Без нескольких минут семь Макса разбудил звонок стационарного телефона. Тихо ругаясь, он поднялся и, пошатываясь, побрёл в гостиную. Смартфон Макс всегда оставлял на полу возле кровати, а аппарат стационарного телефона, упорно призывавший его электронным двухтональным сигналом, обычно стоял — или валялся — в гостиной.

Не успел он добраться до телефона, как вспомнил о том, что произошло минувшей ночью.

Какой ужасный сон.

Настолько жуткий, что Максу до сих пор было не по себе. Подробностей он уже не помнил, но знал, что чудовище с горящими красными глазами пыталось его убить.

Неужели к нему вернулись детские кошмары?

Макс взял трубку.

— Да? — отозвался он хриплым голосом и опустился на диван.

— Доброе утро. Это Ник Везенер.

— Кто? — спросил Макс, но уже в следующее мгновение понял, кто звонит. — Ах да, будущий психолог, который хотел, чтобы его удивили. Чего вы хотите в такую рань?

— Я хотел перед вами извиниться.

— Вот как.

— Вчера я повёл себя довольно по-идиотски. Знаю, иногда я бываю невыносим. Вообще-то я не такой. Просто после того, что случилось с Леоном… сейчас паршивое время. В общем, простите меня.

Это прозвучало искренне. Либо Везенер был хорошим актёром, либо действительно раскаивался. Макс вспомнил, как Катарина Бауман удивилась его впечатлению о Везенере и назвала того славным парнем.

— Вы правы, вели вы себя отвратительно. Но хорошо, что сами это поняли.

— Да. Собственно, это всё, что я хотел сказать. Если у вас появятся ещё вопросы о Леоне, можете снова ко мне прийти. В следующий раз разговор пройдёт лучше.

— Буду иметь в виду. Вероятно, я ещё этим воспользуюсь. До свидания.

— Да, до свидания.

Макс поставил трубку на базу и провёл обеими ладонями по лицу.

День начинался странно, но хотя бы не плохо. В отличие от ночи.

Он ещё не до конца понимал, как расценивать звонок Везенера, однако то, что студент-психолог связался с ним в такую рань, должно было иметь причину. Либо он действительно сожалел о своём поведении, либо преследовал какую-то иную цель.

Макс надеялся, что сумеет это выяснить.

Он вернулся в спальню, собираясь отсоединить смартфон от зарядного кабеля, но кабель уже был выдернут, а телефон лежал довольно далеко от кровати.

Странно.

Макс поднял его и снова пошёл в гостиную. Там он внёс в адресную книгу номер, с которого только что звонил Везенер, и сохранил контакт.

Закончив, он откинулся на спинку дивана и снова вспомнил о кошмаре. Задумался, что могло его вызвать, и тут же мысленно обругал себя за глупость: ответ лежал на поверхности.

Это дело.

Чудовищем было дело, которое душило его, потому что он оказался перед ним совершенно беспомощен, а его лучшее оружие — аналитический ум — на этот раз, похоже, отказывало.

До чего же дошло.

Макс резко поднялся. Ничего не поделаешь — нельзя позволять этому сну влиять на него.

По дороге в ванную он подумал, что Бёмер почти оказался прав. После нескольких часов сна мир, вероятно, уже выглядел бы не таким мрачным, как накануне вечером, если бы ночью подсознание не протащило Макса галопом через маленький ад.

И всё же появился проблеск надежды.

После вчерашнего разговора с Вагнером Макс по крайней мере видел возможность продвинуться в вопросе посланий. Нужно было сосредоточиться и настолько глубоко усвоить все факты, чтобы преступник как можно скорее перестал казаться чёрным силуэтом на чёрном фоне и постепенно проступил из темноты объёмной фигурой.

Почистив зубы, Макс упёрся ладонями в раковину и посмотрел на своё отражение.

Следы сна ещё не исчезли. Поперёк правой щеки тянулся отпечаток складки на подушке, похожий на шрам от удара шпагой. Голубые глаза немного припухли, веки ещё не до конца открылись. Короткие светлые волосы не торчали во все стороны, как обычно по утрам, а лежали почти идеально.

Признак того, что ночью он почти не двигался и спал крепко и глубоко.

Макс уже собирался отвернуться, когда заметил нечто, заставившее его задержать дыхание.

Он наклонился ближе к зеркалу, разгладил кожу в этом месте и внимательно посмотрел ещё раз.

Бесполезно.

На шее, по обе стороны от гортани, виднелись небольшие синяки.

Похожие на… следы удушения.

Медленно выпрямившись, Макс отступил на два шага и опустился на закрытую крышку унитаза.

Этого не могло быть.

Ночью он видел чудовище, которое его душило. Чудовище с пылающими красными глазами — такое могло существовать только в кошмаре.

Но откуда тогда взялись следы на шее, если всё происходило во сне?

Объяснение было лишь одно: он сам нанёс себе эти повреждения, пока ему снилось, что существо сжимает руками его горло.

Но если он действительно причинял себе вред во сне, значит, у него серьёзная психическая проблема.

Или он только что увидел то, чего на самом деле нет? Ведь он ещё толком не проснулся.

Макс встал, снова подошёл к раковине и посмотрел в зеркало.

Слабая надежда тут же рассыпалась.

Пятна по-прежнему были на шее.

— Что за чушь! — вырвалось у него.

Он отвернулся. Больше Макс не станет обращать внимания на эту странность. По крайней мере пока. Если такое не повторится, значит, это всего лишь необычный способ, которым подсознание перерабатывает всё, что сейчас на него обрушилось.

Макс встал под душ и включил чуть тёплую воду. Ему нужно было окончательно проснуться, чтобы сосредоточиться на деле.

Вскоре, уже одетый, он вошёл в кухню и включил автоматическую кофемашину. Пока аппарат разогревался, Макс вышел в прихожую, подошёл к входной двери и открыл её.

Наклонившись, он внимательно осмотрел замок, но никаких следов повреждения не обнаружил.

Покачав головой, Макс закрыл дверь.

Чего он ожидал? Что чёрное чудовище с горящими глазами взломало его замок?

После первого глотка кофе он позвонил Бёмеру и рассказал о разговоре с доктором Марвином Вагнером. О своём сне Макс не упомянул. Он прекрасно представлял, как отреагировал бы бывший напарник.

— Хм… — протянул Бёмер, когда Макс закончил. — Теперь мне интересно: наш эксперт действительно полный болван, раз до этого не додумался, или этот Вагнер просто набивает себе цену ради рекламы?

— По-моему, его объяснение вполне убедительно. Предлагаю спросить вашего специалиста, считает ли он возможным то, о чём говорил Вагнер.

— Можешь не сомневаться, спрошу. Кстати, мы сейчас проверяем окружение третьей жертвы, но всё повторяется. Нет ни малейшего намёка на связь между старухой и книготорговцем.

— А ты как думаешь?

— В смысле — как я думаю? — переспросил Бёмер. — О чём ты?

Макс покачал головой. Он и сам не понимал, почему задал этот вопрос. На мгновение ему показалось, что он вот-вот уснёт.

— Макс? Что, чёрт возьми, происходит? Что ты имел в виду, когда спросил, что я думаю?

Макс напряжённо попытался собраться.

— Ничего. Наверное, просто отвлёкся.

— Прекрасно! Я сообщаю тебе важную информацию, а ты витаешь где-то мыслями?

— Нет, я… Ладно, забудь. Ты сказал, связи между старухой и книготорговцем нет. А как насчёт связи с первой убитой женщиной — Кларой Фелль?

— Макс, для нас это дело закрыто. Я знаю, что ты считаешь иначе, и, возможно, ты даже прав, но с точки зрения полиции нераскрытыми остаются только два убийства.

— Я всё равно не изменю своего мнения. Кстати, вспомнил ещё одну странность. Вчера вечером мне позвонил Оливер Бауман из КК-23.

— Бауман? Чего он хотел?

— Как бывший коллега, он решил дать мне добрый совет и предложил держаться подальше от первого убийства. Ещё сказал, что коллеги из-за меня чувствуют себя… Не знаю, как выразиться. Будто я не верю, что они способны раскрыть дело, и хочу показать им, как надо работать.

— Откуда он…

— Он нёс какую-то чушь о том, что слышал, будто Катарина уговорила меня заняться делом, а когда речь заходит о семье, она впадает в истерику. И что у неё психические проблемы.

— Тц… — выдохнул Бёмер.

— Я спросил, откуда он это узнал, но он уклонился от ответа. Есть предположения, зачем он звонил? Я не понимаю, чего он добивался.

— Очень странно… Возможно, это всё ещё злость на бывшую жену. Катарина рассказывала, что после её ухода он старается всячески осложнить ей жизнь. Поэтому она и перешла к нам. А ты что ответил?

— Дал ему понять, что буду делать то, что считаю правильным.

— Что ж. Я бы предложил просто подождать и посмотреть, что будет дальше, хотя сомневаюсь, что он снова позвонит.

— Да, вероятно, ты прав, — сказал Макс, хотя сам в это не верил.

На несколько секунд воцарилось молчание. Макс напряжённо пытался привести в порядок мысли, которые внезапно перестали ему подчиняться. Он помассировал виски и невольно застонал.

— Макс, что с тобой? — обеспокоенно спросил Бёмер.

— Всё нормально. Я просто ещё немного устал.

— Ладно… А в остальном как ты сегодня утром? По-прежнему видишь всё в чёрном свете, как вчера вечером, или надежда вернулась?

На мгновение Максу захотелось рассказать Бёмеру о ночном кошмаре, но он всё же промолчал.

— Пока не знаю. Утром у меня лекция, а потом хочу продолжить расспросы. Попытаюсь связаться с доктором Килианом, которого упомянул профессор Борман. Кстати, вы ведь наверняка разговаривали с Никласом Везенером, лучшим другом Леона?

— Да, я сам с ним беседовал. А что?

— Что ты о нём думаешь?

— Типичный отпрыск состоятельной семьи. Немного надменный, немного сноб, ужасно гордится тем, что изучает психологию. Возможно, впервые в жизни чего-то добивается самостоятельно. В остальном ничего примечательного. Почему спрашиваешь?

— Я вчера с ним разговаривал, и он вёл себя как последняя сволочь. Заявил, среди прочего, что мои вопросы скучные и мне следовало бы его удивить. Но только что позвонил и извинился.

— Что? Уже сегодня утром?

— Как я и сказал — только что.

— Ну, по крайней мере извинился. Не каждый бы на такое решился.

— Пожалуй, ты прав. Я ещё раз с ним поговорю, но сейчас мне пора ехать в университет. Свяжусь с тобой позже.

— Уж постарайся, — проворчал Бёмер и отключился.

 

Отправить