— Здравствуйте, господин Вагнер. Меня зовут Карстен Бандель, я коллега Хорста Бёмера. Только что один из сотрудников КК-11 сообщил мне, что разыскивают Макса Бишоффа. Я немедленно позвонил Хорсту, и он дал ваш номер. Хочу предложить помощь.

— Это очень любезно, но прежде у меня есть один вопрос. Вы сказали Максу, что главный комиссар Бёмер попросил вас ему помогать.

— Да, я знаю, что Хорст прямо об этом не говорил. Однако я очень высокого мнения о Максе Бишоффе. Когда Хорст рассказал, что советник криминальной полиции, с которой у меня самого неоднократно возникали разногласия, постоянно ставит господину Бишоффу палки в колёса, я решил помочь. А теперь, когда он внезапно исчез, само собой разумеется, что я поддержу вас в попытках как можно быстрее его найти.

Марвин задумался, действительно ли этому полицейскому можно доверять.

Объяснение звучало вполне правдоподобно, но не убедило его до конца. Что-то внутри советовало проявлять осторожность.

С другой стороны, Хорст Бёмер давно знал Банделя и, судя по всему, считал надёжным коллегой. Во всяком случае, обсуждал с ним Макса.

К тому же, если быть честным, сейчас Бандель оставался для Марвина единственной возможностью получать внутреннюю полицейскую информацию.

Он решил принять предложение, но внимательно следить за главным комиссаром.

— Полагаю, помощь будет неофициальной?

— Можете не сомневаться.

— Хорошо. Для начала я хочу выяснить, почему Макс уехал, не оставив мне сообщения. Главный комиссар Бёмер сказал, что Макс ему звонил. Вы можете установить, откуда поступил этот звонок?

— Хм… Попробовать можно, но это займёт некоторое время.

— Тогда, пожалуйста, попробуйте.

— Хорошо, я свяжусь с вами. И сообщу, если узнаю что-нибудь ещё о местонахождении Макса Бишоффа. Коллега из КК-11 будет держать меня в курсе.

Марвин завершил разговор, сохранил номер из журнала вызовов и поехал.

Он был большим поклонником теории вероятностей, а сейчас существовал один адрес, где вероятность обнаружить след Макса казалась довольно высокой.

Чуть больше чем через двадцать минут Марвин припарковался перед домом, в котором находилась квартира Доминик Клаубер.

Судя по всему, её не было дома. Марвин уже собирался уйти, когда заметил вторую кнопку звонка с фамилией М. Фельдман.

Ни на что особенно не рассчитывая, он нажал её.

Почти сразу из домофона донеслось недовольное:

— Да?

— Добрый день. Меня зовут доктор Марвин Вагнер. Я хотел бы поговорить с госпожой Клаубер, но, похоже, её нет дома. Понимаю, вопрос к соседу может показаться несколько необычным, однако вы случайно не знаете, где она сейчас находится?

— Да что же это такое? Что сегодня вообще происходит?

— Уже кто-то приходил? Здесь был Макс Бишофф?

— Значит, вы его знаете. Вы что, заодно с ним? Тогда убирайтесь, иначе я всё-таки вызову полицию.

— Полицию? Всё-таки? Простите, я не понимаю…

— Мне всё равно. Уходите.

Марвин вспомнил Браунсхаузена, соседа Себастьяна Кернбаха.

— Я хотел бы задать всего несколько вопросов, ответы на которые предлагаю обменять на весьма привлекательное вознаграждение.

— Какое ещё вознаграждение?

— Вы отвечаете на несколько простых вопросов, а я отдаю вам пятьдесят евро.

— Пятьдесят евро? Серьёзно? Знаете, куда можете засунуть свои пятьдесят евро?

Марвин понял, что даже удвоенная сумма не поможет, и решил зайти с другой стороны.

— Вы вообще знаете, кто такой Макс Бишофф?

— Бывший легавый, который вломился в квартиру моей соседки и обвёл меня вокруг пальца. А теперь убирайтесь.

— Хорошо. Тогда я поступлю следующим образом: позвоню руководителю дюссельдорфского отдела уголовной полиции и сообщу, что подозреваю вас, господин Фельдман, в причастности к исчезновению Макса Бишоффа. Либо, по меньшей мере, в отказе предоставить сведения, способные помочь быстро его найти. И очень надеюсь ради вас, что с господином Бишоффом ничего не случилось. Потому что в противном случае я не хотел бы оказаться на вашем месте. Знаете, как полицейские относятся к людям, которые подвергают опасности одного из их коллег или даже отчасти виновны в том, что с ним что-нибудь произошло?

Марвину почти послышался треск, с которым заработал мыслительный аппарат Фельдмана, хотя, вероятно, это были лишь помехи в домофоне.

— Ладно. Подождите.

Раздался щелчок. Через полминуты дверь открылась, и Фельдман, увидев Марвина, распахнул глаза.

— Святые угодники! Вы ещё кто такой? Говорите, доктор?

Он хрипло рассмеялся.

— Доктора так не выглядят.

Марвин приподнял украшенную пирсингом бровь, отчего металлическая штанга немного повернулась.

— Вам не хватает белого халата? Теперь я могу задать вопросы?

— Да ладно. Спрашивайте.

— Для начала: что вы имели в виду, говоря, что Макс вас… обвёл вокруг пальца?

— Я открыл ему квартиру госпожи Клаубер. Он непременно хотел проверить, всё ли с ней в порядке.

— У вас есть ключ? Насколько близко вы знакомы?

— Почти не знакомы. Но она уже дважды оставалась перед захлопнувшейся дверью, поэтому дала мне запасной ключ. Я всё-таки её сосед.

— Хорошо. Продолжайте.

— Её, конечно, дома не оказалось, и мы вышли. Но он как-то схитрил, а потом вломился в квартиру. Я увидел с улицы, как он сидит в гостиной и что-то смотрит по телевизору.

Пирсинг над бровью Марвина снова пополз вверх.

— Он проник в чужую квартиру, чтобы посмотреть телевизор?

Фельдман пожал плечами.

— Как я уже сказал, я наблюдал за ним с террасы.

— Хорошо. И что вы сделали, застав господина Бишоффа за просмотром телевизора в чужой квартире?

— Поднялся к себе и стал смотреть из окна. Он почти сразу сбежал. Если бы остался, я вызвал бы полицию. Его имя мне было известно, и я знал, что раньше он работал в полиции. Он сам рассказал.

Да ещё и это.

Марвин не понимал, что думать обо всей истории.

— Хорошо, правильно ли я вас понял? Вы наблюдали за Максом Бишоффом с террасы, затем поднялись к себе и не стали звонить в полицию, поскольку опасались, что неприятности возникнут и у вас. В конце концов, именно вы без разрешения впустили его в чужую квартиру и тем самым, вероятно, сделали возможным последующее незаконное проникновение.

— Эм… Откуда вы знаете?

— Скажем так: думаю, один из нас двоих умнее вас.

Увидев, как меняется лицо Фельдмана, Марвин сразу задал следующий вопрос:

— Почему вы вообще находились на террасе госпожи Клаубер?

— Что?

— Вы сказали, что увидели Макса Бишоффа с террасы. Я хочу знать, зачем вы туда спустились.

— Ну, я… э-э… услышал какой-то шум и решил проверить, не вернулась ли госпожа Клаубер.

— Почему не позвонили в дверь её квартиры?

— Потому… потому что подумал: возможно, там грабитель. И ведь оказался прав.

Да, конечно. Или потому, что ты мелкий вуайерист и хотел тайком за ней подсматривать. Возможно, делаешь это не впервые.

— Что именно сказал вам господин Бишофф?

Фельдман ненадолго задумался.

— Что договорился встретиться с госпожой Клаубер и волнуется, потому что она не открывает.

— Он сказал, что они договорились о встрече?

— Да. Сказал, что разговаривал с ней полчаса назад.

— Когда господин Бишофф ушёл?

— Он не ушёл, а сбежал, поняв, что я застал его за незаконным проникновением. Было половина шестого.

— После этого вы снова заходили в квартиру?

Фельдман на мгновение опустил взгляд, затем виновато посмотрел на Марвина.

— С чего вы взяли?

— Интуиция. Так заходили?

— Нет.

— Совершенно точно?

— Да. То есть нет, после этого в квартире я не был.

— Хорошо, благодарю.

— Это всё?

— Думаю, пока да. Ах да, ещё одно: если госпожа Клаубер появится, попросите её немедленно мне позвонить. Скажите, что речь идёт о Максе Бишоффе.

Марвин протянул ему визитку. Фельдман посмотрел на неё и кивнул.

— Психолог. Тогда понятно.

Марвин без комментариев развернулся и направился к машине.

Если Фельдман сказал правду — а Марвин в этом не сомневался, — значит, Макс обнаружил в квартире Доминик Клаубер что-то важное.

Зачем иначе было включать телевизор?

Вероятно, ему понадобилось срочно посмотреть нечто, что не могло ждать. И это могло быть связано с исчезновением Яны Бросиус.

Марвин снова набрал номер Эслем Кескин, заранее приготовившись к словесной дуэли.

Когда она ответила, он кратко пересказал только что полученные сведения, не задумываясь о том, как позднее Кескин использует факт незаконного проникновения Макса.

Закончив, Марвин спросил:

— Что вы на это скажете?

— Скажу, что господин Бишофф, по всей видимости, теперь не останавливается даже перед совершением преступления. Когда он объявится — а это наверняка произойдёт через несколько часов, — ему придётся ответить за свои действия.

Марвин резко покачал головой.

Это доводило до отчаяния.

Он понял, что таким способом ничего от Кескин не добьётся.

— Госпожа советник криминальной полиции, я полагаю, что Макс обнаружил в той квартире нечто важное, способное иметь отношение к исчезновению Яны Бросиус. Кроме того, госпожа Клаубер тоже до сих пор не появилась. Очевидно же, что всё это связано, и ваш отказ хотя бы рассмотреть такую возможность…

— Мы ходим по кругу, — резко перебила Кескин. — Поэтому я заканчиваю разговор.

— Хорошо. Вы не оставляете мне выбора. Я обращусь к средствам массовой информации. Речь идёт о судьбах как минимум двух, а возможно, и трёх человек. Что касается меня, то и терпение, и готовность дальше мириться с вашим упрямством исчерпаны.

Пауза затянулась настолько, что Марвин уже решил: Кескин незаметно завершила разговор.

Затем она ледяным голосом спросила:

— Значит, у соседа сверху есть ключ?

— Да.

— Я всё равно ещё нахожусь в управлении. Вместе с коллегой поеду туда и осмотрю квартиру, если сосед согласится нас впустить. Назовите адрес.

Марвин продиктовал.

— Чтобы не возникло недопонимания: это всё, что я могу сделать. И ваши слова я не забуду.

— На это я и рассчитываю, — ответил Марвин и отключился.

 

 

Отправить