Здание выглядело так, словно давно нуждалось в капитальном ремонте. По фасаду расползались трещины, а каменные ступени, ведущие к массивной обветренной деревянной двери, были истёрты.

Когда-то это длинное строение служило монастырём — Макс прочитал об этом на каменной табличке рядом со входом. В семидесятые годы монашеский орден покинул его, после чего городские власти переоборудовали здание в студенческое общежитие.

Макс безуспешно поискал кнопки звонков, затем заметил, что дверь лишь прикрыта, и толкнул её.

В обе стороны тянулся длинный коридор, освещённый неоновыми лампами. Он напомнил Максу казарму, где тот некоторое время жил во время обучения.

Из одной из дверей, через равные промежутки расположенных в побелённых стенах, вышла молодая женщина и улыбнулась ему.

— Вам помочь?

— Да, я ищу Йенса Бюттнера и Акселя Крампа. — Он оглядел коридор и снова посмотрел на девушку. — Должен признаться, я пока не разобрался в здешней системе. Как узнать, за какой из этих многочисленных дверей находятся их комнаты?

Улыбка женщины стала шире.

— Вы как раз уже разобрались. Нужно просто спросить.

Она указала вдоль коридора за спину Макса.

— Точно не уверена, но, кажется, там, справа, четвёртая или пятая дверь — комната Акселя. Йенс живёт рядом. Обычно на дверях есть таблички с именами. Просто постучите. Может, повезёт и кто-нибудь из них окажется дома.

Макс посмотрел в указанную сторону и улыбнулся.

— Спасибо.

Нужной оказалась пятая дверь. На ней была наклейка с написанным от руки именем Акселя Крампа.

Сначала Макс постучал осторожно. Когда никто не ответил, ударил по деревянной двери немного сильнее.

Через несколько секунд она открылась, и перед ним предстал крепко сложенный молодой человек, с любопытством разглядывавший гостя. Он был немного ниже Макса, зато килограммов на десять-пятнадцать тяжелее. Светлые волосы были подстрижены почти наголо, из-за чего круглое лицо казалось ещё полнее.

— Да?

— Аксель Крамп?

— Верно. А вы кто?

— Меня зовут Макс Бишофф. Я бывший полицейский и хотел бы поговорить с вами о вашем друге Леоне.

— Леон…

На лицо студента словно легла пелена печали.

— Да, конечно, но… Что значит «бывший полицейский»?

— Некоторое время назад я ушёл со службы и с тех пор преподаю в университете Кёльна.

— Хм… Но я не понимаю, почему вы хотите говорить со мной о Леоне.

— Вы верите, что он убил ту женщину?

— Нет.

Ответ прозвучал без малейшего колебания.

— Тётя Леона тоже не верит. Поэтому она надеется, что я сумею найти доказательства его невиновности.

Крамп кивнул.

— Хорошо, заходите. Только у меня не прибрано.

«Не прибрано» было мягко сказано.

В комнате Крампа площадью около пятнадцати квадратных метров царил настоящий хаос.

На кровати у правой стены поверх смятого одеяла вперемешку валялись футболки и носки. Рядом на полу, у стены и между двумя парами поношенных кроссовок, стояло несколько пустых пластиковых бутылок. На небольшом столе перед окном возвышался большой монитор, а перед ним разноцветными огнями мигала компьютерная клавиатура. По обе стороны громоздились стопки бумаг и книг, посередине лежал разорванный пакет со сладостями.

На мониторе застыл кадр из компьютерной игры.

— World of Warcraft, — пояснил Крамп, заметив взгляд Макса.

— А-а, — отозвался тот.

Название ему было знакомо. Макс знал, что это одна из самых популярных компьютерных игр в мире.

Крамп собрал одежду с единственного стула, не считая обшарпанного компьютерного кресла, и указал на освободившееся место.

— Можете сесть. Извините, но обычно ко мне приходят только однокурсники, а им всё равно, прибрано здесь или нет.

— Ничего страшного, — ответил Макс и сел.

— Насколько хорошо вы знали Леона? — сразу спросил он.

Крамп опустился в компьютерное кресло.

— Мы вместе готовились к экзаменам и вообще проводили много времени.

— Вы считали себя друзьями?

— Конечно. Леон был из тех людей, с которыми приятно находиться рядом. Почти всегда в хорошем настроении, постоянно придумывал, чем можно заняться.

— А Йенс и Никлас?

Крамп пожал плечами.

— Йенс обычно был с нами, когда мы занимались или куда-нибудь ходили. Ник тоже иногда присоединялся, но гораздо реже. Они с Леоном давно знакомы, только Ник изучает психологию и живёт в чертовски дорогой квартире, которую оплатили родители. Сюда он почти не приходил.

Крамп посмотрел на свои пальцы, которые нервно теребил.

— Вы хотите что-то сказать? — спросил Макс.

— Нет, я… Просто из-за Ника. С тех пор как с Леоном всё случилось, мы с ним больше не общались. Я несколько раз пытался позвонить, но он не отвечает.

— Как думаете, почему?

— Не знаю. Может быть, теперь, когда Леона… он просто больше не хочет иметь с нами ничего общего.

Макс кивнул.

— Понимаю. Такое, конечно, возможно. Вы ведь познакомились с ним через Леона?

— Да.

— Когда вы в последний раз видели Леона перед убийством?

— В тот вечер.

— В вечер убийства? Где?

— Мы были в «Каюте».

— В «Каюте»?

— Да, это бар в Старом городе. Мы часто там зависаем. То есть… зависали раньше.

— До которого часа вы там оставались?

— Примерно до одиннадцати.

— А потом?

— Потом мы с Йенсом ушли.

— Леон остался?

— Да. Он и Ник.

— После этого вы ничего от Леона не слышали?

— Слышал. На следующее утро я ему позвонил, потому что он не пришёл на первую лекцию. Она была важна для экзамена, который нам предстояло сдавать вскоре после этого. Обычно Леон такие занятия не пропускал. Он любил повеселиться, но почти никогда не прогуливал лекции.

— И что?

— По голосу ему было совсем паршиво. Он сказал, что ему очень плохо, и попросил всё записать, чтобы потом сделать копию.

— Когда вы увидели его снова?

— Только на следующий день. Тогда у него уже начались неприятности из-за этой истории. Мы с Йенсом во второй половине дня пошли к нему домой — он жил недалеко отсюда. Но Леона либо не было, либо он просто не захотел открывать. Помню, Йенс сначала не хотел идти, потому что в тот день плохо себя чувствовал. Что-то с желудком. Но всё-таки пошёл со мной, потому что мы действительно беспокоились о Леоне.

На следующий день Леон позвонил мне и рассказал, что полиция подозревает его в убийстве женщины. Сначала я подумал, что это какая-то дурацкая шутка.

Крамп ненадолго замолчал и снова посмотрел на пальцы.

— Но это была не шутка. Он находился в полном отчаянии. Особенно потому, что не помнил, что в действительности делал той ночью.

— Как он объяснял потерю памяти?

— Никак. В этом и был весь ужас. Он сказал, что выпил немного и смутно помнит, как вышел из «Каюты».

— Вместе с Никласом?

— Я тоже об этом спросил, но Леон не помнил. Следующее его воспоминание — как он проснулся у себя в постели. Но я всё равно совершенно уверен, что Леон никогда бы такого не совершил.

— Никлас придерживается другого мнения. Он считает, что Леон убил женщину под действием наркотиков.

— Наркотики? Леон?

Крамп с шипением втянул воздух.

— Ник — мудак. Понятия не имею, почему он так говорит. Леон никогда не принимал наркотики. Никто из нас не принимал.

— В его крови тоже не обнаружили никаких следов. Вы можете объяснить, почему Никлас думает иначе?

— Как я уже сказал: Ник — мудак.

— Вы не знаете, господин Бюттнер сейчас у себя?

— Нет. То есть его нет. До завтра он у сестры где-то в Гессене. Она вышла замуж.

— Хорошо.

Макс поднялся.

— Спасибо за ваше время и помощь. Возможно, я ещё обращусь к вам, когда буду разговаривать с господином Бюттнером.

— Да, без проблем. Послушайте…

Макс увидел, что Крамп пытается подобрать слова.

— Леон никак не мог этого сделать. И если кто-нибудь, кто его знал, утверждает обратное, значит, он лжёт.

— Посмотрим, — ответил Макс и покинул комнату.

Выйдя из здания, он посмотрел на часы.

Немногим позже восьми.

Время ещё вполне приемлемое.

Макс решительно направился к машине. Он уже знал, куда поедет дальше, но в очередной раз телефонный звонок помешал его планам.

— У нас ещё одно убийство, — без предисловий сообщил Бёмер и назвал адрес.

 

Отправить