Нора стояла у кафе-мороженого посреди сандхамнской набережной и ждала заказ для мальчиков. По три шарика каждому. Симон выбрал шоколад, клубнику и ваниль, Адам — чернику, дыню и шоколадную ириску с хрустящей крошкой.

Девушка за прилавком украсила оба рожка ярко-красным малиновым желе. Выглядели они так аппетитно, что Нора купила маленький и себе — редкое послабление при диабете.

Было уже пять вечера, значит, ужин снова будет поздним. Летом в Сандхамне так случалось часто.

Они нашли скамейку с видом на лодки, тесно пришвартованные у причала, и туристов, гулявших вдоль набережной и разглядывавших суда. Хенрик погрузился в вечернюю газету.

Когда Симон садился, малиновое желе упало в песок. Рот у него уже открылся для рёва, но Нора успела заверить, что они возьмут новое. Она вернулась с рожком к киоску, и всё немедленно исправили.

Симон крепко обнял мать.

— Ты лучшая мама на свете!

Он протянул мороженое и предложил лизнуть, но Нора отказалась.

— Спасибо, милый, у меня есть своё.

Зазвонил телефон.

Свободной рукой Нора выудила его из кармана красных шорт. Томас.

— Привет! — сказала она. — Как дела в городе? Как расследование?

— Медленно. Очень медленно.

Нора лизнула уже таявшее мороженое. Несмотря на все старания, крупная шоколадная капля упала на шорты. Ну разумеется.

— На выходные приедешь?

— Да. Мне нужна твоя помощь.

— Конечно. С чем?

— Нужна информация о банковской тайне. Особенно о банках Лихтенштейна.

— Лихтенштейна? — Нора рассмеялась. — Ты что, решил спрятать деньги?

— Конечно нет, — серьёзно ответил Томас. — Но можешь разобраться? В воскресенье найдётся время поговорить?

— В воскресенье… Секунду. — Она повернулась к Хенрику, который уже пропал в спортивном разделе. — Что мы делаем послезавтра?

— Ничего особенного.

— Томас просит помочь ему с одним делом на час-другой. Ты не против? Или собирался выйти под парусом?

Хенрик покачал головой и прищурился на ярком солнце.

— Нет.

И снова исчез в мире спорта.

Нора вернулась к телефону.

— Воскресенье подходит.

— Тогда договорились. Ты приедешь на Харё или мне заглянуть в Сандхамн?

— Здесь проще. Не придётся тащить ноутбук на паром. Во сколько?

— Около трёх?

— Хорошо. До встречи.

Нора убрала телефон в карман.

Лихтенштейн. Место, которое часто связывали с незаконным переводом денег. Какое отношение это имело к убийству Оскара Юлиандера?

Она нахмурилась, глядя на мороженое, превратившееся между бумагой и рожком в липкую кашицу. Потом посмотрела на шорты и мысленно вознесла хвалу стиральной машине — лучшему другу любой матери. Нора вспомнила, как её собственная мать стирала бельё у края причала. Общественная прачечная появилась здесь лишь в конце шестидесятых.

Она снова осмотрела пятно и вздохнула. Дома придётся переодеться.

Отправить