе с матерью ушла на кухню. Приготовить что-нибудь несложное казалось ей лучшим способом отвлечься, тем более что никто из них ещё не ел.

Макс тем временем накрывал на стол.

Когда Пирло вскоре присоединился к нему, Макс пристально посмотрел на адвоката сбоку.

— Что?

Пирло упёр руки в бока и тоже прямо посмотрел на него.

— Твоя идея — полное безумие. И, надеюсь, ты понимаешь: мы вряд ли что-то выиграем, зато ты можешь потерять всё.

Пирло спрятался за ухмылкой.

— Ради вас я готов на всё.

Макс покачал головой.

— Не ради нас.

Он посмотрел в сторону кухни.

— Ради неё.

Отправить