Когда позвонила Кескин, Макс и Марвин направлялись к дому Яны. Они собирались расспросить соседей: возможно, накануне кто-нибудь заметил что-то необычное.

Незадолго до этого Макс размышлял, не рассказать ли Кескин о записи в блокноте профессора Бормана и своих подозрениях относительно Себастьяна Кернбаха, но решил этого не делать. Пока его выводы были слишком шаткими, а давать Кескин новый повод изливать на него яд не хотелось.

Макс ответил и жестом попросил Марвина молчать. Кескин незачем было знать, что тот слушает разговор.

— Кескин. Появились новости по делу Яны Бросиус. И хотя всё во мне этому противится, я сообщу их вам, потому что комиссар Бросиус, вероятно, сама хотела бы этого. В ночь её предполагаемого исчезновения камеры дорожного наблюдения зафиксировали её автомобиль в нескольких местах между двумя часами одиннадцатью минутами и двумя часами двадцатью четырьмя минутами. Последняя запись сделана на перекрёстке неподалёку от берега Рейна. По времени и местоположению это совпадает с последним сектором сотовой сети, в котором был зарегистрирован её смартфон. Поэтому с большой долей вероятности можно утверждать, что госпожа Бросиус не покидала Дюссельдорф.

— И что она не исчезла добровольно.

— На основании чего вы пришли к такому выводу?

— Что Яна могла делать глубокой ночью возле Рейна, да ещё накануне рабочего дня?

На другом конце линии на мгновение воцарилась тишина. Затем Кескин продолжила так, словно не услышала замечания Макса:

— У вас появились какие-нибудь сведения, которыми вы можете поделиться?

— Нет, — сухо ответил Макс.

Если прежде он хотя бы на мгновение задумывался о том, чтобы рассказать Кескин о записях Бормана и человеке с инициалами С. К., то теперь окончательно отбросил эту мысль.

Через десять минут они добрались до дома Яны, разделились и стали обходить как ближайших, так и более отдалённых соседей.

Спустя три четверти часа стало ясно, что этот путь никуда их не приведёт. Никто из опрошенных не заметил ничего подозрительного, а некоторые даже не знали, кто такая Яна Бросиус.

В последнюю очередь Макс вместе с Марвином позвонил Вики. Им повезло: молодая женщина оказалась дома.

— Привет, Вики, — сказал Макс. — Это доктор Марвин Вагнер. Он психолог и помогает мне искать Яну. Я могу ещё раз войти в её квартиру?

Вики пожала плечами.

— Извини, но ключа у меня больше нет.

— Почему? Кто его забрал?

— Полиция. Сюда приходили две женщины из уголовной полиции. Они осмотрели квартиру и унесли ключ с собой.

— Чёрт. Ты проверила их удостоверения?

— Конечно. У меня всё-таки соседка — полицейская.

— Как они выглядели?

— Одной было около пятидесяти: тёмные волосы, очки, довольно неприветливая. Вторая лет на пятнадцать моложе.

— Похоже, госпожа Кескин нас опередила, — с сожалением произнёс Марвин, посмотрев на Макса. — Такова жизнь. Иногда ты пёс, а иногда фонарный столб.

Увидев недоумение на лице Вики, он с улыбкой пояснил:

— Сейчас наш друг Макс — фонарный столб, потому что пёс Кескин раз за разом задирает на него лапу.

Едва Макс и Марвин отъехали от дома, позвонил главный комиссар Бандель.

— Я кое-что нашёл на Себастьяна Кернбаха. Он есть в полицейской картотеке. Четыре года назад коллеги задержали его после того, как он устроил дебош в ресторане. Вы знаете, как он выглядит?

— Да.

— Хорошо. Сейчас отправлю фотографию в WhatsApp, а вы скажете, тот ли это человек.

— Спасибо.

Через минуту Макс рассматривал снимок и уже не сомневался, что Бандель нашёл нужного Себастьяна Кернбаха.

Вскоре главный комиссар прислал и адрес в Герресхайме, по которому Кернбах был зарегистрирован. Значит, по крайней мере официально с Доминик он не жил.

Перед поездкой в Герресхайм Макс сделал крюк и заехал в Фольмерсверт к вдове профессора Бормана.

На этот раз Марвин тоже остался в машине. Макс не знал, как Марианна Борман отнесётся к его необычной внешности, а ему было важно, чтобы она сосредоточилась на фотографии, которую он собирался показать.

— Думаю, немного вздремну, — отозвался Марвин на просьбу подождать. — Вы даже не представляете, как утомительно целый день ничего не делать.

Когда Марианна Борман открыла дверь, по её лицу Макс понял, насколько она удивлена его новому визиту.

— Господин Бишофф? Не ожидала так скоро снова вас увидеть.

— Простите, что опять беспокою, но у меня важный вопрос. Речь идёт о человеке, который, по всей видимости, ещё недавно проходил у вашего мужа терапию.

— Но мой муж уже много лет не занимался терапией.

— Возможно, этот человек приходил к нему частным образом. Можно показать вам фотографию?

Макс заметил, что она чувствует себя неуютно, и добавил:

— В посылке, которую оставил мне ваш муж, был блокнот. Он записывал туда нечто вроде протоколов бесед со своими пациентами. Человек, о котором я говорю, упоминается в последней записи.

— Хорошо. Покажите фотографию.

Макс достал смартфон и открыл снимок Кернбаха, полученный от Банделя.

Марианна Борман лишь мельком взглянула на экран и кивнула.

— Да, этот мужчина несколько раз здесь бывал. Я запомнила его странную причёску с пучком. Решила, что он один из полицейских, работающих под прикрытием, которым приходится внедряться в какую-нибудь среду и подстраивать под неё свою внешность. Мой муж постоянно общался с сотрудниками полиции и консультировал их — вы ведь знаете.

Макс мысленно поздравил себя с тем, что попросил Марвина остаться в машине.

— Ваш муж говорил что-нибудь подобное?

Она покачала головой.

— Нет, а я не спрашивала. Если к мужу кто-нибудь приходил и он сам не объяснял, кто это, я никогда не расспрашивала, потому что считала визит связанным с работой. Я была уверена, что этот человек — полицейский.

— Вы знаете его имя?

— Нет.

— Как давно он приходил в последний раз?

Марианна задумалась.

— Точно не помню. Возможно, около двух месяцев назад.

— Вы заметили в нём что-нибудь необычное?

— Кроме этой нелепой причёски? Нет. Но почему вы спрашиваете?

— Моя близкая знакомая, сотрудница полиции, исчезла. А моего бывшего напарника Хорста Бёмера, которого вы знаете, ударили по голове и тяжело ранили. Возможно, этому человеку что-нибудь известно.

— Боже мой, какой ужас.

— Да. Я очень волнуюсь.

— Мне жаль, что я не смогла вам помочь.

— Но вы помогли. Мне было важно убедиться, что человек из записей профессора — именно тот, кто изображён на фотографии. Спасибо вам.

— Надеюсь, вы быстро найдёте свою подругу и с ней всё будет хорошо.

— Я тоже на это надеюсь. Ещё раз спасибо.

Макс кивнул Марианне Борман и направился к выходу.

— Первая зацепка, — сказал Марвин, выслушав его рассказ. — Мне чрезвычайно интересно, застанем ли мы господина Кернбаха дома. И как вы поведёте себя, оказавшись с ним лицом к лицу.

Макс понял намёк.

— Я не стану упоминать о том, что он сделал с Доминик, хотя сдержаться будет трудно. Я дал ей слово.

Незадолго до Герресхайма они проехали поворот, возле которого стоял указатель: до Флингерн-Норда два километра.

Макс невольно вспомнил о Бёмере и решил после визита к Кернбаху сразу отправиться к нему в больницу.

По указанному адресу находился невзрачный пятиэтажный многоквартирный дом, фасаду которого не помешала бы новая покраска. Два ряда квартирных звонков выглядели обшарпанными. Многие таблички с фамилиями были заклеены и подписаны от руки.

Так выглядела и табличка с фамилией Кернбаха в верхней части панели.

Макс нажал кнопку и подождал, но ответа не последовало. Он уже собирался позвонить ещё раз, когда рядом появилась женщина лет семидесяти и принялась открывать подъездную дверь.

— Вы к кому это? — обратилась она к Максу, но сразу же стала внимательно разглядывать Марвина.

Тот одарил её своей обычной лукаво-доброжелательной улыбкой.

— К господину Кернбаху, — поспешно сказал Макс, прежде чем Марвин успел произнести что-нибудь, способное ещё больше озадачить женщину.

— Кернбах? Не знаю такого, — проворчала она и скрылась в подъезде.

Прежде чем дверь захлопнулась, Марвин остановил её ногой и обратился к Максу:

— Прошу входить.

Лестничная клетка соответствовала фасаду. Стены были выкрашены в грязно-бежевый цвет. Маленькие серые плитки на ступенях покрывали многочисленные трещины, а местами отдельные куски отсутствовали.

Фамилию Кернбаха они обнаружили на двери квартиры на третьем этаже. Макс сначала позвонил, затем постучал, но внутри никто не отозвался.

Тогда он нажал звонок соседней квартиры.

Послышались шаги, и дверь открыл сильно располневший молодой мужчина лет двадцати, выглядевший так, будто только что встал с постели. Длинные волосы торчали во все стороны, а серые штаны были как минимум на размер малы и покрыты пятнами.

Он недовольно оглядел сначала Макса, затем Марвина.

— Да?

— Добрый день, — приветливо произнёс Макс. — Мы ищем господина Кернбаха. Похоже, его нет дома.

— Э-э-э… И что?

— Нам нужно срочно с ним поговорить. Вы знаете, когда он обычно возвращается?

— Э-э-э… Не-а. Ещё что-нибудь?

— Вы хорошо его знаете?

— Кого?

— Вашего соседа, Себастьяна Кернбаха.

— У него концентрация внимания как у плодовой мушки, — прошептал Марвин, стоявший немного позади Макса.

— Вы что, легавые? — спросил молодой человек.

— Нет, — ответил Макс, призвав на помощь всё своё терпение. — Так вы его знаете?

— Э-э-э…

— «Э-э-э» — боевой клич хронического неудачника, молодой человек, — заметно раздражённо вмешался Марвин и протянул озадаченному парню купюру в пятьдесят евро. — Итак, что вы можете рассказать нам о Себастьяне Кернбахе, господин… — Он взглянул на табличку возле двери. — Браунсхаузен?

Удивительно быстрым движением Браунсхаузен выхватил у Марвина деньги и спрятал их в тесных штанах.

— Ничего. Я о нём ничего не знаю. Тут никто про него ничего не знает. Он псих какой-то. Ни с кем не разговаривает, никому в глаза не смотрит. Встретишь его — он просто пялится перед собой, словно тебя не видит. Только один раз на лестнице меня толкнул. Я сказал, чтобы смотрел, куда идёт. А он на меня как глянет… Блин. Я больше ничего не сказал, быстро зашёл к себе и запер дверь.

Макс обменялся взглядом с Марвином.

— Вы считаете его опасным? — спросил он.

— Можете не сомневаться. Тихони и чудики всегда самые опасные.

— Больше ничего не вспоминается?

— Э-э-э… Нет.

Макс достал из внутреннего кармана куртки визитку и протянул Браунсхаузену.

— Если позвоните мне, как только Кернбах появится, получите ещё пятьдесят евро.

Карточка исчезла там же, где и купюра: — Договорились.

— Тогда…

Макс отвернулся и вместе с Марвином направился к противоположному концу коридора, где находились ещё две квартиры.

Браунсхаузен крикнул им вслед: — Там, э-э-э… никого нет! Одна квартира пустая, а в другой живёт старик Крибель. Он в больнице.

 

 

Отправить