Воскресенье, Пятая Неделя

Нора свернулась в плетёном кресле на веранде и играла с сыновьями в «Монополию». Адам понемногу скупил всю дорогую недвижимость. Они с Симоном определённо проигрывали.

Когда партия закончилась, Нора дала мальчикам деньги на мороженое. Те поблагодарили, зажали в руках двадцатикроновые купюры и укатили на велосипедах.

Вчера вечером Хенрик оставил сообщение на телефоне.

«Так дальше нельзя, — сказал он. — Позвони мне. Нам нужно поговорить. Пожалуйста».

Он звучал несчастным, словно хотел помириться. Казалось, вот-вот заплачет.

Хенрик был прав: ей следовало перезвонить. Хотя бы ради детей.

Нора набрала номер.

Он ответил.

— Хенрик Линде.

— Это я.

— Подожди минуту. Я на обходе. Сейчас отойду…

Значит, он действительно хотел поговорить — во время обходов Хенрик никогда не отвечал на её звонки.

— Нора. — Он помолчал. — Мне так жаль. Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло. Я ужасно раскаиваюсь.

— Понятно.

Что она должна была сказать?

Что даже в самом страшном сне не могла представить, что он её ударит? Что этим поступком он навсегда разрушил часть их брака?

Что боль в щеке — ничто по сравнению с болью в сердце?

Что она готова уйти?

— Ты можешь меня простить? Мы обязаны всё исправить. Подумай о мальчиках. Я так по вам скучаю.

Нора представила сыновей — загорелые лица, полные ожидания улыбки. Их вопросы о том, когда вернётся папа.

— Я никогда больше этого не сделаю, Нора, клянусь. Сделаю всё, что ты хочешь, именно так, как ты хочешь. Но подумай о мальчиках. О наших мальчиках. Вы трое для меня — всё. Ты должна понять.

В глазах защипало. Адам и Симон. Они так любили отца.

И уже несколько дней его не видели.

— Нора, — произнёс он.

По телефону Хенрик звучал моложе и больше походил на того мужчину, которого она встретила целую вечность назад, когда они были студентами и безумно, до потери дыхания любили друг друга.

— Я был так зол и растерян. Словно мной завладел кто-то другой. На самом деле я не такой. Ты же меня знаешь.

Нора легко коснулась щеки. Она уже не болела, но на коже расцвёл разноцветный синяк.

Родителям пришлось сказать, что она врезалась в дверной косяк. Какая жалкая отговорка.

Муж не должен бить жену. После первого удара женщина обязана уйти. Нельзя оставаться в браке, где муж прибегает к насилию.

— Любимая, мы должны оставить это позади и жить дальше. Я люблю тебя. Ты знаешь. — Казалось, он вот-вот расплачется. — Ты простишь меня? Пожалуйста?

Отправить