Примерно через две минуты Вагнер закончил разговор и вернулся к Максу.

— Мне очень жаль, но придётся вас покинуть. Я нужен в Кёльне для подготовки экспертного заключения, а это, к сожалению, нельзя отложить.

— О, жаль, — сказал Макс. — Но если этого требует ваша работа…

— Да, действительно жаль. Мне стоит подумать, не могут ли частные расследования стать для меня ещё одной интересной сферой деятельности. А работа в одной команде с вами, конечно, доставляла бы мне куда больше удовольствия.

— Посмотрим, Марвин. В любом случае спасибо, что пожертвовали свободным временем, чтобы поддержать меня здесь.

— Хорошо, тогда вернёмся в пансион, и я соберу вещи.

По дороге Макс размышлял, стоит ли поделиться с Вагнером своими соображениями насчёт Мелани Добельке и Цербаха, и решил поделиться.

— Вы знаете, как зовут Цербаха?

— Да. Главный комиссар уголовной полиции.

Макс коротко рассмеялся.

— Вот именно. Больше я тоже ничего не знаю.

— И вас удивило, что госпожа Добельке назвала его по имени.

— Да, — удивлённо сказал Макс. — Вы тоже это заметили?

— Как я уже говорил, мне стоит подумать, не заняться ли и мне расследованиями.

— И? Что вы думаете?

— На мой взгляд, есть две возможности. Либо господин главный комиссар представился ей полным именем, либо они знакомы ближе, чем хотят нас уверить.

— Я пришёл к тем же выводам.

— Впрочем, хотел бы заметить ещё одно: если в ходе нынешнего расследования он действительно назвал ей своё имя, весьма странно, что она его запомнила. В разговоре с нами она, скорее всего, сказала бы «полицейский», «Цербах» или «главный комиссар Цербах».

— Значит, мы согласны.

— Ах, как же я жалею, что приходится уезжать, — сказал Вагнер. — Именно сейчас, когда настало время хорошенько расспросить господина Брюзгу о госпоже Добельке… С каким удовольствием я скрестил бы с ним риторические клинки.

— Если вам от этого станет легче, я с большим удовольствием сделаю это за вас, — заверил его Макс, и оба усмехнулись.

В пансионе Вагнеру понадобилось всего несколько минут, чтобы собрать вещи и расплатиться за номер. Затем он, уже с сумкой, встал перед Максом и протянул ему руку.

— До скорой встречи, Макс. Спасибо, что позволили мне немного сопровождать вас здесь. Это доставило мне огромное удовольствие.

— Как вы думаете, может, похороним наше «вы»?

— В сущности, я был бы этому от всего сердца рад, но думаю, нам следует ещё подождать — пока не выяснится, оправдаются ли эти робкие намёки на зарождающуюся дружбу. Пожалуйста, не воспринимайте это как отказ какого бы то ни было рода. Просто я очень осторожен в подобных вещах, потому что они много для меня значат. Если мы перейдём на «ты», это будет означать, что мы друзья. Я высоко ценю вас, и вы мне очень симпатичны, Макс. Дружба ли это — покажет время. Надеюсь, вы не разгневались и примете моё объяснение.

Несмотря на удивление, Макс улыбнулся.

— Нет, Марвин, я вовсе не разгневан. Напротив, я ещё больше ценю вас за откровенность и тем сильнее буду польщён, когда мы оба поймём, что стали друзьями и можем перейти на «ты».

— Именно таким я вас себе и представлял.

Вагнер снова протянул Максу руку и улыбнулся.

— Вижу, шансы неплохие. Благоденствуйте. До скорого.

Он повернулся и вышел из пансиона.

Сразу после этого Максу позвонил Цербах.

— Я слышал, муж Мелани Добельке был в пиццерии. Что ему от вас было нужно?

Макс удивился, что Цербах уже об этом знает, но звонок пришёлся как нельзя кстати.

— Он хотел, чтобы я пошёл с ним к его жене: она странно себя вела и хотела со мной поговорить.

— И? Вы пошли?

— Разумеется. И прежде чем вы спросите, когда я собирался вам об этом рассказать: я собирался сделать это через несколько минут, просто сначала мне пришлось проводить господина Вагнера, которого срочно вызвали в Кёльн.

— А, значит, теперь вы работаете один. Ну хорошо. Так что там с Мелани Добельке?

— Думаю, это лучше рассказать вам лично.

— Лично? Почему?

— Есть у меня такой пунктик. Когда речь идёт о важных вещах, я люблю смотреть собеседнику в глаза.

Макс подумал, что не повредит немного напустить туману, и с любопытством ждал реакции.

— Вы на что-то намекаете?

Макс попытался понять, что услышал в голосе Цербаха — неуверенность или агрессию.

— Конечно нет. Я имел в виду ровно то, что сказал.

— Ну тогда приходите.

Макс завершил разговор и набрал номер Эслем Кескин.

— Я хотел ввести вас в курс последних событий, — сказал он, когда она ответила. — Доктора Вагнера срочно вызвали в Кёльн для подготовки экспертного заключения, так что теперь я продолжу здесь один. И не исключено, что Петер Каутенбергер действительно вернулся. По крайней мере, госпожа Добельке тоже это утверждает. Только, в отличие от остальных, она не просто его видела, но и разговаривала с ним.

— Что? В это почти невозможно поверить. Рассказывайте.

Макс пересказал ей разговор с Мелани Добельке и закончил словами:

— Кроме того, между ней и Цербахом может существовать какая-то связь, о которой мы не знаем. Возможно, я ошибаюсь, но продолжу выяснять.

— Звучит чрезвычайно интересно. А этому Цербаху я ни на грош не доверяю. Да, продолжайте.

— Так и сделаю. Теперь я вполне уверен, что сумею докопаться до сути.

— Это обнадёживает. Мне пора заканчивать.

В следующую секунду она отключилась. Макс задумался, действительно ли Кескин пришлось срочно прервать разговор или это была всего лишь ответная шпилька за их предыдущую беседу, которую он закончил точно так же.

Не прошло и десяти минут — Макс как раз шёл к пансиону, где разместился Цербах, — как позвонил Бёмер.

— Ты не поверишь, старина, но я только что вышел из управления, еду домой собирать сумку, а потом отправляюсь в Клоттен.

— Что? — удивлённо вырвалось у Макса. — В это и правда трудно поверить. С чего вдруг?

— Кескин решила, что я должен вместе с тобой раскрыть это дело — так сказать, в качестве её представителя: ты там теперь совсем один, а она не верит, что главный комиссар из Кобленца справится.

— И поэтому посылает тебя? Хотя знает, что мы друзья? Не ожидал.

— Вот именно. Я тоже порядком удивился, когда она это выдала. Но уверен, что дело вовсе не в кобленцском коллеге, а в том, что я сейчас изрядно действую ей на нервы и она будет рада отправить меня подальше, чтобы я оставил её в покое.

— Как бы то ни было, я рад, что скоро тебя увижу.

— Почти как в старые времена.

— Только не порть мне всё, — поддел его Макс, и оба рассмеялись.

 

Отправить