— Как мило, что вы пришли! Располагайтесь как дома! — воскликнула Изабелла фон Хане. — Ингмар готовит напитки, сейчас подойдёт.

Она улыбнулась супругам Русеншё и приняла их летние куртки. Букет, который принёс Ханс, привёл её в восторг.

— Какие прекрасные розы! Обожаю розы! Огромное спасибо.

Изабелла проводила гостей в гостиную, где уже стояли миски с закусками и поднос с восемью коктейльными бокалами. На краю каждого лежала серебряная шпажка с тремя зелёными оливками. Рядом в большом хрустальном кувшине ждал ледяной мартини. Ингмар фон Хане склонился над подносом, заканчивая готовить напитки, но при появлении гостей улыбнулся. Поцеловал Бритту в обе щёки, затем пожал руку её мужу.

— Арвид и Кристина уже едут, — сказала Изабелла. — Андерс и Анн-Софи тоже.

Она наполнила бокалы.

— Ингмар, — произнесла она, нетерпеливо глядя на мужа. — Не мог бы ты проверить, кто там? Кажется, приехали остальные.

Это был приказ, а не просьба.

— Да, дорогая, — ответил муж и исчез из комнаты.

Повисло неловкое молчание.

Ханс Русеншё смотрел в бокал. Он изо всех сил пытался уклониться от этого ужина. После похорон Оскара для праздника было слишком рано. Как практично, — подумал он. Все и так находятся неподалёку. Небольшой изысканный ужин, чтобы подготовить избрание Ингмара. Вполне в духе Изабеллы.

Ханс смирился с тем, что Ингмар станет его преемником. Но с женой Ингмара было трудно. В новой роли она, несомненно, окажется полезной мужу, однако Ханс предпочитал избегать её общества. Многие восхищались честолюбием Изабеллы, но его оно отталкивало. Мотивы женщины были слишком очевидны.

Сегодня голос и жесты Изабеллы казались чрезмерными, хотя ничего необычного в этом не было. Она обожала светскую жизнь и с безграничным энтузиазмом устраивала благотворительные мероприятия.

В этом и заключалась вся проблема, — подумал Ханс Русеншё. Эта… эта… Он искал подходящее слово. Одержимость. Она измеряла жизнь светскими победами — черта, совершенно чуждая Хансу. И Бритте, если уж на то пошло.

Он ни на мгновение не согласился бы стать председателем KSSS ради общественного престижа. Раз его попросили, значит, таков был его долг, и Ханс понимал всю ответственность.

Изабелле же наверняка понравится стоять рядом с мужем в роли неофициальной представительницы — об этом Бритта никогда не мечтала.

Но скоро всё это перестанет быть заботой Ханса. Ингмар сам выбрал Изабеллу. Теперь ему и терпеть её непрестанное карабканье вверх по общественной лестнице.

Ханс с благодарностью посмотрел на жену. С годами Бритта располнела и теперь главным образом интересовалась внуками, но никогда не обращалась бы с ним так, как Изабелла с Ингмаром. Отправила мужа за гостями, словно собаку. Какая наглость. Ханс никогда не потерпел бы подобного невоспитанного поведения.

Он отпил мартини. Сухой, как ему нравилось. По крайней мере, Ингмар умел приготовить хороший коктейль, даже если не был хозяином в собственном доме.

Ингмар фон Хане ввёл остальных гостей.

Председатель комитета KSSS по имуществу Арвид Велин пришёл с женой Кристиной. Следом вошли глава комитета по выдвижению кандидатур Андерс Бергенкранц и его жена Анн-Софи.

Все были в сборе.

Над ужином витал призрак Оскара Юлиандера.

Каждый сидевший за столом побывал на похоронах, и дамы обсуждали безупречную службу, красивые цветочные композиции и трогательную речь.

Затем Ханс Русеншё перешёл прямо к делу.

— Кто-нибудь что-то слышал о расследовании? Не понимаю, почему убийцу до сих пор не нашли. Прошли недели. Чем они занимаются?

Он оглядел столовую. Стол был накрыт старинным фамильным фарфором, украшен серебряными подсвечниками и цветами. Ингмар сидел рядом с Бриттой, а Ханса посадили между Изабеллой и Кристиной. Значит, в конце ужина благодарственную речь предстояло произнести ему. Это не тревожило: в последние годы он делал подобное довольно часто.

Арвид Велин откашлялся.

Он был красноречивым человеком с живым умом. В студенческие годы написал несколько радикальных статей для университетской газеты. С возрастом взгляды стали консервативнее, но после пары бокалов Арвид иногда принимался излагать идеи бурных шестидесятых.

— Похоже, пока у полиции мало зацепок, — сказал он. — Но чего ожидать в наши дни? Сокращение бюджета отражается на всём. Патрульных машин почти не видно.

— Интересно, они вообще узнают, кто убил бедного Оскара? — спросила Кристина Велин.

— Скандал, что они никуда не продвинулись, — заявил Андерс Бергенкранц.

— Не говори так, — сказала Бритта, положив руку ему на предплечье. — Конечно, убийцу Оскара поймают. Я уверена. Думаю, это кто-то из преступного мира. Оскар был адвокатом. Столько преступников желают мести.

Она вздрогнула.

— Дорогая, — сказал муж. — Оскар занимался банкротствами, а не уголовной защитой. Преступники не были его клиентами.

— Но кто ещё мог такое сделать? — возразила жена. — Других врагов у Оскара не было. И подумайте о бедной Сильвии. Сердце разрывается. Какая трагедия.

— А что, если это ошибка? — сказала Анн-Софи Бергенкранц. Её небольшой двойной подбородок задрожал. Она разгладила на платье несуществующую складку. — Я читала о человеке, которого застрелили во время охоты на лося. Может, кто-то стрелял по морским птицам и плохо прицелился?

— Дорогая моя, — сказала Изабелла фон Хане, — неужели ты серьёзно? Кому придёт в голову стрелять по морской птице посреди старта Готландской кругосветки?

Изабелла рассмеялась и снова наполнила бокалы.

Анн-Софи Бергенкранц поняла, что предложение показалось всем нелепым, и уставилась в тарелку. Изабелла говорила обо всём с такой непререкаемой уверенностью. Переубедить её было невозможно. Анн-Софи стало более неловко, когда она почувствовала, что краснеет. Затем набралась храбрости. На этот раз последнее слово не останется за Изабеллой.

— Возможно, он участвовал в каких-то сомнительных делах. Я всегда удивлялась, как ему удавалось поддерживать такой уровень жизни. Оскар ведь не унаследовал состояние?

Анн-Софи неловко посмотрела на остальных. Говорить о деньгах неприлично. Она это знала, но разве с финансами Оскара не было чего-то странного?

Анн-Софи никогда не призналась бы, что следит за материальным положением друзей, однако списки богатейших шведов в таблоидах она читала. Оскара там не упоминали, хотя многие его знакомые фигурировали. Странно, что человек с таким образом жизни не обладал заметным состоянием. Одна «Сван», например, должна была стоить невероятных денег.

Губы Изабеллы плотно сжались. Она родилась богатой и была слишком хорошо воспитана, чтобы обсуждать деньги.

Почему Изабелла всегда ведёт себя так, будто выше других? — подумала Анн-Софи. Зачем ей унижать окружающих? Все и без того признают, насколько она элегантна и безупречно держится в обществе. И, конечно, худа. В отличие от Анн-Софи, которая всю жизнь боролась с весом.

Анн-Софи вдруг почувствовала себя толстой и неуклюжей.

Ингмар фон Хане, неизменно более приятный, чем жена, пришёл на помощь.

— Возможно, кто-то завидовал успеху Оскара, — сказал он, ободряюще взглянув на Анн-Софи. — Он вёл привилегированную жизнь, верно?

Анн-Софи благодарно улыбнулась. Она не понимала, как такой отзывчивый человек терпит настолько изматывающую жену. Никогда не слышала, чтобы Ингмар сказал Изабелле неприятное слово. Напротив, он часто смягчал её выпады ироничным замечанием или остроумной репликой.

Ингмар был настоящим джентльменом. И вдобавок дворянином.

— А если кто-то решил, что успех вскружил Оскару голову? — продолжил Ингмар. — Греческие боги часто карали людей за такую гордыню — когда человек верил, что ему всё дозволено. У Оскара будто было всё. Возможно, кто-то счёл, что одному человеку досталось слишком много?

— Как ты можешь такое предполагать? — раздражённо сказала жена. — Это наверняка преступник, как и сказала Бритта. Убийца из криминального мира. Вероятно, иммигрант.

Она повернулась к Хансу Русеншё.

— Ещё филе ягнёнка?

Ингмар фон Хане пожал плечами и отпил вина. Оно сверкало в хрустальном бокале густым красным цветом.

Почти как кровь. Кровь Оскара.

Отправить