Четверг, Пятая Неделя

Совещание предстояло провести быстро. Было уже больше пяти, все в комнате выглядели измотанными.

Неделя прошла в лихорадочной работе, а к разгадке они не приблизились. Два убийства, ни одного задержанного. Положение, мягко говоря, давило.

Перссон откашлялся. Разговоры стихли.

Томас вертел ручку и не мог сосредоточиться. «Мартин Нюрен». Он снова и снова записывал имя. «Оскар Юлиандер. General Mind». Вскоре весь лист оказался заполнен.

— Что делаем с фон Хане? — спросил Перссон.

Маргит глубоко вздохнула.

— Задерживать пока не за что. Теперь он замкнулся и добровольно ничего не говорит.

— Технические доказательства?

— Мы предъявили детализацию, и он дал логичное объяснение звонкам и сообщениям. Единственный свет в конце тоннеля — доступ к компьютеру Нюрена. Обещают завтра. Возможно, там что-то найдётся.

— Телефон починили?

— Нет. При падении разбился окончательно. Мёртв.

Томас вдохнул. Так просто — и так трудно увидеть. Он снова начал писать.

Перссон раздражённо посмотрел.

— Ты слишком занят, чтобы слушать? Или есть чем поделиться?

Томас поднял голову.

— Это анаграмма.

— Что? — спросил Перссон.

— Что ты нашёл? — резко спросила Маргит.

— Название яхты. Анаграмма. Юлиандер переставил буквы. Если сомневались, что деньги пришли от американской компании, можете успокоиться. — Томас рассмеялся.

— Что смешного? — нетерпеливо спросила Маргит.

— Emerald Gin, General Mind. Название яхты — анаграмма! Он окрестил её в честь компании, которая заплатила за неё!

Томас хохотал так сильно, что едва говорил.

— Какой шутник! Какое чувство юмора!

Постепенно смех распространился по комнате. Даже прокурор улыбнулась.

Он принёс облегчение и разрядил обстановку.

— Что-нибудь новое о связи Нюрена с Юлиандером? — спросил Перссон, возвращая обсуждение в русло.

— Ничего, кроме KSSS, — ответил Томас. — Незаконных доходов нет. У Нюрена было мало имущества: квартира и лодка. Государственный служащий, жил на зарплату. Яхту купил на наследство родителей.

— И где мы теперь? — Перссон сцепил пальцы за головой и посмотрел на прокурора.

Консервативный наряд Шарлотты Эман отличался от повседневной одежды полицейских. Серый жакет и белая блузка ясно показывали: она представляет сторону обвинения. Но Шарлотта была хорошим прокурором и держалась без лишней официальности. Она позволяла полиции работать без вмешательства, пока не считала его необходимым.

— Думаю, нужно обыскать дом фон Хане, — сказал Томас. — Если перевернуть его жилище, он может сломаться.

— А если нет? — спросила Шарлотта Эман.

— Других подозреваемых нет, — ответил Томас. Он по-прежнему верил, что аристократ что-то скрывает.

— Многое указывает на него, — сказал Эрик. — В Нюрена стреляли из его склада. Есть звонки. Был мотив убить Юлиандера.

— Председательство в KSSS — слабый мотив, — сказала Эман.

— Но возможный, — настаивал Томас.

— У него хорошее алиби. Вы забыли?

Томас резко встал и подошёл к увеличенной фотографии старта, всё ещё висевшей на стене. Сколько часов он смотрел на неё?

Теперь поднёс лупу как можно ближе к «Эмералд Джин».

Все молчали.

— Интересно, — сказал он. — Не ошиблись ли мы, исключив всех пассажиров яхты Бьерринга?

— Они подтверждают алиби друг друга, — сказала Маргит.

— Но мог ли выстрел прозвучать со «Стуребру»? — спросил Томас. — Мог фон Хане незаметно спуститься в носовую каюту и выстрелить?

Маргит подхватила ход мысли.

— Мы приняли как данность, что вся компания постоянно находилась вместе. Но не убедили ли свидетели себя, что видели одно и то же? Может, никто не заметил, что один человек исчез на несколько секунд?

— Тогда алиби фон Хане становится сомнительным.

Томас снова сел, откинулся и продолжил смотреть на снимок.

— Нужно его задержать.

— Для ареста доказательства слишком слабые, — сказала прокурор. — И помните: у меня всего три дня, чтобы получить постановление о заключении, особенно при такой доказательственной базе.

Против воли Томас согласился.

Если арестовать фон Хане без разрешения суда, они выставят себя идиотами. К тому же СМИ взорвутся: речь шла о будущем председателе KSSS.

— Хотя бы обыск дома? — спросил Томас. — Думаю, это может его сломать. И нужно допросить всю семью.

Шарлотта Эман на мгновение задумалась, затем приняла решение.

— Сначала посмотрим, что найдут в компьютере, — сказала она. — Простите, оснований пока недостаточно.

Совещание закончилось.

* * *

— Сванте Северин.

Риелтор ответил с первого гудка — возможно, узнал номер. Все телефоны Сандхамна начинались с одинаковых пяти цифр.

— Это Нора Линде.

Она не стала тратить время на вежливые разговоры. Хотела только сообщить решение.

— Рад вас слышать, — сказал Сванте Северин.

— Звоню сказать, что дом Бранд не продаётся. Мы его оставляем.

— Но… но… — заикаясь произнёс Северин.

Разочарование было таким сильным, что Нора почти ощущала его физически.

— Почему вы передумали?

На мгновение ей стало его жаль. Затем Нора решила закончить.

— Простите. Семья не смогла договориться. Дом сейчас не продаётся и не будет продаваться в будущем.

Она быстро попрощалась и завершила вызов.

Так просто. Нора так долго мучилась из-за этого звонка, тревожилась, как всё сказать.

К удивлению, наступил покой — несмотря на то что вечером приедет Хенрик, а решение с ним не обсуждалось.

Просто стало очевидно, как нужно поступить. Тема больше не подлежала обсуждению.

Нора сохранит дом Бранд независимо от согласия Хенрика. Так и будет.

Отправить