За следующий час комната для допросов была оборудована специальными камерами и мониторами точно по указаниям Снейдера.

Он поговорил с коллегами в Вене и сделал несколько звонков, в том числе Марку и Кшиштофу. Обоих отпустили из больницы, и они уже были на пути к Йозеф-Холаубек-плац. За пятнадцать минут до истечения часа они прибыли. У обоих на груди висел пропуск посетителя.

За исключением синяков на шее и легкой хромоты выглядели они неплохо, как с облегчением констатировала Сабина.

— Как ты? — спросила она Марка.

Тот через стеклянную стену косился в комнату для допросов, где в одиночестве сидела Майбах и с убийственной монотонностью постукивала указательным пальцем по столешнице.

— Все в порядке. — Его голос звучал слабо, словно ему было еще трудно говорить. — Ты нехило ей врезала. — Он изобразил удар воображаемой клюшкой для гольфа.

— Просто я рассвирепела.

— Кстати… у меня тоже все хорошо, спасибо, что спросили, — пробурчал Кшиштоф у них за спиной.

К их группе подошел Снейдер.

— Хватит, после будете сочувствовать друг другу. У нас не так много времени. Немез! — Он щелкнул пальцами. — Дайте Крюгеру ключ от минивэна. Нам нужно наше оборудование.

Сабина вытащила ключ из кармана.

— Машина стоит на гостевой парковке БКА.

— Я уже видел, хорошо. — Марк схватил ключ и исчез. Кшиштоф последовал за ним.

Не прошло и двух минут, как дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в сером костюме в сопровождении двух женщин-полицейских. Он сразу посмотрел через стеклянную стену в комнату для допросов.

— Я успел даже чуть раньше. Это моя подзащитная?

— Доктор Беренс? — спросил Снейдер.

Мужчина кивнул.

— А кто интересуется?

Прежде чем австрийские коллеги успели что-либо сказать, Снейдер представился. Они пожали друг другу руки, затем Снейдер проверил удостоверение мужчины.

По виду Беренса — телосложение, выправка, немногословность, проницательный взгляд и резковатые движения — Сабине показалось, что раньше он, как и Майбах, наверняка служил в армии.

— В порядке, — наконец сказал Снейдер венскому майору и его коллегам и вернул Беренсу удостоверение.

Адвокат убрал документ и хотел уже направиться в комнату для допросов, но майор его остановил.

— Прошу прощения, но я должен вас спросить. У вас есть с собой оружие или какие-то острые или режущие предметы?

Беренс с недоумением посмотрел на него.

— Нет, конечно нет.

— Хорошо, потому что вы и глазом моргнуть не успеете, как Майбах отнимет его у вас, освободится и убьет всех вас троих. — Майор посмотрел на Снейдера и Сабину.

— После моей военной службы прошло много лет, но я все равно не думаю, что до этого дойдет, — сказал Беренс. — Мы можем войти?

— Еще минуту. — Снейдер ждал.

Наконец дверь открылась и вошел Кшиштоф в сопровождении Марка, который нес на плече черную сумку.

— Это Марк Крюгер, мой технический консультант, — объяснил Снейдер. — Он будет следить за разговором отсюда.

— Все в порядке, — буркнул Беренс. — Но позже, когда я буду беседовать с подзащитной один на один, мы перейдем в другую комнату, где сможем поговорить без лишних ушей и глаз.

— Разумеется. — Снейдер пожал Марку руку, будто они только что встретились. При этом Марк сунул Снейдеру в ладонь маленькую коробочку, в которой, вероятно, находился жучок, который он принес из минивэна. Затем Снейдер обратился к военному адвокату: — После вас.

Они вошли в комнату для допросов, и доктор Беренс быстрым движением протянул Майбах руку. Затем они сели за стол. Снейдер до этого так разложил папки и микрофоны на столе, а также расставил стулья для Беренса и Майбах, чтобы у них не было постоянного зрительного контакта. К тому же на столе стоял старый монитор так, чтобы Майбах видела в нем собственное отражение, что наверняка будет ее смущать.

— Это обязательно? — спросил Беренс.

— А иначе стал бы я это делать? — Психологическая война Снейдера началась.

Но прежде чем Снейдер успел сказать что-то еще, Беренс оборвал его резким движением руки. При этом Сабина заметила, что на левой руке у него не хватало безымянного пальца и мизинца, а на тыльной стороне ладони был глубокий уродливый шрам. Вероятно, результат старой профессиональной травмы.

— Во время поездки сюда я справился о вас обоих в БКА Висбадена и узнал много интересного. — Беренс посмотрел на Снейдера и Сабину. — Вы, вероятно, Сабина Немез, да? — Затем он снова обратился к Майбах: — Берегитесь Снейдера, он воткнет вам в спину нож не моргнув глазом. Немез заколет вас хотя бы в грудь.

Снейдер ничего не сказал, только буркнул что-то неразборчивое. Сабина тоже промолчала.

— Затем я ознакомился с обстоятельствами дела, — продолжил Беренс. — Вы, лейтенант Майбах, говорите только тогда, когда я вас спрашиваю, вы поняли?

Майбах кивнула.

— Лейтенант в отставке, — поправил его Снейдер.

Беренс сурово взглянул на Снейдера.

— Вы тоже будете, когда мы с вами закончим.

Взгляд Снейдера был холодным.

— Между нами девочками — мне глубоко чихать на ваши угрозы!

Беренс посмотрел на Сабину.

Она кивнула, словно в подтверждение.

— Я бы не стала с нами связываться.

— Вы так думаете? — Беренс поморщился. — Будет весело. Я вас так уделаю, что вы будете рады получить место уборщика туалетов в полицейском участке в самой паршивой деревне Айфеля (горного региона на западе Германии)… — Он понизил голос, выделяя каждый слог: — Отсутствие полномочий за границей, нарушение неприкосновенности жилища и незаконное проникновение без судебного решения на виллу министра, давление и угрозы австрийскому чиновнику, повреждение имущества, нанесение тяжких телесных повреждений, превышение самообороны и незаконное задержание.

— Что-нибудь еще? — Снейдер поднял на него глаза. — Потому что этого будет недостаточно.

— Решать предоставьте мне. — Беренс нагнулся вперед и взглянул на Майбах, которая слушала это все с очевидным удовольствием. — В чем вы обвиняете моего манданта?

— Грит Майбах грозит пожизненное заключение из-за тройного убийства в Вене, пособничества в убийстве в Висбадене, Баварии и Браунау, а также покушения на убийство в Берне. Если она будет сотрудничать с нами и сообщит, кто две последние предполагаемые жертвы, мы можем договориться с прокуратурой о сделке.

— Германия и Швейцария тоже вовлечены? — Беренс задумчиво кивнул. — Кто будет предъявлять обвинение?

— Верховная прокуратура в Висбадене.

— Сделка предусматривает наименьшее возможное наказание для моей подзащитной?

— Я приложу все усилия и постараюсь убедить прокуратуру, — подтвердил Снейдер.

Беренс удовлетворенно кивнул.

— Вы согласны, лейтенант Майбах?

Выражение лица Грит Майбах оставалось загадочным и твердым.

— Я хочу, чтобы дело рассматривалось публично с привлечением прессы и СМИ.

— Учитывая такие серьезные обвинения и международный аспект, это в любом случае произойдет, — ответил Беренс, словно ни секунды в этом не сомневался.

На лице Майбах мелькнуло удовлетворение.

— Согласна.

— Итак, что вы хотите узнать от моей подзащитной? — спросил Беренс.

— Я уже несколько дней задаюсь вопросом, почему ее мать сама не обратилась в прессу, вместо того чтобы втягивать в это дело БКА. Она утверждала, что пыталась, но никто не заинтересовался этой историей. Однако, согласно нашим сведениям, за последние годы Магдалена Энгельман не связывалась ни с одной газетной редакцией, ни с радио- или телевизионной станцией.

— Это так. — Майбах кивнула. — Магдалена Энгельман обращалась в прессу тридцать лет назад. Уже тогда безрезультатно. А недавно я попыталась найти журналиста для этой истории. И угадайте, какая у него была реакция.

Снейдер вопросительно посмотрел на нее.

— Он заверил меня, что это абсолютно безнадежно, потому что ни одна газета не напечатает такое без убедительных доказательств, — ответила Майбах.

Это все объясняет, — подумала Сабина.

— Почему мертвые дети были возвращены на территорию урсулинского монастыря и закопаны в розарии? — спросил Снейдер.

Майбах удивленно подняла брови.

— Значит, вы их нашли?

Снейдер кивнул.

— И вы также выяснили, что происходило с младенцами до их смерти? — спросила она.

— Медицинские эксперименты? — предположил Снейдер.

Майбах кивнула, неожиданно ее глаза увлажнились.

— У настоятельницы монастыря — при всей ее нечеловеческой жесткости, одержимости и фанатизме — осталась капля приличия. Трупы младенцев не должны были выбрасываться в мусорный бак как мусор, а по крайней мере быть похоронены на святой земле. Поэтому ночью их возвращали в монастырь тем же способом, каким вывозили до этого.

— Кто привозил детей обратно? — спросила Сабина.

— Тот же, кто и забирал. Доктор Ульрих Хирш, до недавнего времени достопочтенный и уважаемый федеральный министр социальной защиты и здравоохранения.

— Если бы вы его не убили, мы бы могли допросить его по этому поводу, — вставила Сабина.

— Однако, попрошу… — Беренс, который все это время слушал с невероятным спокойствием и самообладанием, поднял руку. — Для таких обвинений у вас нет никаких доказательств.

Сабина хотела было возмутиться, но Снейдер положил ей руку на предплечье.

— Какое медико-техническое предприятие стоит за этим? Что они делали с младенцами? Кто последние две жертвы?

Майбах не ответила, и Беренс правильно расценил это молчание.

— Моя подзащитная рассказала уже очень много. Теперь ваша очередь! Прежде чем с нашей стороны последуют новые признания, нам нужны ваши письменные гарантии.

— Это займет время. — Снейдер на мгновение убрал руки под стол, словно сжимая их в жесте отчаяния.

— Хорошо, мы подождем, — ответил Беренс. — А пока я хотел бы поговорить с подзащитной с глазу на глаз.

Снейдер кивнул.

— Хорошо, я приложу все усилия. — Он поднялся, примирительно похлопал Беренса по плечу — и, как заметила Сабина, приклеил ему на пиджак жучок.

Пять минут спустя Беренс разговаривал со своей подзащитной на том же этаже в переговорной, в которой до этого Сабина и Снейдер общались по телефону с антропологом.

Между тем было уже полдесятого вечера. Сабина, Снейдер, Марк и Кшиштоф ждали в коридоре — каждый со стаканчиком кофе в руке, окруженные венскими коллегами, которые возбужденно переговаривались.

Снейдер поднял руку, чтобы стало тише, и сунул себе в ухо наушник. Сабина достала свой из кармана и сделала то же самое.

— Вы что, прослушиваете их разговор? — резко спросил майор австрийского БКА, который до этого лишь следил за допросом.

— Помолчите! — выдавил Снейдер, нахмурив брови.

— Вы с ума сошли? — напустился на Снейдера мужчина приглушенным голосом и схватил его за плечо. — Во-первых, у вас здесь нет никаких полномочий — мы и так пошли вам навстречу и позволили начать допрос, а во-вторых, это будет дорого вам стоить! Это военный адвокат!

Снейдер с чуть брезгливым выражением медленно убрал руку майора со своего плеча.

— В незащищенных общественных помещениях небольшой шпионаж не возбраняется, и каждый адвокат знает, что в зоне слышимости можно подслушивать. Так в чем же дело?

— Все равно вы не можете этого делать!

— Вы еще увидите, я могу делать совсем другие вещи! — парировал Снейдер. — У нас есть два раза по двадцать четыре часа, чтобы спасти две человеческие жизни, и для этого хорошо любое средство. А теперь помолчите наконец, если сейчас все провалится, мы рискуем новыми убийствами с сопутствующими потерями. Хотите взять на себя ответственность за них?

Мужчина надул щеки и с шумом выпустил воздух, но больше ничего не сказал.

Теперь Сабина зажала другое ухо и прислушалась к разговору в переговорной.

«…и поэтому на вашем месте я бы согласился на сделку Снейдера, — сказал Беренс. — Вторая такая возможность…»

— …появится у вас еще не скоро, лейтенант Майбах. — Беренс посмотрел на наручные часы. Затем требовательно взглянул на свою подзащитную.

Майбах потерла покрасневшие от наручников запястья.

— Мне вовсе не важно получить как можно меньший срок. Я убила несколько человек, но этого не отрицаю и должна буду ответить за свои действия перед судом. Убийство всегда плохо, мне это ясно, но если бы вы знали, какие преступления они много лет совершали, используя государственные деньги.

— Я это уже понял, — пробормотал Беренс.

— Мне важно, чтобы вся история получила огласку. Любой ценой, даже если я заплачу за это своим будущим.

— Так и будет.

— Знаю, но я говорю не только о вершине айсберга, я хочу, чтобы добрались до всех, кто в этом замешан! Сверху до самого низа!

— Это я уже понял, — ответил Беренс. — Но почему таким способом?

— Полиция должна почувствовать давление и быть вынуждена провести расследование. Иначе бóльшая часть будет замята. Принимая в расчет министра Хирша, думаю, у вас уже сложилось первое впечатление, что заказчики и главные фигуры того времени сегодня могущественные и влиятельные люди.

— Вы знаете, что я служил в армии. Между нами… — Беренс сделал паузу. — Почему вы сразу не убили всех закулисных деятелей и покровителей, вместо того чтобы на протяжении семи дней принуждать БКА к этому расследованию?

Майбах кивнула, словно это был решающий вопрос.

— По мне — так они все были бы уже мертвы. Но… — она помотала головой и сжала губы, — у меня нет настоящих доказательств, только улики. К тому же это зависит не только от меня. Моя мать была против того, чтобы сразу убить всех виновных. Поэтому мы сошлись на таком компромиссе.

Беренс помолчал и проникся ее словами.

— Ваша мать — та бывшая монахиня, которая в настоящий момент находится под арестом в Висбадене? — уточнил он.

Майбах кивнула.

— Чтобы спасти жизнь этих людей, БКА должно было найти связь между жертвами убийств. Если их успеют спасти — то они предстанут перед судом, если нет — умрут. Моя мать верующая женщина, и она отдала решение в руки Бога. Он создал мир за шесть дней, а на седьмой отдыхал…

«…И он дал бы человеку срок в семь дней, чтобы найти правду — только без отдыха», — звучал голос Майбах в наушнике Сабины.

Какое сумасшествие, — подумала она.

«Вы готовы назвать последние имена мне или БКА?» — спросил Беренс.

Сабина затаила дыхание. Наступил решающий момент.

«Нет, — сказала Майбах. — Только во время пресс-конференции в прямом эфире».

«Хорошо. — Беренс вздохнул. — Я посмотрю, что можно сделать».

Сабина услышала, как по полу проехал стул, и Беренс поднялся. Тогда она достала наушник из уха и убрала в карман брюк.

В следующий момент дверь открылась. Один из охранников схватился за оружие, но в коридор вышел только Беренс. Майбах послушно сидела за столом. Дверь тут же заперли.

Снейдер подошел к адвокату.

— «Место уборщика туалетов в полицейском участке в самой паршивой деревне Айфеля»? — передразнил он жесткий тон Беренса. — Ты серьезно?

Беренс пожал плечами.

— Ничего лучше мне в голову не пришло.

— Все равно довольно убедительно справился с ролью, — удовлетворенно сказал Снейдер.

Майор и оба сотрудника охраны недоверчиво уставились на обоих.

— Вы вовсе не адвокат? — выдавил майор.

Правильно догадался, — подумала Сабина.

— Тогда это нелегально полученные доказательства, которые мы как следственный орган не сможем использовать, — добавил майор.

Снейдер поднял руку.

— Момент! Кто сказал, что я хочу использовать эту информацию в суде?

— Что? — засопел майор. — Даже если и так, все ваши действия были не только противозаконными, но и повлекут за собой служебную проверку.

— Кто это утверждает?

— Мой здоровый человеческий разум.

— Ах, он, вероятно, путает противозаконность и криминалистическую хитрость, — сказал Снейдер.

— Интересно, что скажет по этому поводу Европейский суд по правам человека? — спросил майор.

Снейдер зафиксировал его взглядом и понизил голос:

— И кто же туда сообщит? Вы?

Прежде чем майор успел что-либо ответить, мужчина, которого все считали доктором Беренсом, достал из кармана удостоверение.

— Господа, полагаю, я могу все прояснить. Франк Оливейра, австрийское Федеральное ведомство по охране конституции и борьбе с терроризмом. По просьбе президента Дирка ван Нистельроя и с согласия нашего министра внутренних дел мы сотрудничаем в этом деле с немецким БКА.

Никто из венских сотрудников не произнес ни слова. Только майор раздраженно фыркнул, чувствуя себя обманутым. Тут раздался звук приехавшего лифта, и вскоре послышались шаги. К ним по коридору шел, сопя, щуплый мужчина в светлом кремовом костюме.

— Я доктор Беренс, — переводя дыхание, сказал мужчина и прижал к груди свой портфель. — Меня задержали на ресепшен. Где моя подзащитная?

Снейдер преградил ему путь.

— Спасибо, что вы пришли, но мы в вас больше не нуждаемся.

— Это, мой дорогой, кто бы вы ни были, решаем только моя подзащитная и я. Где мне ее найти?

— В ваших услугах больше не нуждаются, — без всяких эмоций повторил Снейдер.

— Похоже, я говорю с глухим! Кто вы вообще такой?

— Маартен С. Снейдер.

— Никогда не слышал. Вы, шутник, пропустите меня!

— Нет.

— Как хотите. Тогда сначала я пойду к прокурору, а затем прямиком к уполномоченному судье.

— Не буду вас задерживать, — великодушно произнес Снейдер. — Однако прежде вам следует позвонить вашей подзащитной.

— Обязательно, можете не сомневаться! Но вы наверняка отобрали у нее телефон.

— Под присмотром ей разрешено принимать звонки, — ответил Снейдер.

— Хорошо, посмотрим. — Пока настоящий доктор Беренс доставал из кармана пиджака телефон и проверял последние входящие, Снейдер незаметно сунул Сабине в руку свой смартфон.

Она знала, что нужно делать. Сабина схватила телефон и направилась по коридору в том направлении, откуда пришел Беренс. Миновала нишу с копировальным аппаратом и через несколько метров дошла до женского туалета. Прежде чем исчезнуть внутри, она увидела, как Беренс, вероятно, открыл эсэмэс, набрал номер и приложил телефон к уху.

Только Сабина села на крышку унитаза в первой кабинке, зазвонил сотовый Снейдера. Она ответила:

— Да, алло?

— Добрый вечер, говорит доктор Беренс, ваш адвокат. Полковник Айхингер дал мне этот номер, с которого вы ему звонили. В настоящий момент я нахожусь в венском БКА, но какой-то некомпетентный нидерландец по имени Маартен Снейдер не пускает меня к вам.

Сабина сделала глубокий вдох. Она знала, за такое ее не внесут в Книгу рекордов Гиннесса с пометкой «За кристальную честность», — но они должны были попытаться любыми средствами спасти жизнь двум людям, даже если те этого, возможно, и не заслуживали.

— Большое спасибо, что вы приехали, — наконец сказала она, — но я в вас больше не нуждаюсь. — Сабина положила трубку.

А некомпетентного нидерландца зовут Маартен С. Снейдер, — мысленно добавила она.

 

 

Отправить