По дороге обратно в пансион Макс набрал номер старшего комиссара Корнмайера, но сразу попал на голосовую почту.

— Это Бишофф. Пожалуйста, перезвоните мне, это важно.

Он уже почти дошёл до пансиона, когда внезапно передумал и свернул в боковую улицу. Через несколько минут Макс стоял перед домом Мелани Добельке.

На этот раз дверь открыла не её муж, а она сама.

— Опять вы?

— Да, опять я, — сказал Макс. — У меня к вам ещё несколько вопросов.

— Я больше не хочу отвечать ни на какие вопросы.

— Странно. Вчера вы сами непременно хотели со мной поговорить. Теперь поговорить нужно мне, — настаивал Макс.

Она покачала головой.

— Простите, я больше не хочу иметь дела со всем этим.

Мелани уже собиралась закрыть дверь, когда Макс поспешно добавил:

— Тогда мне, пожалуй, придётся поговорить о вас и господине Цербахе с кем-нибудь другим. Ваш муж дома?

Дверь медленно открылась снова. Увидев лицо Мелани Добельке, Макс понял, что попал в точку. Казалось, она внезапно побледнела ещё сильнее.

— Что значит — обо мне и господине Цербахе?

— Я разговаривал с Цербахом о вас обоих. Он кое-что рассказал, и теперь, справедливости ради, я хотел бы услышать вашу версию. Но раз вы не желаете…

— Входите, — сказала она.

Мелани Добельке провела Макса на кухню, где работал небольшой телевизор. Выключив его, она указала на угловую скамью. Макс ещё не успел толком сесть, как она спросила:

— Что он рассказал? Готова поспорить, он солгал.

— Вашего мужа нет дома?

— Нет, сегодня у него дела, он только что уехал. Ну же, говорите: что сказал Цербах?

— Он утверждает, что после исчезновения Петера часто приходил сюда, чтобы вас… утешить.

— Этот ублюдок, — тихо произнесла она, устремив взгляд куда-то мимо Макса. — Он воспользовался ситуацией.

Макс почувствовал, что вот-вот узнает нечто важное. Теперь требовалось особенно тщательно подбирать слова. В конце концов, Цербах особо подчёркивал, что между ними ничего не было, кроме разговоров.

— Насколько я понял, он видит это иначе. По его словам, именно вы нуждались, скажем так, в утешении, а он просто был рядом.

Нейтральнее сформулировать, не солгав, Макс не мог. Но это сработало.

— Он был рядом? — вспыхнула она. — Лживый ублюдок. Да, мне действительно требовалось утешение. После внезапного исчезновения Петера я была совершенно беспомощна и мечтала, чтобы кто-нибудь меня обнял. И Томас Цербах оказался рядом. Чтобы при первой же возможности запустить мне руку под свитер и потащить в спальню. Он рассказал вам, как уговорил меня лечь с ним в постель? Что он мне обещал? Говорил о большой любви, о том, что после окончания расследования я перееду к нему в Кобленц. Что хочет быть со мной и заботиться обо мне.

— Но этого он, судя по всему, не сделал.

— Нет. Он приходил ко мне несколько раз, пока кто-то из посёлка не донёс на него. Цербах вернулся в Кобленц, и больше я о нём ничего не слышала. Он не отвечал на мои звонки, а в управлении велел говорить, что его нет на месте. Потом вообще сменил номер. Только тогда я наконец поняла, что он просто воспользовался моим состоянием. Никакой любви не было. Он обманул меня по полной программе.

— Мне жаль.

Она издала шипящий звук.

— Мне тоже.

Некоторое время они молча смотрели в разные стороны. Затем Мелани снова взглянула на Макса и сказала:

— А теперь он вдруг снова появляется здесь и ведёт себя так, будто он важный полицейский, а ничего этого никогда не происходило. А потом…

Она подавила всхлип.

— Потом на моём пороге внезапно появляется Петер. Через двадцать два года. И оказывается, он не умер, как я думала всё это время. Нет, он ушёл по собственной воле, не сказав мне ни слова. Все эти годы он позволял мне считать, что тогда я недостаточно его поддержала. Что мы — Ахим, Инго, Габи и я — плохо его защищали, когда на него все ополчились. Цербах смог застать меня врасплох только потому, что я была страшно несчастна и думала, что Петер погиб. Потому что так сильно по нему тосковала.

Она больше не могла сдерживаться и разрыдалась.

Макс дал ей столько времени, сколько было нужно, а сам попытался привести мысли в порядок.

Выходит, Цербах воспользовался ситуацией и уговорил Мелани Добельке переспать с ним, притворившись, будто любит её. Трудно было поступить более подло. Значит, анонимные обвинения имели под собой основание. И Макс мог представить, что Цербаха не просто отозвали, как тот утверждал, а предварительно выяснили в Кобленце, что именно происходило.

— Вы никому не должны об этом рассказывать, слышите? — вырвала его из раздумий Мелани Добельке, когда немного успокоилась. — Если Торстен узнает… Думаю, он потеряет ко мне всякое уважение.

— Ваш муж ничего не узнает, — пообещал Макс, хотя больше всего ему хотелось ткнуть Цербаха носом в то, что он теперь знает правду о произошедшем.

Интуиция подсказывала Максу, что главный комиссар солгал, а Мелани Добельке говорила правду.

— Но думаю, вы недооцениваете своего мужа. Я уверен, он сумел бы правильно всё понять. Не говоря уже о том, что это произошло задолго до вашего знакомства.

— Нет, он не должен узнать. В посёлке об этом известно лишь нескольким людям, и до сих пор они молчали. Так должно оставаться и впредь.

Макс кивнул.

— Хорошо. У меня такое впечатление, что в Клоттене умеют хранить тайны. Никто ничего не рассказывает.

Она лишь пожала плечами.

Макс поднялся.

— Спасибо за откровенность. Однако, судя по вашему рассказу, произошедшее тогда не имеет уголовно-правового значения. Всё случилось по обоюдному согласию. Иными словами, с юридической точки зрения Цербах не совершил ничего наказуемого.

— Я знаю.

— Но в том, что его поступок был предосудительным с моральной и человеческой точки зрения, сомнений нет.

— Надеюсь, он ещё как следует облажается.

— Именно поэтому вчера вы захотели говорить со мной, а не с ним, верно?

— Да. От меня этот ублюдок ничего не узнает.

— Я вас понимаю, но всё же прошу сотрудничать с полицией. Нужно поймать убийцу, и это должно быть важнее любых личных обстоятельств.

Мелани не ответила. Макс направился к выходу, но у двери снова остановился.

— Ещё один вопрос. Вы подозреваете, кто мог тогда донести начальству Цербаха в Кобленце о его поведении?

— Н… нет, — ответила она.

Макс догадался, что это была ложь.

 

Отправить