Все трое инстинктивно вскочили со стульев.

— Где? — одновременно спросили Макс и Кескин.

— Во Флингерне, — ответил Хильмайер. — Она лежала на дорожке на окраине города. Её обнаружили прохожие и вызвали экстренную помощь. Похоже, её жестоко избили, но она жива.

— А Яна? — быстро спросил Макс и в тот же миг испугался ответа.

Хильмайер покачал головой.

— Не знаю. Найденная женщина — Доминик Клаубер.

— Она в больнице? — спросила Кескин.

— Её сейчас везут туда на реанимобиле. В какую именно больницу — пока не знаю. Её сопровождают наши сотрудницы.

Меньше чем через две минуты выяснилось, что Доминик доставили в университетскую клинику.

Макс и Марвин поехали на своей машине, Кескин — вместе с коллегой на служебной.

— Интересно, как ей удалось бежать от Кернбаха, — сказал Марвин, когда они тронулись.

Макс пожал плечами.

— Гораздо важнее, знает ли она, где он держит Яну. Надеюсь, Доминик в состоянии говорить.

Когда они прибыли в больницу, Кескин уже была там. Вместе со своей коллегой и Мартином Кауфманом, поступившим в КК-11 незадолго до Макса, она сидела в зоне ожидания.

— Сейчас её обследуют, — объяснила Кескин при их появлении. — Я сказала врачам, что нам необходимо поговорить с ней как можно скорее: от этого может зависеть человеческая жизнь.

Кауфман подошёл к Максу и протянул руку.

— Привет, Макс. Я бы сказал, что рад тебя видеть, но при таких обстоятельствах это, пожалуй, прозвучало бы неуместно.

— Привет, Мартин. Нет, всё равно приятно знать, что ты здесь.

Через несколько минут в зону ожидания вышла врач и обратилась к Кескин:

— У неё множество повреждений, но большинство, судя по всему, поверхностные. С учётом обстоятельств состояние удовлетворительное. Можете пройти к ней.

Оглядев собравшихся, она добавила:

— Но не больше двух человек. Иначе для неё это будет слишком тяжело. Она всё ещё глубоко потрясена пережитым.

Кескин посмотрела на Макса и кивнула:

— Хотите пойти со мной?

— Да, конечно, — удивлённо ответил он.

Эта женщина оставалась для Макса полной загадкой, но сейчас это не имело значения.

Кровать Доминик, по всей видимости, только что ввезли в палату: когда Кескин и Макс вошли, санитар ещё устанавливал её на место.

Увидев Доминик, Кескин резко втянула воздух.

Лицо женщины по-прежнему оставалось опухшим, хотя уже не так сильно, как накануне. Один глаз был наполовину закрыт, губы покрывали корки. Кровоподтёки приобрели зеленовато-жёлтый оттенок.

— Макс! — выдохнула Доминик, узнав его. — Слава богу, с тобой всё хорошо. Тебя освободили.

Макс подошёл к кровати и положил ладонь ей на предплечье.

— Я освободился сам и сумел бежать. Как, по всей видимости, и ты. К счастью. Но где Яна? Что с ней?

Несмотря на отёки и синяки, Макс заметил тень, промелькнувшую по лицу Доминик.

— Я… — начала она и сглотнула.

На глазах выступили слёзы.

Кескин внезапно оказалась рядом с Максом.

— Пожалуйста, возьмите себя в руки. Это очень важно. Вы можете сказать, где сейчас находится господин Кернбах и что произошло с госпожой Бросиус?

Доминик не обратила на неё внимания. Её взгляд был прикован к Максу.

— Он сказал, что она мертва.

Наступила почти физически болезненная тишина.

Макс подавил желание закричать, схватить Доминик за плечи и трясти до тех пор, пока она не признается, что ошиблась.

— Этого… не может быть, — услышал он собственный хриплый голос. — Это неправда. Он солгал. Я чувствую, что она жива.

— Да, — тихо сказала Доминик. — Он часто лгал и мне. Я тоже думаю, что она ещё жива.

— Вы представляете, куда он мог отвезти госпожу Бросиус? — снова вмешалась Кескин.

— Нет.

Макс заставил себя успокоиться. Если он сейчас сорвётся, у Яны действительно не останется шансов.

— Как ты оказалась в его руках и каким образом сумела бежать?

— Он внезапно появился у меня дома, — ответила Доминик. — Был очень пьян.

Макс кивнул.

— Я почувствовал запах.

— Он вёл себя ещё более странно, чем обычно. Не сказал ни слова, подошёл и чем-то уколол меня в шею. Потом всё потемнело.

Точно как со мной.

— Очнулась я уже привязанной к стулу в той комнате, где сидел и ты. Когда он развязал меня, я оттолкнула его и сорвала повязку с глаз. Увидела тебя на стуле и сразу бросилась к тебе, потому что хотела освободить. Но он мне помешал.

Это соответствовало звукам, которые слышал Макс.

— Повязку он больше не надел, но связал мне руки за спиной. Пока затягивал верёвку, я держала запястья немного разведёнными. Он был слишком пьян и ничего не заметил. Мы поднялись наверх и вышли наружу. Всё это время я возилась с путами и понемногу ослабляла их.

Доминик замолчала.

Макс обменялся взглядом с Кескин и едва заметно покачал головой. Сейчас нельзя было её торопить.

— Мы вышли из большого старого здания, а напротив стояло ещё одно. Чуть дальше находилась его машина и, кажется, за ней ещё одна. Я… я была в панике, потому что он сказал, что теперь убьёт меня. Я знала: он не шутит.

Когда мне удалось высвободить одну руку, я вырвалась и побежала.

Она говорила всё быстрее:

— Я больше не оглядывалась. Просто бежала. Потом увидела незнакомую дорогу. Жилых домов там не было — только какие-то предприятия. Всё вокруг было тёмным. Я бежала и бежала, а потом внезапно потеряла сознание.

Когда очнулась, со мной разговаривали какие-то люди. Затем приехала полиция. Я сказала им, что ты всё ещё находишься в том здании и тебя нужно освободить. После этого снова отключилась.

— Хорошо, — сказала Кескин. — Теперь мы знаем, как вам удалось бежать. Однако это не помогает установить местонахождение госпожи Бросиус. Сейчас я пришлю своего коллегу. Он задаст вам несколько вопросов о господине Кернбахе. Чрезвычайно важно, чтобы вы ничего не скрывали.

Кескин направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Господин Бишофф, будем держать друг друга в курсе?

— Конечно.

Кескин покинула палату.

Макс остался с Доминик наедине.

Она нащупала его руку.

— Мне было так страшно.

— Знаю. Но теперь ты в безопасности.

— Я боялась не только за себя. Я боялась и за тебя.

— Но мне тоже удалось выбраться. Только Яна по-прежнему у него. Мы должны найти её как можно скорее. Пожалуйста, расскажи сотруднику всё, что знаешь. Важной может оказаться любая мелочь.

— Я расскажу. Макс, можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Когда всё закончится, мы останемся друзьями?

— Разумеется.

Доминик сжала его руку.

— Спасибо. Я не знаю, что бы делала, если бы тебя не было.

Дверь открылась. В палату вошёл Кауфман и кивнул Максу.

— Ещё минуту, и я уйду, — сказал Макс.

Он снова повернулся к Доминик:

— Мне хотелось бы понять ещё кое-что. Почему ты до сих пор смотришь DVD с Дженнифер?

Она непонимающе посмотрела на него.

— О чём ты?

— О дисках в твоей квартире. Один находился в проигрывателе, значит, именно его ты собиралась посмотреть последним.

— В моей квартире?.. Не понимаю… Этих дисков там уже давно не было. Однажды они просто исчезли. Думаю, Себастьян забрал их ещё несколько недель назад.

— Думаешь? Ты его не спрашивала?

Доминик печально улыбнулась.

— Я научилась не задавать Себастьяну вопросов, которые могут его разозлить. А всё, что связано с Дженнифер Зоммер, приводило его в бешенство.

Макс нахмурился.

— Если диски исчезли несколько недель назад, значит, кто-то должен был снова принести их в твою квартиру.

Он вспомнил DVD, вставленный в проигрыватель не той стороной.

— Это мог быть только Себастьян. Наверное, оставил их, когда напал на меня дома.

— Но зачем?

— Не знаю. Я уже давно не понимаю, почему он поступает так или иначе.

Доминик добавила ещё тише:

— Наверное, никогда не понимала.

 

 

Отправить