Пузатые купеческие кнорры совершенно мирного вида, убрав паруса, медленно двигались по реке только на веслах. Вот и нужные причалы уже показались. И драккары все, как один, здесь. И драгомировы, и ингваровы — восемь штук, как на подбор. Хорошие драккары, большие. Два из них — двадцатичетырехрумовые, еще три — на двадцать румов, два — на восемнадцать и один шестнадцатирумовый. Прекрасные, мощные, морские корабли нурманнской постройки.

Конунг, стоя у кормила, внимательно наблюдал за берегом. Часовых у драккаров не особо много видно. По паре на корме и на носу каждого, да еще шестеро на настиле пирса сидят на бочках. Кажется, уже наливаются пивом с утра пораньше, да играют в кости. Неплохо устроились…

На берегу — никого, за исключением какого-то полуголого, лысого, но, в то же время, бородатого мужика, сидящего метрах в пятидесяти от причалов на большом камне и плетущего рыболовную сеть. Вроде бы все вокруг выглядит мирно и спокойно. Есть надежда, что прямо сейчас нападения они не ждут.

Когда княжеские причалы оказались в каких-то считанных метрах от проходящих кнорров, над их бортами резко поднялись стрелки и раздернули свои луки, сняв часовых на драккарах и выпивох на пирсе. Одна стрела — одна цель, метко и умело. А главное — тихо, так, что никто на берегу и не чухнулся. Даже рыболов с сетью не обратил, кажется, внимания на происходящее.

Четким отлаженным движением кнорры повернули к причалам и притерлись бортами к пришвартованным драккарам. С кораблей с диким ревом посыпались хирдманы.

Часть из них, примерно сотня, под предводительством Харальда устремилась к ближайшим домам, туда, где находилась основная масса нурманнов-охранников. Навстречу им уже выскочили несколько воев, заслышав рев, но их порубили прямо на ходу, не задержавшись ни на секунду.

Конунг с пятью десятками побежал правее, чтобы зайти в квартал со стороны — отсечь возможное отступление врагов.

Тот самый полуголый мужик, что сидел на камне и плел рыбацкую сеть, поднял голову и посмотрел в сторону набегающих хирдманов. Казалось бы, что должен сделать простой рыбак, завидев викингов, с ревом несущихся на тебя? Правильно — бросить свое занятие и упасть лицом в желтый прибрежный песок, чтобы не зашибли ненароком. Сдался и все, лежачего не бьют. Этот же поступил неожиданно. Его глаза налились кровью, лицо побелело и окаменело. Взгляд приобрел отрешенный вид. Изо рта на бороду потекла слюна. Четким быстрым движением мужик наклонился, и в его руках оказался шикарный меч, который, как оказалось, лежал рядом, между камней. Мужик неторопливо поднялся, пошевелил плечами, разминаясь, и оскалился во весь рот. Сейчас он уже совсем не походил на простого рыбака в кожаных штанах. Да это берсерк! В подтверждение догадки, мужик зарычал по-медвежьи и встал в стойку, готовясь принять удар приближающихся хирдманов.

Конунг сообразил, кто разминается перед ними, первым.

— Стоять всем! — рявкнул он своим хускарлам. — Это берсерк! Я сам!

Хирдманы оттормозились, пропахав сапогами влажный песок, и остановились, как вкопанные.

Хельги выдвинулся вперед, в одной руке сжимая меч, а второй, со щитом, прикрываясь. Берсерк сверкнул красными медвежьими глазками, рыкнул снова и бросился на конунга, широко замахиваясь клинком. Хельги швырнул ему в лицо щит ребром и выхватил парный меч. Берсерк играючи отмахнулся от летящего щита, причем свободной рукой, сиганул вперед и рубанул в полете своим мечуганом, стараясь вложить в этот удар всю силу и инерцию прыжка.

Хельги портить свои франкские мечи и подставлять их под удар не стал, а просто увернулся, сделав в последний момент шаг в сторону, и обрушив, в то же время, клинки на затылок берсерка. Каким-то чудом, псих почувствовал, что сейчас ему прилетит, и неестественно изогнувшись, перекатом ушел вперед.

Через какое-то мгновение он уже стоял ровно на ногах, готовый отразить атаку или нападать сам. Конунг был поражен быстротой противника. Такого умелого бойца он еще не встречал. Даже его хирдман-берсерк Болли Костолом был, кажется, помедленнее. Этот же снова ринулся в атаку на конунга. Не прошло и доли секунды, как их мечи встретились. Раздался звонкий удар, но франкская сталь выдержала. Похоже, что клинок берсерка был точно не хуже конунговых. Но берсерк имел только один клинок, а у Хельги их было два. Вторым-то он и ткнул в живот воину Одина.

Ткнул и отскочил, потому что удар хоть и попал, куда хотелось, но клинок будто бы в отменно высушенную деревяху вонзился. На вершок вошел в тело, не больше. Причем крови в ране не было. Место прокола на голом мускулистом торсе видно отлично, но не более. Как в манекен воткнул. Берсерк, тем временем, снова рванул на Хельги и попытался рубануть по низу, в бедро. Конунг парировал, не жалея уже железа, ведь противник оказался очень умел и силен, и ударил левым. Псих не нашел ничего умнее, чем прикрыться голой рукой, уверившись в своей неуязвимости. В этот раз не вышло. Отсеченная конечность упала на песок. Крови, однако, по-прежнему не было.

Берсерк недоуменно посмотрел на обрубок кисти, потом поднял голову и уставился своими медвежьими глазками на Хельги.

— Сам не ожидал! — весело отозвался конунг и снова нанес серию ударов обеими руками.

Поплыл берсерк, все. Пропустил рубящий наискосок в шею и в правое плечо. А Хельги ударил и отпрыгнул, замахиваясь снова. Не потребовалось. Правая рука берсерка безжизненно повисла, не выпустив, однако, рукояти меча, а голова неестественно наклонилась, обнажая широкий разрыв мышц на мясистой шее.

Кровь, наконец, хлынула из всех ран, и берсерк сначала опустился на колени, а потом рухнул навзничь.

— Jeg vandt! — произнес Хельги и резким отточенным движением отправил клинки в ножны.

Бой с берсерком занял, наверное, всего несколько мгновений. Но за это время бой в квартале, судя по звукам, разгорелся нешуточный.

— Бегом, бегом! Не стоим! — крикнул Хельги своим хускарлам, зависшим с открытыми ртами под впечатлением от столь скоротечной схватки с берсерком. — Потом за своего конунга порадуетесь! На помощь к Харальду поспешить надо!

Хирдманы Харальда рубились на узких улочках нурманнского квартала, врывались в дома, кабаки и другие строения, везде встречая противников. Однако, организованного сопротивления избежать удалось. Не успели охранники драккаров сбиться в отряд. Как и предполагал конунг, наскоком войти получилось очень успешно. Лишь разрозненные группы пытались сражаться, не имея, впрочем, никакого преимущества и погибая. А тут еще и конунг со своими сбоку зашел, отрезая квартал от основной городской застройки и путей отхода к детинцу. И Ратибор с дружиной подоспел — ударил в спину.

Ярл Вегард, как старший отряда, смог оценить обстановку и срочно выслал гонца к воеводе Ингвару с просьбой о помощи — «нас бьют, выстоять не сумеем!». На это и рассчитывал конунг Хельги.

— Ратибор! — подозвал конунг воеводу. — Отправь кого-нибудь из своих зачистить остальные строения, чтобы нам в спину не ударили, когда Ингвар подойдет!

— Йонаша отправлю!

Ратибор поискал глазами своего десятника, махнул рукой, призывая.

— Йонаш! Возьми Дзидру, Рюкиса и три десятка их воев. Зачистите все постройки, проверьте, чтобы никто там не притаился. Держите нам спину, когда Ингвар появится.

— Сделаем, дьюла Ратибор! — весело отозвался угр. — Зачистим и прикроем, не беспокойся!

Отобрав нужных людей — земгалов Дзидры и селонов Рюкиса — Йонаш рванул к краю нурманнского квартала. Зачистку он решил проводить двумя группами, разделившись и отправившись проверять все строения по параллельным улочкам.

Там-то на них и напали дружинники воеводы Ингвара, спешившие на выручку к охране драккаров. Причем напали на обе группы одновременно, не дав времени ни отойти, ни перегруппироваться, ни соединиться. Ингвар лично, завидев небольшую группу чужаков, приказал своим хольдам разобраться с ними.

Завязался свирепый бой. Йонаш сразу трезво оценил собственные силы. Земгалы с селонами — парни отличные, да и как воины тоже неплохие. Но дружинникам Ингвара они не ровня. Видимо, что тут ему и погибать — врагов слишком много. И он видел, сколько вообще дружинников привел Ингвар. Похоже, что и конунгу сейчас там придется туго.

Схватились не на жизнь, а на смерть. Несколько воинов Йонаша уже пало, сраженные противником. Еще немного и настанет конец!

Но тут Йонаш вспомнил слова Ратибора о том, что неподалеку будет ждать один из ярлов конунга с запасным отрядом, и решил, что настало время вызвать их условным сигналом. Не все еще потеряно! Он схватил рог, висевший у пояса, и несколько раз дунул в него особым образом, подавая сигнал о помощи.

Основное войско под командованием ярла Сигурда вошло в посад чуть раньше, чем конунг начал захват драккаров. Вошли очень тихо, несмотря на то, что за Сигурдом шло больше шести сотен хирдманов. Случилось это благодаря попустительству полоцкой стражи, сотник которой, Ходота, давно уже был человеком Ратибора. Он же правильно обработал практически всех своих подчиненных, бывших коренными жителями Пальтескьи, и перетянул их на сторону конунга и княжны Ингигерды.

Город еще спал, утро только-только зарождалось, поэтому продвигались к детинцу почти беспрепятственно. В посаде, хоть и прошли его гладко, без смертоубийств не обошлось. Какие-то заезжие купцы, как потом выяснилось — киевляне и лехиты, возомнили себя героями и, с какого-то перепугу, защитниками полоцких ценностей. Точнее, ценности-то они свои пытались защитить, хоть им никто и не собирался угрожать. Если бы с оружием на пути хирдманов торговцы не повстречались, ничего бы с ними и не было. А так — извините. Нефиг копьями с мечами неумело размахивать, когда толпа взрослых дяденек пробегает мимо по своим делам. Порубили купчин слегка, некоторых даже до смерти. Когда кто-то из людей Ратибора вмешался, несколько поздновато уже было. Что сделано, то сделано. Обойдутся. Конунг все равно, чтобы заранее отношения с иноземными торговыми гостями не портить, обещал компенсации выплатить. Потом. Когда-нибудь.

Еще несколько подворий с усадьбами быстренько разграбили. Но эти уже из тех, на которые сотник Ходота указал. Приспешники Драгомира, приближенные людишки, да бояре всякие самозваные, не наследные, а названные так братоубийцей и выгодные лично ему. Знака Сокола на воротах нет и с оружием выглядывают — тогда получите. Сидели бы тихо, как мышки, могло и обойтись.

Войдя в город одновременно с основными силами, бывший франкский барон, а ныне ярл Свардстюрт, со своей сотней фризов, отделился и выдвинулся, распугивая встречающихся редких жителей, к намеченной для них воеводой Ратибором точке. Там Свардстюрт должен находиться в резерве, ожидая сигнала выступить на тот участок битвы, где потребуется его помощь.

По пути пришлось повозиться с несколькими особо ловкими дружинниками, неожиданно выскочившими из какого-то двора и попытавшимися заблокировать фризам путь. Примерно с десяток храбрецов встали поперек улицы со щитами и ощетинились оружием. Знаков Сокола на этих воинах видно не было, поэтому барон, без зазрения совести, приказал закидать их копьями. Три-четыре копья, вонзившихся в щит, делают его неподъемным. Храбрецам пришлось бросить свою защиту. Дальше — дело техники. Их просто закололи, как свиней, задавив массой. При этом, фризы не потеряли ни одного своего воина.

А вот и место ожидания — немаленькое такое подворье с нарисованным углем на воротах соколом. Это свои, здесь хулиганить нельзя. Фризы просто зашли на территорию и расположились в ожидании. Хозяева, хоть и дружественные, предпочли запереться в доме и не отсвечивать, только предложив гостям чувствовать себя, как дома, и воспользоваться колодцем. Не хватало еще под раздачу попасть. Свардстюрт их понимал и не осуждал. Мало ли что…

Звук рога, условный сигнал, призывающий отряд барона, прозвучал все равно неожиданно. И совсем не оттуда, откуда ожидал Свардстюрт. Звали на подмогу где-то от причалов. Кажется, там должен был быть сам конунг Хельги. Он непосредственно руководил высадкой с реки. Неужели он не справился с ярлом Вегардом и хевдингом Оддмандом? Но думать об этом было некогда. Свардстюрт скомандовал выход, и с младшим братом Вальтеном и хирдом устремился на звук призывающего их рога.

Когда до берега реки и княжеских пристаней оставалось всего ничего, послышались яростные крики и звуки боя. На узкой улочке, куда свернул фризский отряд бились несколько десятков воев. Десятка полтора-два из них точно были своими. Свардстюрт заметил сверкающие знаки отличия, изображающие сокола, нападающего с неба, на их кольчугах и доспехах. Эти небольшие значки конунг давно раздал всем своим хирдманам и обязал носить на видном месте. Такие же соколы, только золотые, красовались сейчас напротив сердца самого Свардстюрта и его брата Вальтена. И у всех остальных фризов тоже. Различие было только в металле. У самых старших — золотые, у остальных — серебро или медь.

Так вот, бившиеся эти хоть и носили соколов, но знакомы барону не были. Наверное, это местные, люди Белого Кречета, союзника конунга. Теперь ясно, кому помощь требуется!

Фризский хирд сходу врубился в бой.

— На соседней улице тоже наши, ярл! — ухитрился отвлечься от схватки и прокричать Свардстюрту какой-то непростой хускарл в богатых доспехах, опознав в нем старшего. Он отступил за своих бойцов и приблизился к барону.

«По золотому значку опознал во мне главного, не иначе! Хорошо придумал конунг!» — усмехнулся про себя барон.

Хускарл продолжил:

— Их там тоже давят. Отправь часть хирдманов туда, им на выручку!

Свардстюрт кивнул и прокричал брату:

— Вальтен! Бери половину хирда и беги туда, куда укажет этот хускарл!

— Я — Йонаш из Ботшинкая, старший дружинник воеводы Ратибора по прозвищу Белый Кречет! — представился хускарл. — Хольд, если по-вашему.

— Понял тебя, хольд Йонаш! — кивнул барон и через головы своих хирдманов ширнул длинным хогспьетом, разрубив кому-то из врагов, неожиданно выскочившему из двери ближайшего дома, голову.

— Меня звать Свардстюрт, я — ярл Хельги-конунга. Мы поможем!

Битва с приходом фризов оживилась. Теперь хирдманы Йонаша, до этого уже потерявшие чуть ли не половину бойцов и приготовившиеся умереть, при поддержке фризов усиленно давили нурманнов.

— Кто они? — поинтересовался Свардстюрт.

— Вои воеводы Ингвара! — ответил Йонаш. — Основная их часть побежала дальше, к причалам, а этих оставили с нами расправиться.

— А вы как здесь оказались?

— Нас сюда воевода Ратибор прислал, чтобы мы нурманнский квартал зачистили! Дома, кабаки и прочее проверить, чтобы не спрятался никто! Мы тут все закоулки знаем!

— Сам воевода Ратибор где?

— Где-то там, — махнул рукой на нурманнский квартал Йонаш. — У княжеских причалов, с дружиной конунга!

С недобитками управились за несколько минут. Вальтен тоже доложил о победе. Когда дорезали подранков, Свардстюрт сказал Йонашу:

— Мы к причалам выдвинемся, раз уж здесь находимся. Посмотрим, как там конунг с Ингваром бьется. Ты с нами?

— Да, нас мало осталось, — вздохнул хольд. — Двенадцать моих положили…

— Это битва… — пожал плечами барон. — Выходим! Держись со своими позади, у тебя много раненых.

Бодрой рысью фризы побежали к реке. Йонаш со своим поредевшим отрядом, не отставал ни на шаг. Они еще и прикрывали тыл, внимательно поглядывая по сторонам. И правильно делали — в спину отряду дважды пытались стрелять какие-то личности. Попытки эти были жестко пресечены остатками земгалов и селонов, владевшими луками очень неплохо.

Внезапным и стремительным броском вглубь нурманнского квартала конунг Хельги получил неоспоримое преимущество. Не дав хирдам Вегарда и Оддманда сбиться в кучу и собрать строй, хирдманы конунга добили врагов по частям, отлавливая в домах, сараях и просто на улочках. После того, как основное число противников было уничтожено, Хельги отправил небольшой отряд, состоящий из людей Ратибора, на завершающую зачистку хорошо знакомой им территории, а сам приготовился к встрече ярла-воеводы Ингвара.

Ингвар не заставил себя долго ждать. Заслышав об угрозе потери драккаров, Драгомир, как и предположили ранее на военном совете конунг с Ратибором, психанул и отправил побратима на выручку. Ярл-воевода со всех ног рванул спасать имущество и попал в засаду, устроенную ему конунгом.

Внезапно выскочивший навстречу Ингвару отряд из нескольких десятков хирдманов ошеломительно затормозил врагов, разом швырнув в них копья. Узость улицы, на которой была устроена засада, сыграла на руку — каждое копье нашло свою цель, увернуться не удалось никому. Треть хирда Ингвара погибла сразу же, либо еще корчилась в предсмертных судорогах.

Ингвар тут же попытался отступить вглубь квартала и затеряться во дворах, но и там их уже ждали. Харальд обошел противника сзади и повторил трюк с копьями.

Ингвар понял, что пришла его погибель.

— Руби их, хускарлы! — отчаянно вскричал ярл-воевода.

Бились они, конечно, яростно. Но хирдманы конунга теперь имели численное превосходство и верно сдавливали противника с двух сторон.

В итоге, Ингвара и его нескольких дружинников зажали у амбара. Хирдманам конунга удалось отсечь его от основного отряда и заблокировать в переулке. Прорваться к своим ярл уже не смог. Тут-то и настиг его Аудульф. С ним были и Беляй с Ратибором, а также десяток их людей.

— Займитесь остальными, братья! — попросил ульфхеднар хускарлов, обнажая второй клинок. — А с этим я сам хочу разобраться! Он мне должен!

Ратибор с остальными схватился с подручными ярла, а Аудульф, крутя мечом в правой и секирой в левой руке, как бы разминаясь, медленно двинулся на Ингвара. Тот трусом не был, но ему стало интересно, что за долг на нем, и ярл решил сперва поговорить.

Поэтому Ингвар спросил:

— Ты кто такой? О каком долге ты болтаешь, хускарл?

— Меня зовут Аудульф, сын ярла Оттара. Ты убил всех моих родичей. Отца, мать, деда… Всех. Сейчас ты ответишь за это!

Ингвар понял, о ком идет речь. И очень удивился.

— Маленький щенок! А я был уверен, что ты тоже сдох!

— Щенок вырос и стал волком! Готовься к смерти! — Аудульф оскалился, зарычал, а потом завыл по-волчьи.

— Ульфхеднар… Какая неожиданность! — пробормотал ярл и попятился.

Аудульф бросился на ярла, обрушив свой меч на его щит с неистовой силой. После первого же удара щит треснул. Вторым ударом ульфхеднар отсек верхнюю его часть. Третий удар, проведенный левой рукой с зажатой в ней большой секирой, пришелся прямо по умбону. Металл умбона выдержал, но сам щит разлетелся на куски, а Ингвару от удара напрочь отсушило руку.

Отбросив остатки бесполезной изрубленной защиты, Ингвар, тряся травмированной кистью, медленно отступал назад, осторожно переставляя ноги. Ульфхеднар оказался слишком силен для него, хотя ярл до этого момента считал себя практически непобедимым. Теперь же он понял, что спасти его может только чудо. Или хитрость… Что же придумать?

Аудульф снова атаковал, сделав обманное движение секирой поверху, а сам молниеносно рубанул мечом по ногам. Ингвар каким-то шестым чувством угадал маневр и увернулся в последнее мгновение. Клинок только чиркнул ярла по бедру, разорвав несколько колец длинной, по колено, кольчуги.

Сейчас Ингвар даже и не думал, чтобы атаковать самому. Он уже остался без щита, да и руку травмировал. Правда, онемение, кажется, начало проходить. Вот она, хитрость! Нужно показать ульфхеднару, что рука не действует, а потом стремительно выхватить скрамасакс, висевший спереди на поясе в богатых ножнах. Но для этого требуется подпустить Оттарсона как можно ближе. Рискованно, но другого шанса, похоже, не будет!

Ульфхеднар снова провел серию ударов, ярл отбил первый и увернулся от второго, скорчив болезненное лицо и дернув якобы разбитой рукой.

Так, кажется, действовать нужно прямо сейчас! Ингвар сделал шаг навстречу Аудульфу, почти соприкоснувшись с ним облаченной в кольчугу грудью, его рука нырнула вниз, к поясу, нащупала кожаный шнурок на навершии сакса, и дернула его из глубоких ножен. Еще полсекунды развернуть длинное лезвие острием вверх и вогнать его в ненавистное волчье брюхо! Никакая броня не спасет!

Однако, вместо этого ярл почувствовал ледяную сталь клинка Аудульфа своим горлом. Через мгновение он уже захлебывался кровью. Ульфхеднар оказался гораздо быстрее. Он не стал ни рубить, ни протыкать мечом. Он просто резанул клинком по горлу заклятому врагу, глядя ему прямо в глаза.

Ярл Ингвар, воевода и побратим князя Драгомира, убийца, подлец и вор, пал, брызжа фонтаном алой крови по сторонам. Родичи Аудульфа и его невесты Раннвейг были отомщены.

Хузарская сотня братьев бар Кофинов стремительно пролетела посад и выскочила к стене с так называемыми «водными» воротами полоцкого детинца. За ними организованной толпой бежали пешие стрелки-вепсы хевдинга Курки. Стрелять они начали еще издали. Пешие заняли все подходящие позиции на крышах близлежащих строений и принялись массово осыпать защитников на стенах своими стрелами. Хузарские всадники же гарцевали метрах в ста от ворот и били уже исключительно прицельно.

Конунг приказал стрел не жалеть, что сейчас и происходило. Стрелки создали такую плотность обстрела, что никто из дружинников не смел даже на дюйм высунуться над частоколом или воротами.

В этот момент и подоспел Хельги, разобравшись с норегами у причалов и воеводой Ингваром в нурманнском квартале.

Действовали хирдманы, как обычно, дружно и согласованно. Отточенными движениями создав живую лестницу в три этажа, викинги полезли друг по другу на стену. Часть хирдманов воспользовалась длинными шестами, как заправские прыгуны, отталкиваясь и прыгая вверх, и замахиваясь одновременно своими мечами с топорами.

Буквально через несколько мгновений на частоколе уже шел беспощадный бой с защитниками.

Стрелки продолжали прикрывать уже с тридцати метров. Хузары гарцевали в нетерпении прямо перед воротами, только и ожидая, когда те откроются, чтобы ворваться в детинец.

Хельги и Харальд со своими викингами, тем временем, добили дружинников на стене и рубились уже у ворот, добивая остатки защитников.

Наконец, ворота были открыты. И сразу же в них хлынула хузарская конница с Манаром во главе. Ворвалась на площадь перед воротами, направо и налево по улочкам детинца рванула, размахивая саблями и ширяя копьями подвернувшихся врагов, и устремилась по прямой широкой улице к главному княжескому терему.

Вепсы вошли следом, тут же занимая позиции на стене и в воротах, сменив хускарлов Хельги, который бросился на соединение с ярлом Сигурдом и, далее, к княжьему терему.

Как и надеялся Хельги, Гуннару Волчьему Клыку с его хирдом удалось получить смену на главных воротах в день нападения на Пальтескью. И Гуннар по условному сигналу открыл их хускарлам под предводительством ярла Сигурда Бочки Меда. При этом, канаты, удерживавшие подвесной мост через ров, вои Гуннара просто обрубили, исключив возможность быстрого восстановления. Однако, по воле случая, в это время по территории детинца мимо перемещался отряд в пять десятков дружинников, которых Драгомир отправил в усиление к «водным» воротам. На те ворота как раз сымитировали основное наступление конунг Хельги с ярлом Харальдом, и Драгомир решил, что там срочно требуется поддержка резервного отряда. Их глазастый командир заметил измену и ринулся на защиту главных ворот. У Гуннара имелось всего лишь два десятка бойцов и им пришлось туго, в воротах завязался ожесточенный бой.

Части вражеских дружинников удалось пробиться к воротам. Они тут же попытались затворить тяжелые дубовые створки, чтобы опустить запорный брус. Кроме того, по стенам слева и справа тоже уже спешили защитники, чтобы подсобить бьющимся в воротах дружинникам.

Ярл Сигурд с хускарлами безнадежно не успевали ворваться в детинец — створки начали медленно закрываться практически перед их носом.

Неожиданно от основной группы бегущих через пустую торговую площадь хирдманов, дико заревев, резко отделился один из воинов. Это был берсерк Болли Костолом. Он невероятно ускорился, совершив поистине стремительный рывок, влетел на настил подвесного моста, и буквально подпер своим могучим телом закрывающиеся двери. Постепенно, дюйм за дюймом, Болли начал двигать обратно ворота, которые подпирали с внутренней стороны дружинники. При этом, Костолом продолжал реветь, как озверевший медведь.

Дружинники заорали от испуга, призывая соратников себе на помощь. К сожалению, их услышали, и со стены в Болли полетели стрелы, копья и всякие тяжелые предметы типа каменюк, припасенных там как раз для такого случая. Болли, хоть и берсерк, но ума не потерял, поэтому ему пришлось несколько ослабить натиск и перебросить левой рукой щит из-за спины, прикрывшись от ударов сверху. Повезло, что кипятка с горячим маслом на стене не имелось. Иначе берсерку, каким бы сильным и неуязвимым он не был, наступил бы каюк. Но и булыжники, все же, сделали свое дело. Одним из особо крупных камней Болли вывели из равновесия, бросив глыбу почти в центр щита. Костолом аж присел от удара и открылся, выпустив из руки щит. Тут же следом сверху уронили огромную дубовую колоду, которая ударила берсерка прямо по голове, сбив шлем. Болли упал и больше не встал.

Но дело свое он завершить все же успел — хирдманы достигли ворот и ворвались внутрь. Ярл Сигурд бился с врагами в первых рядах.

И вот уже сам конунг Хельги с ярлом Харальдом подошли. Они захватили «водные» ворота и ворвались в детинец все же немного раньше Сигурда, застрявшего в главных воротах.

Князь Драгомир, однако, сумел отступить и со значительным числом дружинников заперся в тереме. То, чего опасался конунг, все же произошло. Теперь придется повозиться!