— Маргит здесь? — крикнул Томас, едва открыв дверь отдела. Из-за очередной перемены погоды он надел кожаную куртку. Снаружи непрерывно лил дождь, хотя прогноз обещал прояснение к вечеру.

— Маргит! Иди сюда на минуту!

Она высунула голову из дверного проёма. Короткие волосы торчали сильнее обычного.

— Что случилось? Чего ты кричишь? — Маргит зевнула и направилась к кофейному автомату за очередной чашкой чёрного кофе без добавок.

— Посмотри. — Томас разорвал жёлтый мягкий конверт с логотипом Шведского государственного телевидения, достал DVD и поднял над головой.

— Что это?

— Съёмка телевизионщиков в день убийства Юлиандера. Калле несколько дней им надоедал, но каждый раз они говорили, что забыли отправить. Поэтому я съездил сам. Давай посмотрим.

Они направились в один из конференц-залов с телевизором и DVD-проигрывателем. Томас вставил диск, нашёл пульт и позвал остальных. Калле ещё обедал, но Эрик и Карина пришли сразу.

Экран заполнила панорама сверкающего моря. Томас вспомнил ощущения того дня. Солнечная погода. Вода запружена лодками, все ждут красивого старта. Идеальный день для парусной гонки.

Дальше шла серия крупных планов больших гоночных яхт. Все должны были стартовать одновременно — ровно в полдень.

Оператор с вертолёта приблизил «Эмералд Джин». Оскар Юлиандер широко улыбался у штурвала изящной «Сван». Рядом стоял Фредрик Винберг, оценивая соперников.

Томас отметил, что Винберг действительно находился чуть позади Юлиандера, как и рассказывал на допросе.

— Странно смотреть на человека, которому осталось жить несколько минут, — пробормотала Карина.

Вертолёт поднялся выше, чтобы снять стартовое поле целиком. В воздухе появился клуб дыма.

— Наверное, предупредительный выстрел за пять минут, — скорее самому себе сказал Томас.

— Что? — спросила Маргит.

— Предупреждение за пять минут. Со стартового судна стреляют за десять и за пять минут до гонки, чтобы участники успели занять позиции. По радио ещё ведут обратный отсчёт.

Они продолжали наблюдать за яхтами. Томас взглянул на часы. После предупредительного выстрела прошло около пяти минут. Пора было стартовать.

Вертолёт приблизился к линии, и теперь участников легко удавалось различить. Они выстроились движущейся цепью между двумя оранжевыми флагами. «Эмералд Джин» находилась ближе всех к наветренной стороне.

Томас увидел точный момент, когда Оскар Юлиандер дёрнулся и упал. Или ему показалось?

— Видели? — воскликнул Эрик. — Видели, как это попало в кадр? В новостях такого не показывали!

— Существует такое понятие, как уважение к семье покойного, — сказала Маргит. — Надеюсь, ты о нём слышал.

Эрик опустил взгляд.

Томас подошёл ближе к экрану. Пока остальные яхты устремлялись вперёд, «Эмералд Джин» неуверенно привелась к ветру, потеряла ход и наконец остановилась. Камера отвернулась, следуя за участниками, взявшими курс на маяк Альмагрундет.

Томас перемотал запись назад и снова нажал «Воспроизведение».

На экране опять возникли все яхты у стартовой линии.

Он сосредоточился.

В кадр попали и гоночные суда, и значительная часть зрительских лодок. «Сторебро» Бьеррингов различалась отчётливо. Рядом находилось ещё около двадцати судов. Для уверенности Томас просмотрел эпизод снова.

— Нужно сделать увеличенные снимки, — сказал он. — Сравним их с предположением Фредрика Винберга о направлении выстрела. Доктор Саксен из судебной медицины установил, что пуля вошла в грудь справа и немного спереди. Это ещё один ориентир.

Лицо Томаса стало решительным.

— Теперь сложим головоломку. Так мы и поймаем мерзавца, застрелившего Юлиандера.

* * *

— Ты спишь? — шепнула Нора Хенрику.

Было половина двенадцатого ночи. Они только что занимались по-настоящему хорошим сексом — ярким, в котором смешались привычная близость и желание. Впервые за долгое время Нора расслабилась настолько, что ничего не сдерживала.

Её охватило умиротворение; ещё мгновение — и она уснёт. Но пока было приятно лежать в темноте, наслаждаясь минутой.

Хенрик уже спал, и Нора слушала его лёгкое дыхание.

Вечером они сели в крошечную лодку «Снурран» и отправились на пикник на Фалькеншер, всего в десяти минутах от Сандхамна. Мальчикам Нора положила в корзину домашние мини-пиццы. Для себя и Хенрика приготовила тортильи с жареной курицей, сыром «Вестерботтен» и каплей сладкого соуса чили. Добавила зелёный салат и бутылку хорошего розового вина. На десерт они разделили литр малины и немного тёмного шоколада. Идеальный летний ужин.

Они ели на тёплых гладких скалах. К северу едва виднелся силуэт Сандхамна. Вода стояла так тихо, что не шевелились даже водоросли; лишь редкие заблудившиеся волны мягко накатывали на берег.

С наступлением сумерек они зажгли маленькие свечи, ярко горевшие на фоне тёмно-синего неба. Пламя заставляло сланцевые вкрапления в склоне мерцать, словно крохотные звёзды выходили из укрытия в сером камне.

В темноте Хенрик обнял её за плечи.

Нора просто отпустила напряжение и наслаждалась. Давно рядом с мужем ей не было так хорошо. Она положила голову ему на плечо, и тело наполнила тёплая волна счастья.

После разговора с Томасом решение созрело. Нора сдаст дом Бранд на два года человеку, который станет за ним ухаживать и, возможно, даже немного отремонтирует. Так она выиграет время и поймёт, что делать дальше.

Если Хенрик будет настаивать на новом, более просторном доме, они всегда смогут заложить особняк Сигне. Как сотруднице банка, Норе без труда дадут выгодную ставку.

В темноте спальни она улыбнулась.

Теперь Нору не мучила мысль, что она не заботится о доме Сигне, и она больше не злилась на мужа.

Даже её несносная свекровь не сможет возразить против такого решения.

Нора придвинулась к Хенрику и вскоре уснула как младенец.

* * *

— Выпьем за новоиспечённых жениха и невесту! — провозгласил отец, разливая мужчинам коньяк в пузатые бокалы. Потом достал «Коибу», любимую сигару, и помахал ею.

Краем глаза он заметил, как мать поморщилась. Она не любила сигарный дым, который к утру пропитает всю квартиру, но никогда не посмела бы сказать об этом мужу.

Будущая невеста беседовала в углу с матерью и будущей свекровью. В конце концов, они обсуждали одну из самых важных свадеб сезона. Заметив его взгляд, девушка игриво улыбнулась. Или ему только казалось, что она горда своим правом на него?

Отец подошёл ближе.

— Поверь, это прекрасная партия. Она не только милая молодая девушка, но и из превосходной семьи. Этот брак непременно принесёт богатство и положение. Мы с её отцом уже всё обсудили. И, разумеется, этим дело не ограничится! — Отец самодовольно рассмеялся.

В глубине души он уже понимал, что совершает ошибку. Но выхода, похоже, не осталось. Слишком поздно.

Он и сам не знал, как дошёл до этого. Всё начиналось невинно. У него была большая компания друзей, они вместе ходили на вечеринки. Он был обаятелен, нравился дамам и всегда считался желанным партнёром для танцев. Она была младшей сестрой одноклассника и постоянно крутилась рядом. На каком бы приёме он ни появлялся, она тоже была там. Чопорностью девушка не отличалась — напротив, часто сама проявляла инициативу.

Однажды вечером они оказались в её доме, когда родители ушли, а слуг отпустили. Она посмотрела на него голубыми глазами.

— Знаешь, нам пора пожениться, — сказала она. — Нельзя и дальше тайком встречаться. Что, если кто-нибудь узнает, чем мы занимаемся? Родители мне никогда не простят.

Она застала его врасплох.

Жениться? Он даже не думал об этом. Они были такими разными. И такими молодыми. Да, она из богатой семьи, но вовсе не такая жена ему представлялась. Красивая, избалованная — и теперь она хотела получить его.

Вот так просто.

Он не знал, как выбраться из положения. Не успел понять, что происходит, а о помолвке уже объявили.

Обе семьи ликовали. Отец пожал ему руку и поздравил. Мать прослезилась.

Чудесная пара.

— О чём задумался?

Будущая невеста подошла с очаровательной улыбкой. Несомненно, она была самой хорошенькой девушкой в комнате. Он улыбнулся в ответ.

— Разумеется, о тебе! — сказал он. — И о том, как мне повезло!

Отправить