У Мелани болели ноги, и она ощущала жжение в глазах. Было около десяти вечера, к тому же пятница — самое время ехать домой. Переступая с ноги на ногу, она ждала лифт в Федеральном ведомстве по уголовным делам. Если она сейчас снимет туфли на каблуках, то уже не сможет их надеть. Тогда придётся идти к машине босиком.

Час назад она отправила Герхарду эсэмэску, чтобы он начинал ужинать без неё. Но Мелани слишком хорошо его знала, чтобы быть уверенной — он все равно станет её ждать.

Наконец раздался звуковой сигнал лифта, и она вошла в кабину. Перед тем как двери снова закрылись, к ней успел протиснуться Хаузер. Его галстук был ослаблен, рукава рубашки закатаны, а лицо выглядело измученным.

— Поздновато, — заметила Мелани.

— Вы не даете мне расслабиться, — ответил он с усталой улыбкой. — Неплохо вы подставили Брайншмидта на допросе. — В голосе слышалось уважение. — Вы изучали руководство БКА по техникам допроса?

Она помотала головой:

— Женский инстинкт.

— Тоже неплохо. Некоторым нашим коллегам это не помешает.

— Напомните, чтобы я предложила вашему шефу пройти обучение.

Почему Хаузер стал вдруг таким милым? Все дело в результатах, которых они сегодня достигли? Однако она должна была признать, что Хаузер был не так уж плох, как она думала в начале расследования. Двери лифта открылись на первом этаже, и они прошли через вестибюль к выходу.

— Между прочим, Брайншмидт сломался на следующем допросе.

— Он ещё угрожал адвокатом?

— Было уже не нужно. Он признался в убийстве матери Клары.

Через вертящуюся дверь они вышли на улицу. Снаружи было прохладно, и в воздухе стояла вонь от мусоросжигательной установки. Машины и автобусы проносились мимо них по площади Йозефа Холаубека. От трамвайных контактных проводов летели искры.

Мелани уставилась в ночь. Фары ослепляли её, а в душе разливалась пустота. Если бы она не посвящала карьере столько свободного времени, а вместо этого поддерживала контакт с Ингрид, возможно, та была бы сейчас жива, а Клара не лишилась бы матери. Но зато у них имелось признание Брайншмидта. Слабое и одновременно горькое утешение.

— Я знаю, что вы сейчас переживаете, — сказал Хаузер. — Мне очень жаль.

— Спасибо. — Она заметила, как ветер холодит её заплаканные щеки.

Хаузер смущенно посмотрел себе под ноги.

— Все-таки мы хорошая команда. Между прочим, мы проверили доктора Лазло. Один коллега ещё занимается этим. Обсудим результаты завтра… или сейчас есть настроение? — Он взглянул на наручные часы. — Приглашаю вас в кофейню на чашку крем-какао.

— Спасибо, звучит заманчиво. — Мелани подняла воротник пальто. — Но мне ещё час ехать до дому, и я мечтаю поскорее добраться до постели. Кроме того, вам нужно кормить ваших гекконов кузнечиками.

— Они очень неприхотливые. — Хаузер достал из кармана ключ от машины и повертел его на пальце.

Хаузер был прав. Несмотря на их различные подходы, они были хорошей командой, но кое-что её озадачивало.

— Почему Брайншмидт просто не избавился от компьютера?

— Мы задали ему тот же вопрос, — сказал он. — После смерти Ингрид он немедленно спрятал системный блок в подвале. Хотел демонтировать магнетрон и выбросить на свалку, но после похищения Клары абсолютно забыл о нем — по крайней мере, Брайншмидт так утверждает. Но я считаю, он просто слишком самонадеян.

— Повезло нам, — пробормотала Мелани. Если бы Брайншмидт уничтожил все следы, то смерть Ингрид навсегда осталась бы необъяснимой загадкой. — После того как представим в суде доказательства его виновности в смерти Ингрид, подадим ходатайство на эксгумацию тела его первой жены. Возможно, ему придётся ответить и за второе убийство.

— Думаете, он и тогда использовал магнетрон?

— Вполне возможно. И так как в прошлый раз легко отделался, решил от него не избавляться, — вслух рассуждала Мелани. «Может, он хотел воспользоваться устройством и в третий раз», — пришло на ум.

Она уже знала, что её ждёт бессонная ночь, полная сомнений и угрызений совести. Все-таки завтра она подготовит обвинительное заключение против Брайншмидта и тем самым разрушит не только его жизнь, но и жизнь Клары. Малышка, которая в настоящий момент находилась у матери Брайншмидта, попадет в детский приют для жертв насилия, и Мелани никак не могла это предотвратить.

Хаузер сунул себе в рот сигарету.

— В любом случае Брайншмидт никак не связан с похищением Клары или её татуировками.

— Я знаю. — Мелани задумалась. — Это был другой.

— Мне кажется, он любит девочку, как родную дочь.

Это ей было особенно тяжело признать. Когда она вспоминала, как сильно Брайншмидт и Клара обрадовались встрече, как Клара бросилась ему в объятия и в каком ужасе был Брайншмидт, когда узнал, что Клара тоже пользовалась компьютером, напрашивался только один разумный вывод: он любил Клару! И видимо, она его тоже. Но все равно он убийца, возможно даже совершивший два преступления.

— Но это вызывает новые вопросы, — сказала она. — Кто создал правило для электронного почтового ящика на компьютере? И кто установил контакт с Мишель?

— Так как в доме жили только три человека, то рассматриваться могут только они, — ответил Хаузер. — Клара, её мать или Рудольф Брайншмидт.

— Клара отпадает, она никогда раньше не слышала о Мишель, — начала перечислять Мелани. — Рудольф Брайншмидт тоже, так как он даже не знал, что Клара пользовалась компьютером. И мать Клары тоже исключается, так как она умерла, когда переписка с Мишель ещё велась.

— Тогда это был кто-то четвертый, извне, — заключил Хаузер и крутанул ключ на пальце. — Что, впрочем, маловероятно.

— Но это единственное логичное объяснение, — начала было Мелани. Затем решила, что на сегодня достаточно. Она слишком устала. — До завтра. — Мелани направилась к своей машине, одолеваемая нехорошим предчувствием.

«Человек, которого мы ищем, не только произвел манипуляции с компьютером Клары, но и фотографировал девочку по вечерам через окно ванной комнаты».

 

Отправить