Суббота, Третья Неделя

Зачем она на это согласилась? Неужели ради мира в семье готова на всё?

Иначе как объяснить, почему Нора стоит здесь и ждёт, чтобы показать дом Бранд господину и госпоже Швейцарский Сыр? На самом деле их звали Ивар и Элла Борман, но мысленно Нора уже дала им новые имена. Они нравились ей не больше, чем чрезмерно честолюбивый риелтор Северин.

Госпожа Швейцарский Сыр ходила по нижнему этажу, осматривая комнаты. Кухню она уже увидела и сразу объявила о намерениях.

— Она мило старомодная, — сказала женщина. — Но представьте, насколько приятнее станет, если снести эту стену и открыть вид на Балтику.

Да пожалуйста, — подумала Нора, прислонившись к стене столовой и скрестив руки на груди. Купите уникальный старый особняк и превратите его в современный дом со свободной планировкой. Зачем сохранять классическую столовую, когда можно сделать всё похожим на журнальную страницу? Собственной мысли у вас нет.

Она мрачно смотрела на женщину, которая теперь оценивала прекрасную старинную мебель Сигне. Нора не успела сдержать фырканье.

— Простите, — сказала Элла Борман. — Вы что-то произнесли?

— Извините, — ответила Нора. — Наверное, в горле что-то застряло.

Она притворилась, будто поднимает клочок бумаги возле подоконника.

— Мебель входит в цену? — спросила Элла Борман.

Она ущипнула кружевную занавеску, затем плюхнулась на один из стульев и оглядела стол так, словно уже им владела.

— Мы это не обсуждали, — сказала Нора.

— В основном здесь один хлам, — заметила женщина. — Но пару вещей можно спасти. Например, тот шкаф в углу. Если добавить немного цвета, из него получится что-нибудь забавное.

Нора натянуто улыбнулась.

Как она смеет называть вещи Сигне мусором? Сигне любила свою мебель. Дом обставляли её отец и дед, и каждая вещь стояла на своём месте столько, сколько Нора себя помнила.

Теперь в глазах этой женщины всё превращалось в хлам.

Хенрик проводил риелтора и слегка располневшего шведа из Швейцарии вниз по лестнице. Северин сиял как солнце, не переставая перечислять достоинства дома. Огромные суммы, звучавшие в разговоре, не ускользнули от Норы.

— Когда мы сможем вступить во владение? — спросил Северин.

— Мы ещё не решили продавать, — сказала Нора.

Хенрик метнул на неё взгляд, затем улыбнулся возможным покупателям.

— Это, конечно, можно обсудить, — сказал он. — Мы найдём решение, которое устроит всех.

— Посмотрите, какой потрясающий вид! — Северин явно хотел сменить тему. — В хорошую погоду отсюда видно до самого Рунмарё. А каждый день проходят паромы «Ваксхольмсболагет». Какое красочное дополнение к пейзажу! Иногда появляется и старый пароход «Норршер». Один из последних настоящих пароходов, которые ещё ходят по архипелагу. Хотите по-настоящему хороший ужин с говядиной — отправляйтесь на нём в поездку!

Он похлопал себя по животу, подчёркивая слова.

— Почему бы не осмотреть причал? Мало какая усадьба в Сандхамне может похвастаться такой большой стоянкой. Здесь можно пришвартовать любое судно.

— Прекрасно, — сказал Ивар Борман. — У нас сорокафутовая «Фэрлайн», её нужно будет держать здесь.

— И представьте, сколько гостей мы сможем принимать! — добавила жена. — У нас много знакомых на архипелаге, места хватит всем, кто придёт на лодке. Мы рассчитываем, что посетителей будет множество!

Она подняла солнцезащитные очки на макушку, придерживая волосы.

Внутри Норы что-то сжалось. Как Хенрик не замечает, насколько эти люди бездушны?

Сигне перевернулась бы в гробу, узнав, что эта отвратительная пара собирается купить её любимый дом. Но Хенрик стоял и улыбался, словно в мире всё было прекрасно.

Имела ли Нора право ему противостоять? Даже собственные родители отказались вмешиваться.

— Тебе придётся решить самой, Нора, — сказала мать, когда дочь попыталась рассказать о противоречивых чувствах. — Нужно определить, что будет лучше.

Отец согласился. Решать предстояло Норе, и какой бы выбор она ни сделала, родители её поддержат. Давать совет они не считали себя вправе.

Даже Томас не встал на её сторону. Только напомнил, сколько сил и денег требует содержание дома Бранд.

Нора почувствовала себя сдувшимся воздушным шаром. Ноги задрожали. Хотелось уйти, вернуться домой, накрыться одеялом с головой и притвориться, что этого осмотра не было.

— Вот ключи от лодочного сарая, — сказала она. — Раз уж вы здесь, можете посмотреть и его.

Отправить