Макс уже почти дошёл до пансиона, когда вспомнил, что направлялся вовсе не туда, а к Инго Гёрлицу.

Встреча с Петером Каутенбергером настолько выбила его из колеи, что он просто шёл, не задумываясь, и пытался понять, что именно насторожило его во время прощания.

Ему требовалось побыть одному, сосредоточиться и снова, шаг за шагом, восстановить весь разговор…

Телефон в кармане куртки завибрировал.

Звонил Бёмер.

— Ты где пропадаешь? — спросил бывший напарник.

— Хожу по посёлку. А ты где? Уже приехал?

— Да. Сижу в пансионе.

— А, хорошо. Я сейчас буду.

— Не торопись. Я тут беседую с очень очаровательной молодой женщиной и пью кофе. Компания значительно приятнее твоей.

— Буду через пять минут, — с усмешкой ответил Макс и отключился.

Он подумал, не взять ли Бёмера с собой на разговор с Инго Гёрлицем, но решил, что это плохая идея. Бёмер должен был позаботиться о Яне. Кроме того, Макс не хотел рисковать: появление ещё одного незнакомца могло заставить Гёрлица замкнуться окончательно.

Когда Макс вскоре вошёл в общую комнату пансиона, Лиза Пассиг приветливо ему улыбнулась, а Бёмер закатил глаза.

— Я же просил не торопиться. Как раз собирался пригласить эту чудесную женщину на свидание. Если теперь она откажет, виноват будешь ты.

— Уверен, госпожа Пассиг охотно позволит нам обоим пригласить её на ужин в превосходную местную пиццерию, когда это дело будет раскрыто. А до тех пор тебе придётся довольствоваться моей компанией, друг мой.

Хозяйка пансиона с улыбкой поднялась и взяла чашку.

— Тогда оставлю вас наедине. Полагаю, вам есть что обсудить. Вам тоже принести кофе?

Макс махнул рукой.

— Нет, спасибо.

Он дождался, пока она выйдет, похлопал Бёмера по плечу и сел напротив него.

— Хорошо, рассказывай, чего я ещё не знаю, — сказал Бёмер, ожидающе глядя на Макса.

— Сегодня утром у меня состоялось несколько интересных разговоров. В том числе довольно продолжительная беседа с Петером Каутенбергером.

Бёмер нахмурился.

— Подожди. Каутенбергер… Это ведь тот, кто исчез больше двадцати лет назад?

— Именно он.

— Что? Но как… Рассказывай уже.

И Макс рассказал.

О Мелани Добельке, Корнмайере, старике Брандштетте и странной встрече с Петером Каутенбергером.

Бёмер то и дело качал головой, но не перебивал его до самого конца.

— Хм… — наконец пробормотал он. — Что этот Каутенбергер за человек? Я знаю, что ты, чёрт возьми, прекрасно разбираешься в людях. Какое он произвёл на тебя впечатление?

Макс ненадолго задумался.

— Я задаю себе этот вопрос с самого нашего прощания. Всё сложно. С одной стороны, его действительно жаль после всего, что ему пришлось пережить. Разумеется, при условии, что всё произошло именно так, как он описал.

С другой… эта его непоколебимая уверенность, будто он точно знает, что правильно, а что нет… Честно говоря, думаю, своим постоянно поднятым указательным пальцем он способен довести человека до бешенства.

Предъявляет ли он к себе такие же высокие требования, как к окружающим, — не знаю. Но друзьями мы с ним, скорее всего, не стали бы.

— То есть он любит распылять социальный туман из морального гидранта, а сам при этом сидит в защитной маске?

— Да, примерно так, — с усмешкой подтвердил Макс.

— И ты понятия не имеешь, какие именно шаги он предпринял, чтобы заставить преступника выдать себя?

— Ни малейшего. Но он сказал, что я скоро узнаю.

— Верно. И что теперь собираешься делать?

— Навещу Инго Гёрлица. Мне интересно, как он объяснит, почему ничего не рассказал о Петере Каутенбергере.

— Я мог бы прекрасно тебя сопроводить.

— Думаю, тебе лучше навестить Яну в больнице. А ещё позвонить своей начальнице, пока она сама не села в машину и снова не примчалась сюда, опасаясь, что без её вмешательства каждый человек рядом со мной станет жертвой моего эгоизма.

— Если этим можно предотвратить её появление, я первым делом ей позвоню.

— Тогда я отправляюсь к Гёрлицу. Созвонимся.

По дороге к Инго Гёрлицу Макс снова размышлял о Каутенбергере и о том, зачем тот отвёл его в своё убежище, хотя по-прежнему не хотел, чтобы его обнаружили.

Макс мог позвонить Цербаху и сообщить, где скрывается Каутенбергер. Главный комиссар наверняка пришёл бы в восторг от возможности поговорить с человеком, чью предполагаемую смерть безуспешно расследовал много лет назад.

Макс внезапно изменил направление и пошёл к бывшему винодельческому хозяйству Каутенбергеров.

Через несколько минут он добрался до места и свернул на ту же узкую дорожку, по которой ранее шёл вместе с Каутенбергером. Заодно задумался, кому теперь принадлежит участок и продолжают ли здесь производить вино.

Это ещё предстояло выяснить.

Макс подошёл к маленькому заброшенному дому, обогнул его и остановился перед лестницей. Рядом с нижней ступенью лежала жестяная банка, в которой прятали ключ.

Он спустился и наклонился к банке.

Если ключа там не окажется, это может означать, что Каутенбергер всё ещё находится в доме.

Ключ лежал внутри.

Макс отпер дверь и вскоре убедился, что помещение пусто.

Совершенно пусто.

Туристического коврика и одеял больше не было.

Вот почему Каутенбергер позволил себе такую откровенность.

Даже если бы Макс рассказал кому-нибудь об убежище, Каутенбергер уже снова исчез.

Задумавшись, Макс покинул здание, вернулся на улицу и направился к Гёрлицу.

Он никак не мог понять Петера Каутенбергера.

 

Отправить