Утром от норвежского отдела криминалистики пришел анализ видеозаписей из посольства. Но мужчину, который, покидая здание, выдал себя за начальника службы безопасности, на них не обнаружили. Таким образом, лучшее имевшееся у них изображение было с записи дорожной камеры — однако, несмотря на компьютерную обработку, оно оказалось бесполезным и недостаточным даже для приблизительного фоторобота.

Затем Снейдер получил цифровые копии фотографий из сейфа Катарины фон Тун и немедленно переслал их в БКА. Поиски экспертно-криминалистической службы Висбадена также не увенчались успехом, и никого из несовершеннолетних девушек опознать не удалось. Ни одно тело, найденное за последние двадцать лет, не соответствовало внешности девушек. Коллеги применили компьютерную симуляцию старения, но эти попытки также не дали никакого результата.

Рано утром Снейдера, Кору и Сабину перед отелем ждало такси, чтобы отвезти их в полицейский участок к Гульбрандсену. Пришло время выложить карты на стол. Главным образом потому, что у Снейдера уже состоялся довольно долгий и неприятный разговор с ван Нистельроем. Они спускались на лифте в вестибюль отеля, и ван Нистельрой кричал так громко, что Сабина могла слышать его голос, как будто он стоял рядом с ней.

— Не делай из меня дурака! — кричал президент БКА. — Норвежская полиция засекла несанкционированный вход в архив судебно-медицинской экспертизы Осло.

— При чем здесь я? — спросил Снейдер.

— След IP-адреса петляет и теряется где-то в Шанхае — за этим стоишь ты! Какое тебе дело до пропавшей десять лет назад проститутки, чье тело нашли три года спустя?

— Катарина фон Тун была убита тем же орудием.

— Я так и знал! Значит, все-таки ты за этим стоишь!

— Ты меня сейчас вообще слушал? — рявкнул Снейдер, после чего Сабина нажала аварийный выключатель, чтобы остановить лифт между двумя этажами. Она не хотела, чтобы гости в вестибюле отеля слышали этот разговор. К счастью, в кабине с ними была только Кора. — Норвежцы знают, что имеют дело с серийным убийцей, на счету которого также смерть посла и начальника службы безопасности! — продолжал кричать Снейдер. — Я ожидаю чуть больше сотрудничества, даже если я всего лишь паршивый наблюдатель!

Ван Нистельрой некоторое время молчал, потом Сабина услышала, как он громко вздохнул.

— Хорошо, сколько убийств на его счету?

— На данный момент доказуемо две проститутки, но за последние двадцать лет еще восемнадцать было объявлено пропавшими без вести на юге Норвегии. Посчитай сам количество потенциальных трупов, у меня пальцев на руках не хватает.

— По одному в год?

— Каждую весну.

— Хорошо, но какая тут связь с посольством?

— Мы еще над этим работаем. Если только ты не отзовешь нас и не направишь сюда стажера. Пусть норвежцы его дурачат.

— Успокойся. Хорошо, я поговорю с Федеральной прокуратурой, они должны уладить ситуацию и добиться, чтобы нас об этом официально проинформировали. А до тех пор ты не вмешиваешься в чужие расследования, понятно?

— Вот черт! — Снейдер повесил трубку, и Сабина нажала кнопку, после чего кабина снова пришла в движение и они поехали вниз. Когда двери открылись, перед ними в вестибюле стояли озадаченные постояльцы отеля, которые ждали лифт.

— Отключение электроэнергии, — объяснила Кора по-норвежски, пока они пробирались сквозь толпу к выходу.

Сквозь вращающуюся стеклянную дверь Сабина заметила поджидавшую их машину.

— Думаю, мы можем отменить такси, — сухо заметила она.

— Почему? — Тут Снейдер тоже увидел. Через вестибюль к ним шел Гульбрандсен в сопровождении Даниэля Экесона.

— Расстрельная команда уже здесь, — саркастически добавила Кора.

Но Гульбрандсен, похоже, был не в таком плохом настроении, по крайней мере не хуже, чем вчера. Он поприветствовал их коротким кивком, а затем жестом пригласил сесть за столик в пустом пиано-баре.

— Я пытался связаться с вами, — сердито сказал Экесон, когда они последовали за Гульбрандсеном. — Не знал, где вы…

— А где нам быть? На лодке во фьорде? — Снейдер посмотрел на свой мобильный телефон. — Пять звонков — да, у меня только что был долгий разговор с начальником. — Потом он поднял глаза. — О чем речь?

— О предоплаченном мобильном Катарины фон Тун, — сказал Экесон.

Они подошли к последнему столику в нише, откуда могли видеть вестибюль и спокойно разговаривать. Только что прибыла группа туристов, и уровень шума значительно возрос.

— Я отменю такси. — Кора набрала сообщение на своем мобильном телефоне и тоже села.

Тем временем Гульбрандсен достал канцелярский файл с телефоном посла и положил на стол перед ними.

— Наш техник разблокировал его и…

— Дайте угадаю, — прервал его Снейдер. — Семь, ноль, девять, восемь, четыре.

Гульбрандсен бросил на него раздраженный взгляд, говоривший о том, что умников в Норвегии тоже недолюбливали.

— Именно… и мы с господином Экесоном просмотрели данные.

— Поскольку это простой мобильный телефон для пенсионеров, вероятно, даже без доступа в Интернет и приложений, — отметила Сабина, — там мало что можно было найти.

— Правильно, — кивнул Гульбрандсен. — Если быть точным, на нем было одиннадцать звонков. Всегда на один и тот же номер. С регулярной периодичностью… раз в месяц. Разговоры длились по полминуты каждый. Больше ничего.

— Какой номер?

— Неизвестный, — пояснил Гульбрандсен. — Вероятно, незарегистрированный телефон с предоплатой.

— Они все еще существуют в Норвегии? — спросил Снейдер.

— На черном рынке можно купить все, что угодно. — Гульбрандсен пожал плечами. — Мы запросили отслеживание данных у оператора сети и выяснили, что вызываемый абонент всегда подключался к определенной вышке сотовой связи. В Тёнсберге.

— Все одиннадцать раз?

— Да.

— Интересно… — Снейдер вопросительно посмотрел на Кору. — Где это?

— В ста километрах к югу от Осло, на западной стороне Осло-фьорда, — сказала она ему.

Гульбрандсен кивнул.

— Поскольку Осло-фьорд является самым густонаселенным районом Норвегии, вышки там располагаются всего в нескольких сотнях метров друг от друга. В результате пересечения их радиусов был выявлен определенный участок чуть выше Тёнсберга.

Снейдер провел рукой по своей свежеотполированной лысине.

— И что там? Агентство знакомств или эскорт-услуги? — Очевидно, он подумал о фотографиях из сейфа фон Тун.

Гульбрандсен покачал головой:

— Нет, но вы почти угадали.

Теперь он выглядел несколько примиренным. Видимо, оценил комбинаторский талант Снейдера — и, похоже, нисколько не расстроился. Судя по всему, он ничего не знал об их незаконном доступе к данным судмедэкспертизы. «Пока что это наше преимущество», — подумала Сабина.

— Там находится земельный участок с виллой Хокона Йоргенсена, — объяснил Гульбрандсен.

Сабина никогда раньше не слышала этого имени. Она посмотрела на Снейдера; видимо, он тоже не слышал.

Только Кора застонала:

— Черт. — Она наклонилась вперед и понизила голос: — Хокон Йоргенсен — одно из самых известных имен в норвежском преступном мире.

Гульбрандсен кивнул, как и Экесон.

— Насколько мне известно, он всегда был связан с оружием, наркотиками и алкоголем.

— Он контрабандой ввозил все это в страну из Антверпена и Роттердама и временно хранил на старой ферме во фьорде, — объяснил Гульбрандсен. — Он знал, как работают таможенные органы, и преуспевал в своем бизнесе.

— Проституция тоже? — спросил Снейдер напрямую.

Гульбрандсен снова кивнул:

— По крайней мере раньше. Однако прошло уже десять лет.

Сабина взглянула на меню с напитками, стоящее на столе. Учитывая норвежские цены на алкоголь, это, безусловно, был прибыльный бизнес.

— Вы сказали раньше? — заметила она. — А теперь?

— Когда прокуратура насела на него, он ушел из этой сферы. Сейчас владеет лишь несколькими ночными клубами и барами и занимается азартными играми на легальной основе.

— Что это значит? — спросила Сабина.

— Рулетка, баккара, покер — вот и все. Онлайн-казино невозможно, норвежские надзорные органы регулируются государством и не выдают игорных лицензий частным лицам.

— Не похоже на высокие прибыли, — заявила Сабина, — и этим он зарабатывает на жизнь?

— Кроме того, официально он уже десять лет занимается бизнесом по вывозу металлолома и мусора. Именно там он сейчас зарабатывает большие деньги. Его грузовые суда с контейнерами металлолома ходят из Осло через все Балтийское море.

— И какую контрабанду он на них везет? — спросил Снейдер.

— Мы не знаем, — вздохнул Гульбрандсен. — Мы даже не знаем, занимается ли он вообще контрабандой.

— А почему это не проверяется?

Гульбрандсен ненадолго замолчал.

— Это текущее расследование, о котором я не буду с вами говорить.

Теперь все посмотрели на Снейдера, который вынул зажигалку «Зиппо» из кармана пиджака и задумчиво повертел ее между пальцев.

— Хорошо… Йоргенсен когда-либо контактировал с посольством Германии?

Экесон покачал головой:

— Конечно, мы знали, что в Норвегии существует такого рода преступность и кто может за этим стоять, нам также известно имя Хокона Йоргенсена, но никакого контакта с посольством никогда не было. Насколько мне известно, Катарина никогда не встречалась с этим человеком.

— Но, по крайней мере, она разговаривала с ним по телефону… или с кем-то с его виллы, — размышлял Снейдер, открывая и закрывая крышку «Зиппо». — Был ли Йоргенсен когда-либо связан с детской порнографией или шантажом?

Гульбрандсен покачал головой.

— Вы так думаете из-за фотографий в сейфе? Нет.

— Какую выгоду такой человек, как он, мог получить от немецкого посла?

Экесон пожал плечами:

— Никакой. Даже при всем желании мне ничего не приходит в голову.

Гульбрандсен и Кора согласились с ним.

— Но должна быть какая-то связь. — Снейдер убрал зажигалку в карман. — Мне нужно знать все об этом Йоргенсене.

Гульбрандсен шумно вздохнул.

— Это будет…

В этот момент зазвонил его мобильный. Он тут же ответил и минуту разговаривал по телефону, в основном просто слушал. Сабина наблюдала, как его взгляд становился все более зловещим. Наконец он положил трубку. Его зрачки были черные как ночь.

— Ладно, я думаю, что на этом все закончилось. Я только что узнал, что вы нелегально получили конфиденциальные данные судмедэкспертизы.

Снейдер и глазом не моргнул.

— Да, я могу проявить творческий подход, когда мне пытаются вставлять палки в колеса.

— И вы находите это смешным! Я могу арестовать вас за такие действия! — рявкнул Гульбрандсен.

— Если вы считаете, что это поможет вам продвинуться в данном деле. — Снейдер выпрямился в кресле и приблизился к норвежцу. — Я сейчас объясню вам разницу между нами: вы бежите туда, где мяч, — я бегу туда, куда он летит.

— Избавьте меня от ваших идиотских высказываний. — Гульбрандсен поднялся. — Пока не покидайте этот отель. Я поговорю с начальством, и сегодня вечером мы с вами обсудим наше дальнейшее взаимодействие.

Однако лицо Снейдера говорило о другом.

— Я должен знать все о Хоконе Йоргенсене, — настаивал он.

— Вы… — процедил Гульбрандсен, — вы больше вообще ничего от меня не узнаете. — Он развернулся и вышел из-за стола.

Сабина наблюдала, как он исчез через вращающуюся дверь. Снова все прошло просто великолепно. В следующий момент у нее перехватило дыхание. «Этого не может быть!» Только что в вестибюль отеля въехал человек в инвалидной коляске, за ним следовали женщина и двое мужчин с тяжелым багажом.

Снейдер тоже уставился на вход.

— Verdomme! («Проклятье!» — нидерл.) — выругался он. — Этот oude schijtkerel! («старый засранец» — нидерл.)

Она подозревала, что он имел в виду Дирка ван Нистельроя.

Кора и Экесон тоже подняли головы, но Сабина сомневалась, что они знали новоприбывших. Через вестибюль ехал Рудольф Хоровиц в своей электрической инвалидной коляске, за ним шагали Тина, Марк и Кшиштоф.

 

 

Отправить