Мелани ехала по Анрайнерштрассе к своему земельному участку на озере. Ей казалось, что её желудок — это бездонная темная дыра. Нужно как-то выбросить из головы картинки разложившейся изуродованной девочки в полиэтиленовом пакете. Одно дело видеть такое на фотографиях уголовной полиции и представлять их в зале, и совсем другое — стоять в двух метрах, чувствовать запах тела и слышать хруст суставов.

«Подумай о чем-нибудь другом!»

Она опустила стекло, и в машину ворвался пряный запах озера. Было десять часов утра, и несколько серфингистов уже выталкивали свои доски из воды. Издалека она видела свой дом. Вообще-то, он принадлежал им с Герхардом. Они долго искали участок, пока наконец не наткнулись на этот на озере Нойзидлер, в сорока пяти километрах на юго-восток от Вены. Расположение было идеальным для обоих и не мешало их работе. Герхард был судебным репортером и, как и Мелани, имел дома собственный офис. Кроме того, оба любили работать в тишине и уединении.

Они отремонтировали дом, оборудовали мансарду и пристроили зимний сад с большой верандой. К тому же участок был достаточно большим и для хобби Герхарда: они с Мелани любили заниматься дайвингом на озере, и иногда он натыкался на разный металлолом, который вытаскивал на берег и затем переплавлял в произведения искусства в своей мастерской. По крайней мере, он утверждал, что это искусство. К счастью, у Мелани были хорошие контакты с галеристами, которые забирали у них те работы, в которых сквозило что-то необъяснимо апокалиптическое. Но некоторые выглядели совсем неплохо и даже находили применение в доме в качестве столов или настольных ламп.

Мелани припарковала внедорожник рядом с мастерской Герхарда и выпустила Шейлу из кузова. Собака тут же побежала к берегу озера и принялась резвиться в камышах. Над водой стоял туман, но утреннее солнце его скоро разгонит.

Через окно мастерской Мелани увидела вспыхивающие искры. У Герхарда был выходной — это означало, что он не писал репортажи, а работал над своим новым творением. Она не хотела ему мешать. Вчера вечером она отправила ему сообщение, что проведёт ночь с Кларой в больнице. Мелани постучала в окно и через засаленное стекло послала Герхарду воздушный поцелуй. В знак приветствия он коснулся сварочных очков и снова склонился над конструкцией, чей каркас напоминал средневековую «железную деву» (орудие пытки в форме железного шкафа с шипами внутри). «Отвратительно!»

Мелани нуждалась в сахаре, чтобы прийти в себя и раскачаться. Она сварила себе в кухне какао, намазала хлеб вареньем, достала из ящика яблоко и «сникерс» и с подносом пошла к себе в кабинет. Сегодня у неё не запланировано никаких встреч в суде, и она поработает дома. Её домашний кабинет был просторным и светлым. Письменный стол стоял перед панорамным окном, которое выходило на озеро. Время от времени Мелани отрывала взгляд от компьютера и наблюдала за Шейлой, которая как сумасшедшая носилась по лужайке, валялась в мокрой траве и пыталась схватить пастью росу с травинок. Собака ещё немного побегала, а потом исчезла из вида. Вскоре Мелани услышала, как щёлкнула дверца для собак и лапы застучали по паркетному полу. Шейла мордой толкнула притворенную дверь в кабинет, прошла в комнату и растянулась на спине под письменным столом, раскинув лапы в стороны.

— Даме не подобает такая поза, — пожурила её Мелани.

Но, похоже, Шейле было все равно. Она хотела, чтобы ей почесали живот.

Спустя час, в течение которого Мелани работала над другими делами, иногда поглаживая ногой собаку по животу, позвонил врач Клары. Он начал без обиняков:

— Я попытался получить медицинскую карту пациентки Ингрид Брайншмидт, но это невозможно.

Мелани вздохнула. Нет ничего невозможного, если быть настойчивым.

— Что вы предприняли? — спросила она, устав от вечных отговорок.

— Я разговаривал с главным врачом.

«О господи!» — Мелани ударила себя ладонью по лбу.

— Для получения данных пациента нам необходимо согласие суда.

Логично! Но Мелани было ясно, что в данном случае она не получит судебного постановления, потому что смерть Ингрид не имела никакого отношения к исчезновению её дочери.

— Вы знаете, кто был её домашним врачом?

— Да, но можете не тратить на него время. Он апеллирует к врачебной тайне. К тому же для передачи сведений об Ингрид Брайншмидт ему необходимо согласие её супруга. У вас оно есть?

— Нет, согласия у меня нет, спасибо. — Мелани повесила трубку и раздраженно бросила мобильный на письменный стол. Какой же бюрократ!

Шейла вскочила со своего места и побежала к двери. В кабинет вошёл Герхард. Шейла бурно приветствовала его, и он погладил её по спине. Герхард был на семь лет старше Мелани и в этом году отпраздновал пятидесятилетие. Он был одного с ней роста, и на висках у него уже появилась первая седина — что в глазах Мелани делало его очень сексуальным.

Он поправил очки на носу и поцеловал Мелани.

— Что, не в духе?

От него пахло металлом, но от рук исходил аромат мыла. Мелани была рада, что он смог на несколько минут оторваться от своего творения.

— Обними меня, — вздохнула она.

— Настолько плохо? — Герхард наклонился к ней и крепко прижал к себе.

— Сегодня утром я была в Венском Лесу. Там нашли труп девочки. Это ужасно… — с трудом выговорила она.

— Милая. — В его голосе прозвучал упрек. — Предоставь это специалистам экспертно-криминалистической службы и судебным медикам. — Он встал за её крутящимся стулом, откинул волосы и стал массировать ей шею. — Как прошла ночь у Клары в больнице?

— Она заговорила и сообщила первую полезную информацию. Уголовная полиция уже работает над этим. Мы ищем мужчину с красной маской.

— Это же здорово.

— Да, но врач Клары не очень охотно сотрудничает. Бюрократ, который, похоже, боится за своё место. Кроме того, я снова работаю с группой Хаузера. Бесчувственный старый холостяк. Даже кофе мне не принес.

— Ты ведь его не пьешь.

Мелани развернулась на стуле.

— Ну и что?

— Женская логика. — Герхард нахмурил лоб. — Хаузер?

— Да, ты его знаешь, он уже слишком долго работает на своём месте, не особо мотивирован и несет службу согласно предписаниям.

— Ах да. — Его лицо прояснилось. — И он не может терпеть молодую энергичную и чересчур мотивированную женщину-прокурора, которая не всегда придерживается правил.

— Молодую? Спасибо за комплимент.

— Пожалуйста. Это тот тип, который держит дома игуану?

— Геккона, — ответила Мелани. — К тому же он не умеет обращаться с детьми.

Герхард засмеялся.

— Это не его работа. Он должен найти мужчину, который сделал это с Кларой.

— Ты прав. — Она прислонилась головой к Герхарду, а он продолжал массировать ей шею. Много лет Мелани обсуждала с ним дела и рабочие проблемы, хотя вообще-то это было запрещено, потому что он писал судебные репортажи для газет. Но в этом случае она плевала на свою обязанность неразглашения служебной тайны, потому что Герхард никогда бы не злоупотребил этими знаниями. Он был в курсе многих вещей, и беседы с ним иногда наталкивали её на новые мысли. Кроме того, он умел хранить секреты.

— Видишь, все не так страшно. — Он погладил Мелани по щеке. — А я уже думал, у тебя снова ПМС.

Мелани развернулась и уставилась на него округлившимися глазами.

— Э-э-э… — Он поднял руки в извиняющемся жесте. — Я просто пошутил.

— Это решение! — воскликнула она. — Ты гений. — Она вскочила и поцеловала его в щеку.

— Да я знаю, — смутился он. — Если тебе снова понадобится моя помощь, ты только скажи. — Он присвистнул и покинул кабинет вместе с Шейлой.

Мелани схватила мобильный и набрала номер своего гинеколога. Минуту повисела в очереди звонков и послушала Conquest of Paradise («Покорение рая»), пока помощница врача не соединила её с доктором Хенрайхом.

— Что я могу для вас сделать?

— Доктор Хенрайх, мне нужна ваша помощь.

— Дитя мое, вы знаете, если это в моих силах, я всегда в вашем распоряжении.

Хенрайх был единственным, кому она позволяла обращение «дитя мое» и даже чувствовала себя польщенной. Это был крепкий седой мужчина с отеческими интонациями в голосе, который наблюдал ещё её мать. Помимо собственной практики вот уже много десятилетий он дополнительно несколько часов в неделю работал в больнице.

— Ингрид… — Она осеклась, потому что у неё чуть было не вырвалась фамилия Ингрид по первому браку. — Ингрид Брайншмидт была моей лучшей подругой. Она ведь была и вашей пациенткой.

— Я знаю, дитя мое. Мы с Ингрид часто говорили о вас и вашей карьере прокурора, но также и вашем муже. Я иногда читаю его судебную колонку в газете, очень любопытно. Вы по-прежнему ездите на озеро нырять, а он все ещё сваривает эти странные металлические штуки? Одна даже стоит у меня в клинике.

Мелани знала эту скульптуру, которая выглядела как стельная корова на ходулях.

— Да, он по-прежнему этим занимается. — Мелани сменила тему. — Ингрид умерла год назад.

— Да, очень жаль. Я был чрезвычайно удивлен. Такая хорошенькая с такой маленькой девочкой.

— Якобы у неё были проблемы с сердцем. Но она же всегда была совершенно здорова, помешана на экологически чистых продуктах, питалась одними мюсли, регулярно бегала и не прикасалась ни к сигаретам, ни к алкоголю.

Голос Хенрайха стал серьезным.

— Я чувствую, что-то не даёт вам покоя. Что именно?

Старик был не дурак, так что она не стала ходить вокруг да около.

— Я хотела бы взглянуть на медицинскую карту Ингрид.

— Без постановления суда? — буркнул он.

— Я знаю, то, что я требую от вас, не совсем законно, но…

— Дитя мое, — перебил он её. — Я убеждён, что вы поступаете правильно. И если у вас есть обоснованное подозрение, мне этого достаточно.

Она слышала, как он листает ежедневник.

— Сегодня после обеда я в больнице. Перед врачебным обходом у меня будет время, тогда я и найду медицинскую карту Ингрид.

— Спасибо, вы лучший. Только не говорите с главврачом.

— Главврачом? — эхом отозвался Хенрайх. — За кого вы меня принимаете? Но сейчас я должен вернуться к работе, следующая пациентка ждёт. — Он окончил разговор.

Мелани медленно опустила мобильный. Она надеялась, что действительно поступает правильно.

 

 

 

 

 

Отправить