Снейдер снял пиджак и галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. Пот тек по его спине. Он закончил с квартирой Кшиштофа. Перед ним стояли семь больших, доверху набитых мусорных мешков. На память о Кшиштофе он взял только две вещи. Серебряную зажигалку «Зиппо» с изображением черепа и широкий кожаный браслет, который нашел в ванной. Оба предмета отражали характер и особенности Кшиштофа, и именно таким он хотел его запомнить.

Затем он вызвал такси и вышел за дверь. Ожидая снаружи, он смотрел на реку Майн, лениво текущую и сверкающую в лунном свете, наслаждался прохладным, пряным ночным воздухом и курил косяк. Несмотря на то, что зажигалка «Зиппо» была почти пуста, нескольких последних искр, которые она выплюнула, хватило, чтобы зажечь сигарету. Пока Снейдер вдыхал травку и его взгляд терялся в темноте, зазвонил его мобильный телефон. Он устало ответил:

— Да?

— Детективное агентство Тины К. Марти…

— Ну что там? — перебил он.

— Я нашла судью Хайнца Герлаха.

Снейдер посмотрел на часы. «В три часа ночи?»

— И где он находится?

— Не знаю.

— Мартинелли! — прорычал он. — Вам еще нужно поработать над чувством юмора.

— Два дня назад он отправился с женой и двумя детьми в автодоме на двухнедельный отдых в кемпинг на озере Кульквиц.

— Где это, черт возьми?

— В Саксонии, недалеко от Лейпцига, — ответила она. — В любом случае его видели в ресторане вчера вечером, но потом он бесследно исчез.

— Прощальное письмо?

— Нет.

— У вас есть номер мобильного телефона его жены?

— Да, но это нам ничего не даст. Женщина пропала вместе с ним. Их уже разыскивает уголовная полиция Лейпцига. Насколько я выяснила, предполагают похищение.

Было ясно, что все пойдет не так гладко!

— Что еще вы узнали? Уже есть какие-то конкретные зацепки?

— Нет, никаких показаний свидетелей, только открытый и пустой кемпер и двое детей, которых они оставили, — немного похоже на сказку о Бензеле и Гретель.

«Пожалуйста, больше никаких сказок!» — подумал Снейдер. Он перебирал в голове все возможные варианты. Конечно, он мог просто сесть в машину и поехать туда сейчас; следы были еще свежими. Расстояние от Висбадена до Лейпцига чуть более четырехсот километров, так что ему потребовалось бы около четырех с половиной часов, чтобы добраться до этого озера на машине, — а ночью, возможно, и меньше. Однако, если похитили бывшего судью, полиция и без того работала на полную катушку и делала все возможное. Так что появляться там среди ночи не имело особого смысла.

— Вы поедете туда? — спросила Мартинелли. Она очень хорошо его знала.

Снейдер уставился на тлеющую сигарету.

— Нет, я лучше отправлюсь туда завтра утром и познакомлюсь с результатами расследования. — «И на всякий случай дам следователям хорошего пинка под зад, чтобы их мотивация не упала».

— Хорошо, тогда у меня есть для вас еще один бонус, который может вам помочь, — сказала Мартинелли. — Вместе с парой была также похищена девушка, которая сопровождала семью в отпуске. Школьная подруга дочери.

«Ага, странно! И полезно. Чем сложнее дело, тем больше в нем улик».

— А где бонус?

— Эта девушка — дочь коллеги из лейпцигской оперативно-дежурной службы.

Снейдер приподнял бровь. Интересно. Возможно, целью похищения была именно девушка, а супруги Герлах стали лишь сопутствующим ущербом.

В этот момент темноту прорезал яркий свет фар такси. Электромобиль бесшумно проехал по потрескавшемуся асфальту и, скрипя шинами, остановился перед контейнерным домом.

Мартинелли назвала ему имя следователя. «Вальтер Пуласки. Никогда о таком не слышал». Впрочем, он не мог знать всех сотрудников, которые работали в дежурных частях.

— Хорошая работа, Мартинелли… Мне пора. — Он закончил разговор, выбросил сигарету в реку и сел на заднее сиденье такси.

Когда в салоне загорелся свет, водитель посмотрел в зеркало заднего вида.

— Так и подумал, что это снова вы. Домой?

— Нет, в БКА, Таэрштрассе, 11, и поторопитесь.

Двадцать пять минут спустя Снейдер сидел в своем кабинете. Рядом с его ноутбуком дымилась чашка ванильного чая, а в пепельнице тлела недокуренная самокрутка. «Тебе нужно прекратить употреблять так много этой дряни!»

Поскольку полиция в Германии находилась в ведении земель, не существовало официального инструмента, с помощью которого Снейдер мог бы взглянуть на организационную структуру саксонской полиции. Поэтому он скачал себе через сложную сетевую систему баз данных БКА список сотрудников-коллег из Лейпцига в виде PDF-файла. Мужчине, которого он искал, было 58 лет, у него были седые волосы, угловатое лицо, и он выглядел помятым и недовольным, как будто фотосессия его очень раздражала. Хотя фотография на паспорт не обязательно о чем-то говорила. Фото Снейдера в базе Федеральной полиции тоже выглядело ужасно, потому что, пытаясь улыбнуться хоть раз в жизни, он показал столько зубов, словно пытался соревноваться с хищной акулой.

— Вальтер Пуласки, — пробормотал Снейдер. Интересно — ранее этот мужчина занимал должность высокопоставленного следователя в Управлении уголовной полиции Дрездена и по собственному желанию был переведен на оперативно-дежурную службу в Лейпциг. Просто рутинные преступления? Что побудило человека пойти на такой шаг? Или, возможно, он что-то натворил и был неофициально отстранен.

Не раздумывая, Снейдер набрал номер мобильного телефона, указанный в контактных данных. После седьмого гудка связь прервалась. Голосовой почты не было. Снейдер попробовал еще раз, но снова никто не ответил. Пуласки, возможно, уже был проинформирован об исчезновении дочери и направлялся к кемпингу. По крайней мере, Снейдер на это надеялся.

Затем он позвонил в лейпцигское подразделение и попросил соединить его с начальником децерната, у которого как раз было ночное дежурство в полицейском участке на Димитроффштрассе.

— Хорст Фукс, — раздался в трубке усталый голос.

— Это Мартен С. Снейдер из БКА, Висбаден. Мне необходима информация об одном из ваших сотрудников…

— Полчетвертого утра?

— Нет! — воскликнул Снейдер. — Мы также можем созвониться в десять часов утра, когда вы удобно устроитесь с чашкой кофе, вкусным круассаном с нугой и газетой и будете неспешно приступать к делам…

— Ха, забавно, я умираю со смеху!

— Для всех уточнений вы можете позвонить Фридриху Дромайеру, президенту Федерального ведомства уголовной полиции. Номер моего служебного удостоверения…

— Не нужно! Я знаю, кто вы.

Снейдер удивленно приподнял бровь.

— Кто угодно может представиться мной.

— Не с таким акцентом! Кроме того, вашу обаятельную манеру трудно сымитировать. Итак, Снейдер, о ком идет речь?

— О Вальтере Пуласки.

— О, черт! Он снова что-то натворил?

— Почему снова? — спросил Снейдер.

— Забудьте.

— Нет уж, расскажите, у меня есть время… — Снейдер зажал мобильный телефон между щекой и плечом и вонзил акупунктурную иглу в тыльную сторону ладони между большим и указательным пальцами, туда, где была татуированная черная точка.

— Сначала скажите мне, в чем дело, — потребовал Фукс.

— Я бы с удовольствием, но начинаю новое расследование, в котором Пуласки мог бы мне помочь.

— И это не имеет никакого отношения к внутреннему аудиту?

— Нет… — Снейдер повернул иглу и коротко застонал, когда боль пронзила его от руки до головы, принеся на короткое время облегчение.

— Вы в порядке? — спросил Фукс.

— Да. Я тронут вашей заботой, но мне станет намного лучше, если вы наконец расскажете мне что-нибудь о Пуласки. Что он за тип? Надежный? Хороший следователь? Пьет? Считает дни до выхода на пенсию? Какая семейная ситуация? Есть ли у него проблемы?

— В свое время Пуласки был главным комиссаром уголовной полиции…

— Вы шутите.

— Нет, раньше он был большой фигурой в ЛКА, где раскрыл несколько сложных дел. У него есть шестое чувство и нюх на преступления.

— Зачем такому человеку переходить на оперативно-дежурную службу? Он предпочитает простые рутинные дела?

— Время от времени у него случаются приступы астмы.

— Как трогательно! Это не может быть единственной причиной.

— Его жена умерла мучительной смертью от рака. Это его сломало. Внезапно он оказался отцом-одиночкой несовершеннолетней дочери. Хотел больше заботиться о ней и перешел на работу в Лейпциг, чтобы чаще быть с ней.

— Сколько девочке сейчас лет?

— Ясмин… — Фукс задумался, — уже девятнадцать.

— Тогда он мог бы снова перевестись в ЛКА.

Фукс цинично рассмеялся.

— Пуласки невысокого мнения о белых воротничках в ЛКА. Он тот, кто предпочитает живую работу на улице. Но, к сожалению, не всегда следует правилам. Я думал, вы поэтому звоните.

— В каком смысле он не придерживается правил?

— Он забывает, что больше не работает в ЛКА, и время от времени раскрывает дела самостоятельно, — вздохнул Фукс.

«Это мой человек!»

— Какие дела, например?

— Уф! — Фукс медленно выдохнул. — Много лет назад были странные самоубийства среди молодых людей в психиатрических клиниках Гёттингена и Гамбурга, затем история с серийным убийцей Скорпионом в Вене и гендерные убийства в Берлине, Галле и Штеттине.

Снейдер насторожился.

— В польском Штеттине?

— Да, когда он берется за дело, расстояния не имеют для него значения.

«Гёттинген, Гамбург, Вена, Берлин, Галле и Штеттин».

— Ваш сотрудник очень занятой, — заметил Снейдер. — Когда он снова будет на службе?

— Вы сможете застать его в отделении в семь утра.

«Я так не думаю».

— Спасибо за информацию, — сказал Снейдер, а затем добавил: — Не рассчитывайте, что он появится.

 

 

Отправить