Геринк и Скатоцца оставили «Вольво» на платной охраняемой стоянке у северной окраины Наксос-Сити и теперь шагали в вечерних сумерках по старому городу.

Было чуть за полвосьмого по местному времени, и Геринк как раз закончил разговор с Еленой.

— Ни за что не угадаешь, где она сейчас, — сказал он.

Скатоцца бросил на него скучающий взгляд.

— В приюте, тискает щенков?

Ответ ударил Геринка под дых. Он вдруг осознал, что со вчерашней ночи, с самого прилёта в Грецию, ни разу не вспомнил об Уоллесе.

— Нет, в аэропорту Вены.

— Летит в отпуск? Без тебя?

— Взялась за новую работу и едет в Афины.

— Ха! — Скатоцца усмехнулся. — Забавно будет, если пересечёмся.

— Да, очень забавно, — буркнул Геринк. — Она ищет убийцу, которого пятнадцать лет назад оправдали на суде присяжных в Вене.

— И этот тип свалил в Грецию?

— По крайней мере, она так думает.

— Надеюсь, найдёт.

— Надеюсь, он не найдёт её первым, — заметил Геринк.

— Да ладно, прорвётся. Елена крутая. — Скатоцца боднул его кулаком в плечо.

Они вышли на Олд-Маркет-стрит неподалёку от гавани. В тени домов стало ощутимо прохладнее. Геринк сунул кепку в карман брюк и поправил рюкзак — довольно тяжёлый. На всякий случай они сложили туда оба ноутбука: чтобы никто не стащил из машины, а ещё — вдруг пригодятся.

К этому моменту по фотографиям Герлинде Ромбах удалось установить имена и адреса одиннадцати гостей вечеринки. Данные по остальным номерным знакам, которые не сразу отыскались в базе, Европол должен был прислать в течение ближайшего часа. Всё-таки ситуация неотложная, а владельцы машин — возможные свидетели по делу о пропавшей. Поэтому Геринк как следует надавил на коллег в Гааге.

Одна из установленных гостей жила в старом городе. Эта молодая женщина, по мнению Геринка, была лучшим и самым перспективным вариантом. Алиса Цимас, двадцать семь лет — не намного старше Анны, — приехала на вечеринку на своём Mini Cooper. Известная ютуберша, инфлюенсер, ведущая с собственной радиостанцией на Наксосе. Наверняка говорит по-английски, наверняка на связи с другими гостями и, возможно, даже снимала фото или видео на вечеринке.

Путь вёл узким переулком, мощённым каменными плитами. Двухэтажные дома с синими дверями и окнами, тесные деревянные балкончики, между которыми от стены к стене тянулись верёвки с бельём. Почти у каждого порога — горшки с пёстрыми цветами. Пахло дзадзики, и то тут, то там мяукала или шипела кошка.

К счастью, большинство уличных табличек было продублировано по-английски — хотя и набрано, в качестве аттракциона для туристов, угловатыми греческими прописными. Следуя указаниям Google Maps, они поднялись по нескольким каменным лестницам и наконец остановились перед неприметным домом. Адрес, без сомнений, был тот самый: на стене висела новая современная табличка, совершенно не вязавшаяся с обаятельным историческим кварталом. На ней значилось имя Алисы — Αλίκη Τσίμας — и название её радиостанции с частотой вещания.

Тёмно-зелёная ящерица лежала на тёплом камне у порога, свесив хвост. Когда Скатоцца наклонился и нажал звонок, она не шелохнулась.

Из дома донеслись голоса, а когда дверь отворилась, ящерица всё-таки метнулась прочь. В проёме стояла симпатичная гречанка лет пятидесяти — джинсы, рубашка, длинные чёрные волосы. Глаза заметно покрасневшие.

— Мы хотели бы поговорить с Алисой, — сказал Скатоцца на ломаном греческом.

Женщина растерялась, потом на глаза навернулись слёзы. Заговорила быстро, отрывисто, стаккато — Геринк не разобрал ни слова. Единственное, что ему послышалось, — nekrós (мёртвый). И это переводить не требовалось.

Скатоцца посерьёзнел и повернулся к нему.

— Я понял только половину, но, похоже, это мать Алисы. И Алиса мертва.

Тогда Геринк переспросил по-английски — не ослышались ли они, — и мать Алисы сперва покачала головой, потом кивнула. На ломаном английском рассказала, что дочь скончалась вчера вечером в местной больнице.

— Мне очень жаль, — пробормотал Геринк, чувствуя ком в горле. Следующий вопрос разрывал ему сердце — слишком бесчувственный, — но задать его было необходимо. — Вы знаете, от чего умерла ваша дочь?

Женщина уставилась на него мокрыми глазами, с недоверием. Тут дверь распахнулась полностью, и в прихожей за спиной матери выросла высокая седоволосая фигура. Прокурор Николаидис. Тёмный блейзер снят, белая блузка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны. Лицо тоже блестело от пота, под мышками — влажные пятна.

— Фрау прокурор, — вырвалось у Скатоццы по-немецки. Он кивнул Геринку: — Покажи тётке наш запрос о правовой помощи.

Геринк тяжело вздохнул и просто сунул руки в карманы.

— «Тётка» говорит на вашем языке, — абсолютно спокойно произнесла Николаидис по-немецки.

— Тем лучше. — Скатоцца тут же перешёл в наступление; ситуация его ничуть не смутила. — Мы явно работаем по одному делу — с той разницей, что мы вдобавок ищем пропавшую австрийку, которая была на этой вечеринке. Раз вы не можете или не хотите помочь, мы хотели бы хотя бы поговорить с остальными гостями. А если и это невозможно — хотя бы взглянуть в материалы расследования.

Николаидис оставалась поразительно спокойной. Сначала отправила мать Алисы обратно в гостиную, затем встала в дверном проёме и заговорила негромко, дружелюбным тоном:

— Могу я ещё раз взглянуть на ваш запрос о правовой помощи?

— Да ради бога, — великодушно бросил Скатоцца. — Дай ей.

Геринк уже предчувствовал, что толку не будет. Тем не менее снял рюкзак с плеч и достал экземпляр формуляра, который протянул Николаидис.

На этот раз она прочла всё внимательно. Пункт о Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам между Австрией и Грецией, фабулу дела, два дополнительных абзаца от австрийской прокуратуры, имена под заверенными подписями. Наконец кивнула и указала на строчку мелким шрифтом.

— Это ваши имена? Дино Скатоцца и Петер Геринк?

Скатоцца кивнул.

— Спасибо. — Николаидис с улыбкой сложила лист и убрала в карман брюк. — Я наведу о вас обоих справки, — произнесла она ровно. — А пока можете этот запрос себе в причёски втереть.

— В волосы намазать, — поправил Геринк.

Она окинула его холодным взглядом, затем снова улыбнулась.

— И если наши пути пересекутся ещё раз, я прикажу задержать вас за воспрепятствование текущему расследованию. Ясно?

Пошла ты, — подумал Геринк.

Скатоцца тоже улыбнулся.

— Ничего другого я от вас и не ждал. Просто к вашему сведению… Анна Кляйн — диабетик, и если мы не найдём её вовремя, она, может, умрет где-нибудь на этом острове.

— Мне, конечно, чрезвычайно жаль, но здесь речь идёт о куда большем, чем ваша пропавшая соотечественница.

— О чём именно?

— Как я уже сказала — ведётся расследование.

Скатоцца хотел ответить, но Геринк схватил его за руку и увёл.

— Пойдём. — Обернулся к Николаидис: — Передайте, пожалуйста, матери Алисы наши соболезнования.

Они развернулись и зашагали прочь. Николаидис, видимо, провожала их взглядом — дверь захлопнулась лишь через несколько шагов.

Скатоцца был на взводе — как и Геринк. До сих пор обычная работа, каких много. Но высокомерие прокурорши и противодействие, которое она им устроила, превратили дело в личное. Именно это подстёгивало их обоих: чем более личным было дело, тем яростнее они вгрызались.

— Я должен был тебя увести, — сказал Геринк. — Разговор ничего бы не дал… кроме неприятностей.

— Которые нам сейчас ни к чему. Ты прав. — Скатоцца кивнул.

— С этой минуты мы делаем всё, что нужно, чтобы найти Анну, — сказал Геринк. — Абсолютно всё. Понимаешь?

— Можешь не сомневаться, — проворчал Скатоцца. — «Я наведу о вас обоих справки», — передразнил он тон Николаидис. — Пускай тётка в своём шикарном костюме наводит.

— Да, пускай, — согласился Геринк. — Лишь бы не позвонила первым делом коллегам на Санторини.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Европол (Europol) — Агентство Европейского союза по сотрудничеству правоохранительных органов; штаб-квартира в Гааге.

Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам — международный договор 1959 года, Страсбург, регулирующий обмен информацией и содействие между правоохранительными органами стран-участниц.

Запрос о правовой помощи (нем. Rechtshilfeersuchen) — официальный документ, на основании которого правоохранительные органы одного государства запрашивают у другого содействие в расследовании уголовного дела.

Дзадзики (τζατζίκι) — греческая холодная закуска из йогурта с огурцом и чесноком.

Олд-Маркет-стрит (Old Market Street) — улица в историческом центре города Наксос, Хора, вблизи порта.

 

Отправить