— Думаю, будет лучше, если я войду к ней один, — сказал Макс.

Марвин кивнул.

— Как пожелаете, дорогой Макс. Я останусь здесь и буду терпеливо ждать дальнейшего развития событий.

Макс открыл дверцу и вышел. Машину он припарковал примерно в двадцати метрах от дома.

На этот раз, услышав в домофоне голос Макса, Доминик без колебаний открыла входную дверь. Когда он вошёл, она уже ждала в распахнутой двери квартиры.

Хотя Макс знал, как она выглядит, при виде её лица всё равно вздрогнул. Кровоподтёки приобрели оттенок между синим и коричневым. Отёк вокруг глаза немного уменьшился, зато верхняя губа распухла ещё сильнее.

— Привет, — поздоровалась Доминик, попытавшись улыбнуться.

— Как ты?

— Хорошо, — ответила она и отвернулась.

Макс последовал за ней в гостиную, где тихо играла музыка.

Одна из его самых любимых песен — «I Don’t Want to Miss a Thing» группы Aerosmith.

— Господин Кернбах снова связывался с тобой?

— Нет. — Она указала на диван. — Может, присядешь?

Макс сел и повернулся к Доминик, которая устроилась рядом.

— Я хочу с ним поговорить.

Она решительно покачала головой.

— Это плохая идея. Он настроен против тебя.

— И всё же я хочу с ним поговорить. Зачем ты вообще рассказала ему о нашей встрече на похоронах, если знаешь, насколько он ревнив?

— Потому что… он спросил, разговаривала ли я с кем-нибудь. Я не могла ему солгать. Он сразу замечает, когда я говорю неправду, и тогда ужасно злится.

— Я хотел бы задать тебе несколько вопросов о нём.

— Вопросов? Зачем? Что ты задумал?

Макс увидел панику в её глазах.

— Тебе не нужно ничего делать. Я ведь уже говорила: он не плохой человек.

— Ты знаешь, проходил ли он терапию или разговаривал в последнее время с психологом? — оставив её возражения без внимания, спросил Макс.

— С психологом? Не понимаю…

Она принялась тереть ладони. К страху прибавилась нервозность.

— Ты говорила, что в действительности он не плохой человек. Если он понимает, что иногда теряет контроль и причиняет тебе боль, то мог обратиться за профессиональной помощью, чтобы такие вспышки больше не повторялись.

Доминик некоторое время размышляла, затем покачала головой.

— Я ничего об этом не знаю. Но… по-прежнему не понимаю, с чего ты вообще об этом заговорил.

На мгновение Максу захотелось рассказать ей о некоем С. К. из записей Бормана, но, поддавшись внезапному чувству, он решил пока этого не делать.

— Ты знаешь, что очень похожа на Дженни. Возможно, поэтому я в какой-то степени чувствую за тебя ответственность.

Это было не главной причиной вопросов Макса, но всё же соответствовало правде.

— Это… очень благородно с твоей стороны. Но тебе не о чем беспокоиться. Себастьян понял, что совершил огромную ошибку, и искренне раскаивается. Я уверена, он больше никогда так не поступит.

— Значит, он ударил тебя впервые? — спросил Макс, хотя заранее знал ответ.

Он вспомнил синяк за её ухом.

Доминик ответила не сразу:

— Не впервые, но наверняка в последний раз.

— И раньше ты никогда так не думала?

— Что ты имеешь в виду?

— После предыдущих избиений он ведь тоже уверял, что сожалеет и подобное больше не повторится?

Она опустила взгляд.

— Доминик?

— Да, — наконец тихо ответила она.

— Я так и думал. Почему же ты веришь, что на этот раз всё будет иначе?

— Потому что он чувствует моё понимание и действительно раскаивается. Я просто знаю, что смогу помочь ему прекратить. Потому что он меня любит.

— У него есть друзья?

— Друзья? Да, думаю, есть.

— Думаешь?

— Да. Он часто куда-нибудь уходит, значит, наверняка встречается с друзьями. Но это его друзья, с которыми он проводит время, а не мои. Я их не знаю и ни о чём не спрашиваю.

— То есть с ними он всегда встречается без тебя?

— Да. Но это же нормально.

Макс покачал головой.

— Я так не считаю, но это не моё дело. Ты знаешь, куда он ходит с друзьями?

— Нет.

Разумеется, не знает.

— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь о Себастьяне Кернбахе? — резко спросил Макс.

Увидев, как Доминик вздрогнула, а её глаза заблестели от слёз, он сразу пожалел о своём тоне.

— Я… не понимаю, почему ты на меня злишься. Я думала, что нравлюсь тебе.

— Нравишься, Доминик, но… я просто тебя не понимаю. Ты живёшь с мужчиной, который тебя избивает и о котором, судя по всему, почти ничего не знаешь. Что это за отношения? Как ты можешь так жить?

Слёзы потекли по опухшему лицу. Заметив их, Доминик быстро опустила голову.

— Это правда, иногда я его очень боюсь. Но ещё сильнее боюсь остаться одна.

Макс подозревал, что на самом деле она гораздо больше боится того, что Кернбах сделает с ней, если она попытается его бросить.

Поддавшись внезапному желанию утешить Доминик, он придвинулся и обнял её.

— Всё хорошо, — мягко произнёс Макс. — Прости. Я не хотел причинять тебе ещё больше боли.

Она осторожно обвила его руками и заплакала.

Макс закрыл глаза, чувствуя, как содрогается её тело, и его захлестнули эмоции. Он уже хотел утешающе погладить Доминик по волосам, когда она внезапно подняла голову и легко поцеловала его в щёку.

В тот же момент в сознании возник образ Яны.

И одновременно Макс впервые с такой ясностью осознал, насколько глубоки его чувства к ней.

Он должен сделать всё возможное, чтобы найти её.

Он обязан её найти.

То, что произошло с Дженни, не должно повториться.

Макс мягко отстранил Доминик. Она растерянно посмотрела на него.

— Почему ты меня отталкиваешь?

— Мне пора, — уклончиво ответил Макс и поднялся. — Я ещё свяжусь с тобой. Если твой друг появится, пожалуйста, позвони мне. Мне обязательно нужно с ним поговорить. И ещё: у тебя случайно нет его фотографии?

— Фотографии?

— Да. Наверняка на телефоне есть снимки.

— Конечно.

Доминик встала и подошла к комоду, на котором лежал смартфон. Возвращаясь, она что-то набирала на экране. Но затем посмотрела на Макса и опустила телефон.

— Зачем тебе его фотография?

— Возможно, у нас есть общий знакомый.

— У вас двоих общий знакомый? Не могу себе представить.

Макс указал на телефон.

— Пришлёшь мне один снимок в WhatsApp?

Но Доминик не спешила выполнять просьбу.

— Пообещай, что он не узнает, что я дала тебе его фотографию. И что ты никому об этом не расскажешь.

Она действительно ужасно боялась этого человека.

— Обещаю.

Доминик ещё некоторое время смотрела Максу в глаза, словно сомневалась, можно ли ему верить. Наконец отправила фотографию.

Он быстро взглянул на экран. На снимке Кернбах сидел на невысокой стене, а за его спиной виднелся пляж. Фотография была сделана довольно давно, однако Макс сразу его узнал.

— Спасибо, — сказал он, повернулся и вышел из квартиры.

Когда Макс вернулся в машину, Марвин внимательно посмотрел на него.

— Правильно ли я предполагаю, что беседа прошла не совсем так, как вы рассчитывали?

— Да, — односложно ответил Макс.

Марвин некоторое время ждал, а когда Макс так и не продолжил, произнёс:

— Поразительно. Вы рассказываете настолько живо, что мне всякий раз кажется, будто я присутствовал при событиях лично.

Макс невольно усмехнулся.

— Хорошо, сейчас всё расскажу. Просто я немного растерян.

Марвина это удовлетворило.

— Ладно, подожду. Кстати, пока вас не было, я забронировал номер в гостинице неподалёку от вашего дома.

— Зачем? Вы вполне можете…

— Знаю, спасибо. Но прошлой ночью мы с телом очень хотели спать, а мозг настаивал на размышлениях о вопросах первостепенной важности. Например, грустят ли драконы из-за того, что не могут задувать свечи.

Макс непонимающе посмотрел на него.

— Что?

— Ваш диван, Макс. Я полночи пролежал без сна. Следующей ночью мне необходима удобная кровать.

— А, понятно. Можем поменяться местами, если хотите.

— Ни в коем случае не стану лишать вас кровати, когда в нескольких сотнях метров находится гостиница. Нет, номер уже забронирован. Пока на две ночи, с возможностью продления.

Две ночи.

А если через два дня они всё ещё не найдут Яну…

— Хорошо, — произнёс Макс, кивнул Марвину и завёл двигатель.

Они ехали уже несколько минут, когда Макс наконец начал рассказывать о встрече с Доминик. Он пересказал разговор о Кернбахе и описал чувства, которые вновь и вновь пробуждало в нём сходство Доминик с Дженни.

Однако своими мыслями о Яне делиться не стал.

— Вам уже приходило в голову, что Доминик может сознательно пользоваться сходством с Дженни? — спросил Марвин.

Макс взглянул на него.

— Зачем ей это делать?

— Пока не знаю, — признался Марвин. — Но мы ведь только начинаем.

— Я очень беспокоюсь, потому что никто до сих пор не связался со мной по поводу Яны. А что, если её вообще не похищали, а ударили, как Бёмера? Если она где-нибудь лежит тяжело раненная или…

— Пока её не нашли, следует исходить из того, что она жива.

— Да, это…

Зазвонил телефон Макса. Он ответил через громкую связь.

Это был главный комиссар Карстен Бандель.

— Я только что от Хорста, — сообщил он.

— Как он?

— Вы его знаете. Он чертовски зол на того, кто ударил его по голове, но уже снова шутит.

— Да, это действительно похоже на Хорста.

— Он рассказал мне об исчезнувшей коллеге и о ваших несколько… сложных отношениях с советником криминальной полиции Кескин. И попросил по возможности вам помогать. Поэтому, если что-нибудь понадобится…

— Вы просто посланы небом, — приятно удивлённо воскликнул Макс. — Огромное спасибо! На самом деле у меня уже есть одна просьба. Речь о некоем Себастьяне Кернбахе. Не могли бы вы проверить, фигурирует ли он в полицейских базах?

— У вас есть дата рождения или возраст?

— К сожалению, нет. Но возраст я наверняка смогу выяснить. Тогда перезвоню.

— Хорошо. А пока всё равно попробую поискать в базах данных.

— Спасибо. До связи.

Макс завершил разговор и посмотрел на Марвина.

— Это был главный комиссар Бандель, давний друг Хорста. Он готов помогать нам с информацией.

— Он знает, что при определённых обстоятельствах госпожа советник криминальной полиции станет его заклятым врагом?

— Думаю, да. Хорст наверняка его предупредил.

— Ах! — Марвин хлопнул ладонями по бёдрам. — Значит, герои справедливости ещё не перевелись.

— Мне нужно ещё раз поговорить с Доминик, — сказал Макс и набрал её номер.

Телефон звонил снова и снова, но никто не ответил.

В конце концов Макс отключился.

Вероятно, Доминик перевела телефон в беззвучный режим. Возможно, решила немного поспать.

На мгновение он подумал, что Кернбах мог вернуться к ней, но тут же отогнал эту мысль.

По крайней мере, пока.

 

 

Отправить