Вторник, 31 мая

 

Мотель Car-Rest в стиле бунгало находился на севере Франкфурта между торговым центром, выездом на автобан и большой парковкой, на которой стояло несколько грузовиков.

Харди вошёл в фойе, но направился сначала не к стойке регистрации, а к вращающемуся стенду с книгами, который он заметил рядом с автоматом с колой. «Для наших гостей бесплатно» — значилось на табличке. Во время поездки на автобусе он дочитал последние страницы «Над пропастью во ржи». Колфилд превратился из подростка в мужчину и больше не носил свою кепку задом наперед.

— Я пойду на ресепшен и забронирую для тебя номер? — спросила Нора.

— Да, спасибо, я сейчас приду.

Нора исчезла, а Харди последний раз бросил взгляд на дарственную надпись Лиззи на первой странице. «В глубине души ты по-прежнему ребёнок. Таким и оставайся». Пришло время попрощаться. Он сунул роман к другим книгам на стенде; теперь ему нужен новый. Он сильно крутанул стенд, вытянул указательный палец и смотрел, как мимо него скользили книги. Наконец стенд остановился, и палец Харди указал на «По ком звонит колокол» Хемингуэя. Отлично!

Он взял пухлый том и направился к стойке регистрации. Это была первая книга за последние двадцать лет, которую ему не доставили в тюрьму, а которую он сам выбрал на свободе. Харди подумал, что это знаменательный момент.

«По ком звонит колокол!»

Хемингуэю это наверняка бы понравилось.

Спустя десять минут Нора вошла в его номер. Окна были звуконепроницаемыми и выходили на развязку Бад-Хомбурга. За домиками бунгало находилась лужайка с маленьким круглым бассейном, узким деревянным помостом и тремя лежаками.

Нора посмотрела на часы.

— В восемнадцать часов начинается моя смена в «Панде», это значит, у меня есть почти час, затем мне нужно будет идти.

Харди вытащил из-под куртки пистолет, достал деньги из спортивной сумки и спрятал все в сейфе. Папка с документами туда не поместилась, поэтому он сунул её между реечным дном кровати и матрасом.

— У тебя есть пистолет? — вырвалось у Норы.

Он не ответил, а отнес туалетные принадлежности в ванную комнату, положил обе свои толстовки в ящик комода и поставил пустую сумку в шкаф.

— Ты меня слышал? — спросила она.

— Да. — Харди снова посмотрел в окно, затем взглянул на Нору. — Снаружи никого нет. Давай выйдем к бассейну, — предложил он. Достал из шкафа два полотенца, открыл мини-бар, взял две бутылки Ice-Breezer, открывалку и пошёл к двери.

Нора последовала за ним, и по её взгляду Харди заметил, что она была сильно рассержена.

Через чёрный выход мотеля они вышли в огороженный забором сад. Харди постелил полотенца на два лежака, открыл бутылки, протянул одну Норе и лег на лежак. Нора села рядом с ним.

— За мной следят четыре следователя БКА. Бывшие коллеги, — добавил он, вытянул ноги и посмотрел на гладкую голубую поверхность бассейна, в которой отражалось предвечернее солнце. — Ты видела их фотографии в личных делах. Рорбек, Хагена, Тимбольдт и Ломан. И ещё кто-то в черной «Ладе-Тайге», которая преследует меня со дня освобождения. Я уверен, что здесь они меня не найдут.

— Но почему все это? Ты свободный человек.

— Пока я веду себя тихо и никуда не лезу — да, но они знают, что так не будет.

— А что с моей квартирой и моей работой в «Панде»?

— За тобой они тоже наверняка следят. И я боюсь, там для тебя небезопасно.

— Небезопасно? — воскликнула она. — И что значит следят?

Наверное, вся эта история казалась ей сюрреалистическим кошмаром.

— Вероятно, это они двадцать лет назад повесили на меня убийство. И сейчас вновь собрались, чтобы разделаться со мной, как только я раскрою рот.

— И ты ничего не можешь предпринять против этих четверых? Я имею в виду, официально и легально?

Харди не ответил. Он уже пытался и все перепробовал. Харди сделал глоток из бутылки.

— Больше всего меня беспокоит парень во внедорожнике. Он умнее других — и мне кажется, что он не относится к остальным.

Нора поморгала на солнце, потом взглянула на Харди.

— Наверное, ты всё равно меня не послушаешь, но я прошу тебя отказаться от своих планов, какими бы они ни были. Не связывайся! Всё равно это ничего не даст!

— Я…

— Томас Хардковски! Послушай меня! — Она подняла руку. — Попытайся наконец вести нормальную жизнь. Вдвоем мы справимся, я тебе помогу.

Господи, каких усилий ей стоило это предложение? Харди тоже сел, выпрямился, отставил бутылку в сторону и взял Нору за руку.

— Нора, я должен это сделать. И я обещаю тебе…

— Твои обещания! — Она с негодованием вырвала руку.

— Я обещаю тебе, что, когда все закончится, я вытащу тебя из этой убогой жизни.

— Опять? А почему ты вообще считаешь, что я хочу этого? Мне нравится моя жизнь. И каким образом ты собираешься меня вытаскивать? — На последнем слове она попыталась изобразить его голос и интонацию. — С помощью этих пятнадцати тысяч? Этого едва хватит на год, потом деньги закончатся. К тому же я не уверена, что вообще хочу их. Ещё неизвестно, откуда они.

— В любом случае к наркотикам они не имеют отношения, — заверил её Харди. — Тогда все сгорело в моём доме. Вероятно, эти деньги Кристианы Томашевски и её агентства по недвижимости.

— Звучит заманчиво! — цинично сказала Нора. — Я никогда не жила в богатстве и привыкла потуже затягивать пояс — и, пока у меня не будет все так хреново, что придётся вешаться тебе на шею, я попытаюсь вести порядочный образ жизни.

«О’кей, все ясно!»

Две дикие утки покружились над лужайкой, снизились и в конце концов опустились на воду.

Харди восхищенно наблюдал за птицами, которые стояли в мелком бассейне и чистили крылья, затем снова взглянул на Нору.

— Ты мне достаточно помогла, остальное я могу закончить сам. Ты просто должна мне доверять. Потерпеть ещё пару дней.

— С удовольствием, но…

— Уедешь со мной за границу!

Нора посмотрела на него, словно не могла поверить в то, что он ей предложил.

— За границу? Ты с ума сошёл? Куда?

— Этого я ещё не могу сказать, но у меня есть план.

— Ах, план…

— Смотри… — Харди подумал, затем взял крестик Норы и повертел его между пальцев. — Ты веришь в Бога, а я верю в то, что меня ведёт моя судьба.

— Какая чушь! — Она откинула его руку. — Я не знаю, куда ведёт тебя твой бог судьбы, но, если он сохранит это направление, я предлагаю вам разделиться и пусть он идёт дальше один.

— Нора, я…

— Что все это значит? Тайная передача в такси, секретные документы, преследование и побег! Все это не оживит Лиззи.

При упоминании имени Лиззи у Харди снова дернулось веко, и он болезненно скривился. «Чертовы головные боли!» Каждый раз, когда он думал о ней.

— Что с тобой?

— Голова болит, — пробурчал он.

Нора взяла свою бутылку, которая была все ещё холодной, и приложила ему к виску.

— Лучше?

— Да. — Он закрыл глаза.

— Ещё в детстве у тебя регулярно бывали головные боли, — сказала она.

— Правда? — Это было так давно, что он уже не помнил.

Он взял ладонь Норы и прижался головой к её руке и прохладной бутылке. Потом взглянул на неё и понизил голос:

— В ходе следствия у меня диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство. Разумеется, экспертиза была фальсифицирована.

Нора хотела что-то сказать, но он приложил палец к её губам.

— На самом деле у моих головных болей другая причина, — продолжил он. — После того как охранники избили меня после одной из проверок камеры, мне сделали МРТ головного мозга. И во время исследования обнаружили уплотнение в одном месте. Опухоль.

Харди почувствовал, как она вздрогнула.

— Опухоль доброкачественная, — успокоил он её. — Хотя иногда доставляет адские боли, но операция была пока не нужна. — Он взял другую её руку, обхватил указательный палец и подвел к своему правому глазу. — Она находится прямо за ним.

— Харди, я…

— Она давит на нервы, но без операции мне осталось предположительно ещё десять лет — и я хочу провести их с тобой.

Нора высвободилась из его рук, убрала бутылку и отодвинулась чуть дальше.

— Фух, для меня это слишком.

— Я хочу уехать отсюда, бросить все, начать заново и провести свой следующий день рождения на пляже с «Куба либре» в руке. С тобой.

— Я умею читать по губам только по-немецки.

— С тобой! — повторил он.

Нора встала.

— Я должна идти.

Он тоже поднялся.

— Через несколько дней я разделаюсь со всем этим дерьмом. Обещаю! Подумай спокойно о том, хочешь ли ты остаться здесь, в этом жутком месте, с ужасным арендодателем и своей работой в «Панде».

— Моя жизнь состоит не только из того, что ты перечислил. Здесь у меня мама, друзья, домашнее животное, встречи, хобби, интересы и обязанности. Все твое имущество помещается в одной спортивной сумке, и уже сегодня вечером ты можешь сбежать в Грецию, если захочешь. — Она подчеркивала свою пылкую речь жестами.

— Я скорее думал об Уругвае.

— Почему? Потому что у них с Германией нет соглашения о взаимной выдаче преступников? — Нора неожиданно рассмеялась и выглядела при этом восхитительно, как раньше. Потом взглянула на него с упреком. — Ты бы себя видел, — сказала она и провела рукой по его одежде. — Ты это носишь с освобождения?

Харди растерянно посмотрел на неё.

— Извини, но у меня не было времени одеться у Гуччи и Армани.

— Рядом с мотелем есть торговый центр. Купи себе что-нибудь!

— Это не к спеху.

— Нет. — Нора приблизилась к нему, и в первый момент Харди подумал, что она хочет обнять его и поцеловать.

Харди собрался притянуть Нору к себе, но она с силой оттолкнула его. Он споткнулся, потерял равновесие, замахал руками и упал на спину в бассейн. Дикие утки с кряканьем поднялись в воздух и улетели. В этом месте глубина бассейна была всего полметра, и Харди сидел по плечи в воде. «Как в старые времена», — подумал он и вспомнил крытый бассейн, где Нора пихала его в воду, когда он её злил.

Вытерев лицо, Харди увидел, что Нора идёт к садовым воротам.

— Дрянь! — крикнул он ей вслед, хотя знал, что она его не слышит.

Прежде чем скрыться за воротами, Нора ещё раз обернулась.

— Купи себе пару модных рубашек и брюк, когда обсохнешь!

 

 

Отправить