После того как настоящий доктор Беренс, возмущаясь, наконец-то ушел, Оливейра исчез в столовой, где ждал, готовый вновь появиться по их первому требованию. Правда, Сабина надеялась, что в роли фальшивого Беренса он им больше не понадобится, потому что этот обманный маневр и без того был слишком рискованным.

Майбах только что провели мимо них в прежнюю комнату для допросов.

— Мы закончили, арестованная ваша, — сказал Снейдер майору. — Но боюсь, что вы ничего от нее не добьетесь. Свяжитесь с секретариатом президента БКА Дирка ван Нистельроя в Висбадене. Он решит, какие результаты расследования вам будут доступны.

На этом дело для Снейдера было закончено. Он собрал Сабину, Марка и Кшиштофа и снова воспользовался освободившейся переговорной. Они сели, и Сабина передала ему под столом его мобильный.

Снейдер убрал телефон в карман — выражение его лица было довольным.

— Вам нужно было видеть Беренса, он пыхтел как паровоз.

— Нам всем устроят головомойку, — пробурчал Марк, который застал конец этой выходки.

— Если только мы не раскроем дело вовремя, — возразил Снейдер. — Вы можете связаться с Мартинелли по видеосвязи?

— Конечно. — Марк вытащил планшет из своей сумки, установил через внутреннюю сеть немецкого БКА защищенную видеоконференцию с Висбаденом и подвинул прибор на середину стола, чтобы все смогли смотреть на экран.

Вскоре на мониторе появилась Тина. Она выглядела усталой. На заднем плане виднелся стеллаж с папками в ее кабинете и окно. В Висбадене тоже давно стемнело.

— Как продвигаются дела в Вене?

— Министр Хирш мертв, — кратко сообщил Снейдер.

— О! — У Тины вытянулось лицо.

— Нам нужна вся информация, которую вы и Хоровиц выяснили о Хирше, и конкретно та, которая связана с медицинской техникой.

— О’кей… — У Тины округлились глаза. — Действительно, нам кое-что бросилось в глаза, и мы это внимательно изучили. Министр Хирш весьма состоятельный… был состоятельным.

— Это я знаю, вы сами сказали мне, что на счете в венском «Капитал-банке» у него более 600 000 евро.

— Это ерунда, — перебила его Тина. — На его счете в Credit & Commerce World Financial Group в Лихтенштейне лежит более трех миллионов евро — но эту информацию мы получили нелегально и неофициально.

Кшиштоф присвистнул.

— Нужно было идти в политику.

— Тогда ты был бы уже мертв, — прокомментировал Снейдер. — О’кей, Мартинелли, что еще?

— Кроме этого он владеет… владел долями во многих фирмах, в которых был консультантом или сидел в правлении, как врач.

— Майбах говорила о влиятельных людях, — напомнила Сабина. — Например, брат министра Хирша — председатель в ведомстве лекарственных средств.

Снейдер кивнул.

— Какие это фирмы? — поторопил он. — Среди них есть крупные медико-технические предприятия?

— Момент… — Тина застучала по клавиатуре и уставилась в монитор. — Больницы, надзор за медицинским рынком, исследовательские институты при университетах… а, вот! Möerweck & Derwald — медико-технический концерн, который с начала 70-х годов занимался радиационными исследованиями.

Снейдер щелкнул пальцами.

— Это он! Антрополог из Линца говорила, что причиной окостенения скелетов могли быть химические вещества или рентгеновское облучение.

На экране появился Хоровиц, который подъехал сбоку и слегка повернул монитор в свою сторону. Перед ним на столе стоял дымящийся стаканчик. Взгляд был мрачен.

— Мы говорим об исследованиях на… живых младенцах?

Снейдер кивнул.

— Как мы знаем, — продолжил Хоровиц, — не все семьдесят четыре ребенка родились в монастыре, однако были там похоронены. Это означает, что концерн, если он действительно за этим стоит…

— …Организовал остальных младенцев из других источников, — закончила мысль Тина. — Младенцев, которые официально никогда не существовали, которых никто не стал бы искать и которых затем анонимно похоронили.

— Это только улики, — задумался Марк. — Хотя все очень хорошо сходится, но кто сказал, что все так и было? Может, мы движемся совсем не в том направлении. Возможно, за этим стоит химический концерн.

Сабине, которая до сих пор молчала, стало уже плохо от этой темы.

— Я так не думаю. — Она достала телефон, включила запись разговора с антропологом, немного прокрутила вперед и нажала на кнопку Play («Воспроизведение»).

«И эти химические вещества отвечают за то, что кости разлагаются медленнее, чем обычно?» — услышала она собственный голос.

«Нет, тут другая причина — и вот мы подошли ко второй особенности. Причина быстрого окостенения и замедленного разложения скелетов может заключаться в интенсивном рентгеновском облучении».

Сабина остановила воспроизведение.

— И еще татуировки монахини, — добавила она. — У нас нет подсказки номер пять для сегодняшнего дня. Вместо этого мы имеем татуировку в виде Х на плече монахини.

— Х означает не десять, а X-Ray! — воскликнул Хоровиц. — Рентгеновское излучение!

— Точно! И одновременно Х — зеркально отраженная римская V, как цифра пять, — добавил Кшиштоф. — Это скрытая пятая подсказка.

— Дьявольщина! — вырвалось у Снейдера. — А шестая татуировка — MörDer… Möerweck & Derwald.

Какое-то время все молчали, затем вдруг заговорили одновременно, перебивая друг друга.

— Тишина! — приказал Снейдер. — Как только здесь закончим, мы вернемся в Висбаден. До того времени тщательно проверьте этот концерн.

Тина застучала по клавиатуре.

— Уже в работе.

— Но слишком много шума не поднимайте, — предупредил Снейдер. — И ни слова ван Нистельрою. — Он хотел уже закончить разговор, но тут в дверь постучали. — Войдите! — крикнул он.

Дверь приоткрылась, сотрудник венского БКА просунул голову в проем и с любопытством огляделся.

— В чем дело? — прикрикнул Снейдер. — Здесь не зоопарк.

— Прошу прощения, — замялся мужчина. — Грит Майбах отказывается что-либо говорить.

— Я уже предсказал это вашему начальнику.

— Знаю. — Мужчина кивнул. — Но она хотела бы еще раз поговорить со своим адвокатом.

У Сабины появилось нехорошее чувство. По выражению лица Снейдера она поняла, что ему это тоже пришлось не по вкусу.

— Все в порядке, — сухо сказал он. — Но разговор с Оливейрой один на один — плохая идея. Немез, вы будете его сопровождать.

 

 

Отправить