Макс прислушался к себе, пытаясь понять, удивила ли его эта новость.

Нет.

— Как-то странно, — пробормотал он.

— Что тут странного? — удивился Бёмер. — Всё совершенно закономерно. Племянника Катарины видели на месте преступления, он оставил там однозначные следы и покончил с собой, когда понял, что его обвинят. Орудие убийства с его отпечатками идеально вписывается в картину и замыкает цепочку доказательств.

— Именно это и кажется мне странным. Всё слишком уж… гладко. И убийство владельца книжного магазина сюда никак не вписывается.

— Что ты несёшь? Конечно, не вписывается. Леон мёртв и совершить это убийство не мог. Оба дела, если не считать послания, никак друг с другом не связаны.

— Если ты прав, остаются лишь две возможности. Либо сходство посланий при обоих убийствах — простое совпадение, либо кто-то, знавший о первом послании, рассказал о нём другому человеку или сам имеет отношение к смерти владельца книжного магазина. Первую возможность я исключаю. Слишком невероятное совпадение.

— Макс, о послании знает вся специальная следственная группа и ещё множество наших сотрудников.

— Вот именно.

— Господи, может, кто-нибудь из коллег случайно кому-то проболтался, тот рассказал ещё кому-то… и так далее. В какой-то момент информация попала не к тому человеку.

— Да, возможно.

Это звучало как единственное правдоподобное объяснение. И всё действительно указывало на то, что Бёмер и остальные сотрудники КК-11 правы.

Но что-то внутри Макса — вопреки здравому смыслу и всякой логике — по-прежнему сопротивлялось и не позволяло принять эту версию как установленный факт.

Впрочем, спорить об этом с Бёмером было бессмысленно. Хотя бы потому, что у бывшего напарника, в отличие от Макса, имелись аргументы и даже неопровержимые доказательства.

— Катарине уже сообщили, что нашли нож?

— Одна из сотрудниц как раз с ней разговаривает.

— Хорошо, спасибо.

— Не за что… Макс?

— Да?

— Скажи честно. Ты до сих пор не веришь, что племянник Катарины убил ту женщину?

Макс не торопился с ответом.

— По крайней мере, я не уверен в этом на сто процентов.

Бёмер громко фыркнул в трубку.

— Ты знаешь, я высоко ценю твоё чутьё. И до того, как нашли нож, я ещё был готов смириться с тем, что ты ищешь доказательства невиновности Леона. Но теперь… Я убеждён, что на этот раз ты действительно ошибаешься.

— Надеюсь, скоро мы узнаем, прав ли ты.

— Да мы только что это узнали, чёрт побери! — громко воскликнул Бёмер. — Сколько ещё доказательств тебе нужно? Ты ведёшь себя как упрямый ребёнок, который не желает принимать то, что ему не нравится.

— Да, возможно. Не знаю. Я свяжусь с тобой.

Макс завершил разговор и задумчиво уставился через лобовое стекло.

Бёмер был прав. Макс действительно вёл себя как упрямый мальчишка, который топает ногой и настаивает на своей правоте. Без доказательств, без логического обоснования. Просто потому, что ему так хотелось.

И хуже всего было то, что он сам не понимал причин своего поведения.

Макс снова попытался запустить двигатель, но смартфон опять зазвонил. Ещё до того, как взглянуть на экран, он уже догадывался, кто это.

— Ты слышал про нож? — спросила Катарина, когда он ответил.

Она говорила так тихо, что Максу приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.

— На нём кровь женщины и отпечатки Леона…

В её голосе звучало не отчаяние, а покорность.

— Хорст только что мне сообщил. Но я всё ещё не до конца уверен.

— Нет, всё в порядке. Как бы мне ни хотелось верить, что Леон невиновен, я не только его тётя, но и полицейская. Продолжать верить в его невиновность было бы безумием. От всего сердца благодарю тебя за то, что, несмотря на сокрушительные улики против Леона, ты пытался помочь моей семье и найти доказательства того, что он этого не делал. Но всё кончено. Я только не знаю, как сказать об этом брату.

— Понимаю. Это будет нелегко. И, вероятно, ты права: теперь совокупность улик говорит совершенно однозначно. Но второе убийство всё ещё не раскрыто, и я обязательно продолжу им заниматься. В конце концов, на свободе по-прежнему остаётся убийца.

— Хорошо. Сколько я тебе должна за твою…

— Нисколько.

— Нисколько? Хорст рассказывал мне о деле с похищенными девочками. Тогда ты тоже в итоге ничего не получил за свою работу. Если продолжишь в том же духе, станешь самым низкооплачиваемым сыщиком во всей округе.

— Если благодаря этому удастся отправить за решётку или в психиатрическую клинику ещё одного-двух безумцев, я готов с этим смириться.

— Спасибо… за всё. Обстоятельства нашего знакомства были не самыми приятными, но я очень рада, что встретила тебя. Может быть, когда-нибудь мы снова поедим вместе лахмаджун.

— С удовольствием. Кстати, ещё один вопрос.

— Да?

— Я только что был у Никласа Везенера. Он всегда был таким самодовольным мерзавцем?

— Эм… нет. Что ты имеешь в виду?

Макс пересказал ей разговор со студентом.

— Как странно. Вообще-то он приятный парень. По крайней мере, со мной всегда был вежлив и любезен.

— Хм… Возможно, дело во мне. Ладно, до скорого.

Макс откинулся на спинку сиденья и на мгновение закрыл глаза.

Чутьё подсказывало ему, что очень скоро он снова встретится с Катариной Бауман. И причиной будет не дружеский обед, а убийства.

На этот раз ему удалось завести двигатель, и ни один звонок не помешал. Макс выехал с парковки и направился к общежитию в Бильке, чтобы поговорить с друзьями Леона — Йенсом и Акселем.

Ему было любопытно, что ждёт его там.

 

Отправить